Оцепенение

- Нет, ну у меня просто в голове не укладывается, - причитала Лиандра, меряя просторный обеденный зал шагами. – Стоит на одну ночь отлучиться, и ты устраиваешь в доме такое! Прямо как дитя неразумное… Хоук сидел за массивным столом и щурился от яркого утреннего света, проникавшего в особняк сквозь незашторенное окно. Любой поворот головы отдавался тупой болью в висках, а сухость во рту не проходила даже после третьего стакана воды. Недовольство матери лишь усугубляло настроение, которое стало паршивым ровно в тот момент, как проснувшись, воин обнаружил, что находится в постели один. - Ты даже не представляешь, что мне пришлось выслушать от почтенной монны, живущей напротив. Ее окна как раз выходят на твою спальню… Гаррет, она сказала, что не видела такого безобразия со времен правления короля Брандела! Только подумай, сколько ей может быть лет… Хоук уронил голову в ладони и застонал. В какой-то момент смысл слов, звучащих на одной высокой ноте, перестал доходить до его сознания. Он различал лишь шорох материнского платья и думал, что в очередной раз стер улыбку с ее постаревшего лица. Словно почувствовав какую-то перемену в сыне, Лиандра приблизилась к нему и мягко положила руку на плечо. - Я переживаю за тебя, Гаррет. Все мы расстроены из-за смерти… - Женщина не смогла заставить себя произнести имя погибшей дочери, но собравшись с силами продолжила – возможно, я бываю чересчур строга к тебе, но это не значит, что я стала меньше любить тебя. Хоук поднял взгляд и недоверчиво посмотрел в глаза матери. Она больше не поджимала губы, что было хорошим знаком. Воин неуверенно положил свою широкую ладонь поверх ее аристократически тонких пальцев и слегка пожал их. Лиандра уже давно не говорила с ним вот так – просто и искренне. Стена, выросшая между ними с момента переезда в Киркволл, дала трещину. - Не ожидал услышать это от тебя вновь, после всего, что случилось… - ответил откровенностью на откровенность Хоук. - Глупый ты, - пожурила его мать, обнимая так, чтобы гудящая от похмелья голова оказалась у нее груди. – У меня же никого кроме тебя не осталось. Гаррет прикрыл глаза, возвращаясь мыслями в далекое детство, когда точно так же находил успокоение в ласковых материнских руках. На секунду он задумался о том, что у Андерса, в отличие от него, такой возможности никогда не было. Вряд ли маг даже помнил лица своих родителей. Стараясь отогнать вновь нахлынувшую горечь, Хоук натянул на себя улыбку и спросил: - А как же дядюшка Гамлен? Лиандра рассмеялась. - И дядюшка Гамлен. Иногда смотрю на твои пьяные дебоширства и думаю, что ты весь в него… Гаррет скорчил обиженную мину, но не выдержав, присоединился к заливистому смеху матери. Кажется, этот звук разнесся среди стен особняка впервые с момента переезда Хоуков. Возможно, это была всего лишь игра воображения, но им обоим показалось, что тьма, скопившаяся в углах, начала рассеиваться, а солнечный свет заиграл бликами на старой мебели немного ярче.

***

Клиника встретила Андерса подозрительной тишиной. Обычно очередь из пострадавших выстраивалась у дверей с рассветом, но минуты шли, а ни один больной так и не постучал в дверь. Даже помощница целителя куда-то запропастилась. Андерса неумолимо клонило в сон. И хотя ему казалось, что он пробыл в беспамятстве целую вечность, умом он понимал, что обморок длился не дольше нескольких часов. Больше всего мага удивлял тот факт, что очнувшись, он обнаружил себя в мягкой постели, а мирно похрапывающий напротив Хоук выглядел так, словно ничего особенного не произошло. Словно… они были настоящими любовниками, и оставаться на ночь в его поместье было в порядке вещей. «Интересно, если бы я не отключился, он бы выставил меня за дверь, как и в прошлый раз? - думал Андерс. - Или он позволяет оставаться до утра всем, кого…» Маг встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Стоило заняться делом, ведь если он позволит себе прилечь хоть на мгновение, то обязательно вновь попадет в цепкие лапы кошмаров. Когда за дверью, наконец, послышались чьи-то шаги, Андерс даже обрадовался. Он хотел было выйти навстречу первым за день посетителям, как что-то насторожило его. В Клоаке стены были настолько тонкими, что каждый звук разносился на многие километры вокруг. Маг отчетливо уловил, как небольшая группа людей замерла у входа в клинику и начала перешептываться. В их приглушенных голосах было нечто зловещее. Не теряя времени даром, Андерс просчитал все возможные пути к отступлению. Поняв, что выбраться без боя не удастся, он выхватил свой посох. «Они выследили меня еще вчера, тот взгляд в таверне… Я должен был догадаться», - пронеслось у мага в голове. Шаткая дверь слетела с петель и рухнула на пол, поднимая столп пыли. Воспользовавшись тем, что на время пропал из виду, Андерс швырнул в осиротевший проем несколько сильных заклинаний. Вопреки его надеждам, невредимый отряд Храмовников в составе шести человек зашел в помещение. «Значит, не новички, - досадливо закусил губу маг, - опытные церковные псы, жаждущие расправы над неверными». Дух справедливости, заточенный в теле Андерса, забушевал, посылая по венам неконтролируемые потоки силы. - Мне льстит, что за мной прислали целый отряд, - не своим голосом прогрохотал маг, прежде чем на него обрушилась «Тишина». Мир вокруг потерял свои краски, а колени предательски подкосились. Словно сквозь вату долетали до Андерса крики «одержимый». Он пришел в себя через несколько минут, но было уже слишком поздно. - Не сопротивляйся, или будет хуже, - спокойным голосом произнес командир отряда, глядя сверху вниз на барахтающегося в пыли отступника. Эти слова подействовали на Андерса сильнее, чем могла бы это сделать «Святая Кара». И если бы не правдоподобный до тошноты привкус крови во рту, он бы решил, что это очередной кошмар. Двое Храмовников подняли обмякшего мага с пола, и беспрепятственно заломив ему руки, защелкнули кандалы. Их тяжесть показалась проведшему всю жизнь в бегах Андерсу отвратительно привычной. «Ничего, пусть думают, что я безобиден, - незаметно ухмыльнулся он. – Тем легче будет вырваться, когда они потеряют бдительность». - Еще один кандидат на усмирение, к тому же одержимый. Не зря мы потратили столько сил, выслеживая его. Рыцарь-командор будет счастлива, ведь это поможет ей воплотить в жизнь тот маленький план. Андерс навострил уши. Какой бы план не вынашивала Мередит, для киркволльских отступников он вряд ли станет приятным сюрпризом. Внезапно, мага ощутимо ткнули эфесом меча под ребра, заставляя вскинуть голову. Один из Храмовников пристально разглядывал его лицо. - Командир, а это не его мы засекли вчера в особняке Верхнего города? - Да, - безразлично бросил старший. – Наверняка думает, что грязные деньги ферелденского пройдохи смогут спасти его от наказания. Даже не рассчитывай, - сказал он, обращаясь на этот раз к Андерсу. – Я лично проведу обряд усмирения, как только мы попадем в Круг. В груди у мага похолодело, а перед глазами, как наяву, предстало безэмоциональное лицо Карла. «Неужели, это действительно произойдет, и я стану таким же? - отчаявшись подумал он. – Надеюсь, Хоук никогда этого не увидит». - А я бы попробовал подстилку богача на вкус. Интересно, что он нашел в нем? Такой тощий, - сквозь забрала шлемов не было видно лиц, но маг готов был поклясться, что говоривший это осклабился. - Может, он хорошо сосет? – предположил другой. Командир отряда устало застонал. - Развлекайтесь с ним, хоть пока яйца не заболят, а потом – стрелой в Круг. Я пойду вперед, чтобы доложить о поимке. Старший перешагнул через лежащую на полу дверь и покинул помещение под аккомпанемент гнусных смешков, вызванных его предпоследней репликой. В этот же миг чья-то рука скользнула под мантию Андерса и начала грубо шарить по телу. Возможно, он только сейчас до конца осознал, насколько, все же, нежными и сдержанными были прикосновения Хоука. - С усмиренными – совсем не то. Как будто трахаешь куклу, - глубокомысленно протянул кто-то, снимая широкую тканую ленту с пояса. - Что ты его лапаешь, как девицу. Ставь на колени, и пусть работает. Новая волна ненависти, зарождавшаяся в душе Андерса, разбивалась о стену оцепенения. Он хотел уничтожить каждого, кто находился сейчас в этой комнате, но прекрасно осознавал, что стоит чужому члену оказаться на уровне лица – он покорно откроет рот и позволить трахать себя в глотку, пока обжигающее семя не брызнет на язык. «Во мне совсем не осталось гордости, - с горечью подумал маг. – Именно поэтому Хоук и позволял себе так обращаться со мной». Раздался треск мантии, и Андерса грубо опустили на пол. Он старался не поддаваться панике, убеждал себя, что шанс на побег еще обязательно представится, но в глубине души сам не верил в это. Такой поворот событий был всего лишь логическим завершением чреды неудач, составлявших его жизнь. - Очередь на рот делите сами, но в задницу первым буду я, - уверенно заявил кто-то из собравшихся. - Ты будешь первым, кто сегодня сдохнет, - глухо донеслось со стороны. Пятеро Храмовников обернулись, как по команде. Андерс, не в силах поверить в свое счастье, продолжал сидеть, уставившись взглядом в пол. Гаррет Хоук немедленно приступил к воплощению угрозы. Ловко орудуя двуручным мечом, он расчистил себе путь к намеченной жертве и рассек литую броню одним точным ударом. Не вынимая лезвия из чужой плоти, он швырнул захлебывающегося кровью Храмовника на двух других, пытавшихся атаковать сзади. - Бездарные свиньи. Молитесь, чтобы я расправился с вами так же быстро, как с вашим командиром. Для Андерса лязганье металла и чужие стоны звучали подобно музыке. Он отсчитывал тела, падавшие замертво на пол. И пусть когда-то давно маг поклялся, что его клиника будет местом исцеления и помощи страждущим, сейчас он не возражал, чтобы вся она потонула в храмовничьей крови. Последний служитель ордена рухнул в считанных сантиметрах от Андерса – так близко, что казалось, будто конвульсивно сжимавшаяся рука тянет к нему свои цепкие пальцы. Это зрелище заставило долго сдерживаемый крик отчаяния вырваться наружу. - Что с тобой? Ты ранен? – поспешил к магу Хоук. - Убери его от меня. Не отдавай меня им, - выпалил Андерс, неистово мотая головой из стороны в сторону. Он выкручивал запястья из кандалов с такой силой, что причинял самому себе боль. - Не двигайся, - приказал воин и занес свой меч. Маг весь сжался, ожидая удара, но вместо этого послышался лишь звон разлетевшегося на куски железа. Андерс почувствовал, что его руки свободны. - Вот так, - сказал Хоук, опускаясь на колени рядом, и притягивая подрагивающее тело к себе. – Они все мертвы, все до единого. Никто больше тебя не побеспокоит. Маг позволил своей голове обессиленно упасть на чужое плечо и прикрыл глаза. Запах разгоряченного воина обволакивал, даря столь необходимое успокоение. - Они сказали, что я твоя подстилка, и твоим грязным деньгам не выкупить меня из Круга, - зачем-то повторил чужие слова Андерс, хоть и понимал, что это совсем не звучит как благодарность за спасение. Хоук еле заметно вздрогнул, после чего сильнее прижал мага к груди и неловко провел рукой по спутавшимся золотым волосам. - То, что было между нами… Я бы никогда не назвал тебя так. А чтобы защитить, мне достаточно меча… - Так и не найдя нужных слов, воин вздохнул, после чего с надеждой спросил, - Если я вырежу им всем языки, тебе станет легче? Поколебавшись секунду, Андерс покачал головой. «Все кончилось, все позади», - не уставал повторять он себе. Руки Хоука переместились: одна подхватила мага под колени, вторая придерживала плечи. Без малейших усилий, словно тот ничего не весил, Гаррет поднял его с холодного пола. Андерс хотел было воспротивиться, но последствия «Тишины» все еще давали о себе знать. Он не мог идти сам - стоило признать это, не теряя остатки сил на бессмысленные споры. - Куда мы? – только и спросил маг. - Ты переезжаешь ко мне в поместье. Что касается вещей, - Хоук задумчиво оглядел разгромленную клинику, - мы купим все новое. Решив, что воин шутит, Андерс рассмеялся. В ответ на это действие ребра отозвались тянущей болью – давал о себе знать удар тяжелого эфеса. Маг хмыкнул и постарался удобнее устроиться в сильных руках. Путь предстоял неблизкий.