Дворняжка

СонГю, тихо подкравшись к УХёну сзади, ласково обнял его за талию и, положив подбородок ему на плечо, мурлыкнул: - А скоро ужин? Наму фыркнул, но на мгновение всё же не успел сдержать довольную улыбку и ответил, шустро нарезая овощи: - Через полчаса. Если мешаться не будешь. - А если буду? – СонГю теснее прижался к парню и мягко коснулся губами его щеки. УХён повернул голову, собираясь ответить, но, поймав тёплый хитрый взгляд изящных глаз Кима, вместо этого просто накрыл его губы своими, утягивая в ленивый сладкий поцелуй. С тех пор, как Гю, благодаря УХёну, нашёл двоих своих старых самых лучших друзей, прошло уже больше месяца, и СонГю за это время заметно изменился. Наму уже даже привык к тому, каким ласковым и игривым стал его хён. Если раньше Гю не нравились прикосновения, и он старался избегать контакта, если речь не шла о сексе, то теперь он постоянно льнул к УХёну, любил обниматься, просто прикасаться друг к другу. Как оказалось, СонГю был настоящим тактильным маньяком. Иногда Наму казалось, что старший просто тренируется на нём, учится выражать свои чувства, быть нежным. Но УХёна это полностью устраивало. Гю и сам заметил за собой перемены, но он прекрасно понимал, отчего они произошли: теперь он был уверен в завтрашнем дне, твёрдо стоял на ногах и не боялся, что их странные отношения с УХёном в одночасье прекратятся. Более того – он их и странными уже не считал. Они были парой. Нетрадиционной, но вполне обычной парой. У СонГю даже не возникало сомнений в этом. И оттого он чувствовал себя так спокойно и был по-настоящему счастлив – не кратким мигом, не по какой-то конкретной временной причине, а целиком и полностью – впервые за столько лет. Ким чувствовал к УХёну нежность, и необъяснимую внутреннюю потребность в нём. Он был благодарен и влюблён, и хотел окружить Наму этой любовью, отплатить ею за всё то, что тот для него сделал. А он дал ему новую жизнь, ни больше, ни меньше. Правда, СонГю за все те годы бродяжничества сильно очерствел и просто разучился проявлять свои тёплые чувства – которых, впрочем, и не возникало тогда. Но, вновь обретя друзей, Гю, благодаря им, стал возвращать прежнего себя, вспоминая, каким он был и как себя вёл. Было очень странно осознавать, насколько круто он поменялся, и конечно, было нелегко возвращаться к прежнему образу – ведь Гю уже и мыслил совсем иначе, и на жизнь смотрел по-другому... Но что-то оставалось неизменным где-то в глубине его души и теперь просто выходило из тьмы, в которой пряталось все эти годы. А ДонУ и ХоВон с готовностью помогали СонГю стать прежним. Или хотя бы более похожим на того парня, которого они знали. Встретиться впервые после стольких лет и такого неожиданного и едва ли не трагичного расставания было страшно. Но СонГю даже помыслить не мог о том, чтобы отложить встречу хотя бы на пару дней. УХён, естественно, увязался за ним, когда на следующий же вечер после того разговора по телефону, Ким отправился встречать друзей на вокзале. Правда, Наму чувствовал бы себя совершенно лишним и ненужным в этот миг воссоединения старых друзей, которые оказались шумными, чувствительными (ДонУ) и неугомонно-саркастичными (ХоВон), радующимися и донимающими СонГю своей болтовнёй так, словно они расставались всего на неделю, если бы Ким то и дело не сжимал крепко его руку под столом, когда они уселись всей компанией в небольшом ресторанчике. Гю был рад поддержке Наму, и тому, что парень сейчас рядом с ним, и это делало УХёна счастливым, заставляя забыть о ревности, которая непрошено и вопреки здравому смыслу рождалась в его душе. Они с Гю не сказали его друзьям, что не просто живут вместе. «Хоя не поймёт», – объяснил Ким. УХён не спорил – он и сам не собирался афишировать эту информацию. Но... то, что СонГю хотелось это скрыть, по какой-то нелепой причине задевало Наму. Но он старался не забивать себе голову подобными мыслями. Он был рад за Гю и тем изменениям, что породили в хёне положительные перемены в его жизни. УХён был также благодарен друзьям СонГю за то, что они окончательно превратили этого дикого настороженного котёнка в ласкового домашнего кота. По крайней мере, УХёну очень хотелось надеяться, что домашнего. СонГю разорвал поцелуй, тут же снова, но лишь на мгновение мягко коснувшись губ Наму, и сказал: - Хочу в выходные съездить к ребятам. Думаю, мне нужно, наконец, побывать в родном городе. Н-да, с домашним УХён всё-таки поторопился. Стараясь контролировать выражение лица и голос, Нам пожал плечами, ответив: - Хорошая идея. Давно пора, – он кивнул и, отвернувшись, вернулся к нарезке овощей. СонГю немного помолчал, стоя рядом, а затем положил руку на талию парня, невесомо поглаживая, и спросил не очень уверенно: - Хочешь со мной? - Ммм... Нет, тебе лучше поехать одному, – помотал УХён головой, не смотря на Гю. – Я и так всё время мешаю вам... - Глупости! – фыркнул Ким. - Но это же твои друзья... - Ты им нравишься, – упрямо заявил СонГю, и Наму чуть улыбнулся: - Это отлично. Но я не поеду с тобой в этот раз, – добавил он. - Ладно, – кивнул Ким и, быстрым движением утянув со стола кусочек сладкого перца, с хитрой усмешкой ускользнул из кухни. УХён на мгновение перестал кромсать несчастные овощи, глубоко вздохнув, а затем принялся за дело с удвоенной силой. Он сейчас лишь изобразил великодушие, сделал вид, будто не хочет мешать, чтобы СонГю не думал, будто бы Наму не способен с ним расстаться ни на минуту – но это было ложью. Он очень хотел поехать с Гю. Быть рядом в важный для него момент, послушать его рассказы о детстве и юности, проведенных в том городе, увидеть места, где Ким жил и учился, перетянуть на себя его внимание от ДонУ и ХоВона, да и просто провести с ним время. Очень хотел. Но не мог. Вообще-то, в выходные у его учеников были соревнования, и УХён, разумеется, должен был присутствовать. Только вот СонГю, похоже, совсем об этом забыл. Впрочем, как обычно – он никогда не забивал себе голову маловажными для него вещами, и Наму уже привык к этому. Только вот, что если... что, если Гю всё прекрасно помнил, и решил поехать к друзьям именно в те дни, когда УХён бы не смог? Может, Ким не хотел, чтобы тот увязался за ним, но сделал так, что тому самому пришлось отказаться? И ведь СонГю даже позвал его – придраться не к чему. - Дурак!.. – зашипел Нам на самого себя, борясь с желанием себе врезать. Ну, откуда опять у него берутся эти бредовые мысли?! Это же полнейшая чушь! Но, что же УХён мог поделать, если подобное то и дело лезло ему в голову? Причём, всё чаще и чаще... Это было странно – на фоне их прекрасных отношений и такого милого поведения Гю подозревать старшего в пренебрежении, ревновать его, бояться потерять. Но Наму осознавал, что все его негативные эмоции – совершенно нездоровые, и причин для них нет, а потому сдерживал их и всеми силами им не поддавался. А причин, кроме надуманных, у него действительно не было. СонГю был полностью доволен своей жизнью сейчас и даже не думал о том, чтобы что-то менять. И, пускай теперь он нисколько не зависел от УХёна ни в материальном, ни в социальном плане, морально он нуждался в нём всё так же сильно. Конечно, у Гю теперь были друзья – и старые, и новые, – и в списке контактов его телефона теперь было больше двух десятков номеров. И даже номер хорошенькой школьной медсестры имелся! СонГю, разумеется, не думал, что может понравиться ей, но флиртовать она любила однозначно, и телефон свой дала парню, не раздумывая. Гю засчитал себе это, как маленькую победу, но разумно не стал хвастаться ею УХёну, зная ревнивую натуру парня. В общем, иными словами – СонГю стал полноценным членом общества, и даже полный разрыв с УХёном не привёл бы к катастрофе в его жизни, как могло бы быть ранее. Только к его личной душевной трагедии, но подобное Гю уже умел переживать. А ещё у него были деньги. Он скопил достаточно для того, чтобы снимать себе нормальное жильё, и мог хоть завтра съехать от Наму! Но... зачем? Какой смысл съезжать от любимого человека, если все нормальные пары наоборот стремятся жить вместе? Вот и Гю хотел этого. Конечно, здорово было бы, самоутвердиться, сняв себе собственную квартирку, но не лучше ли просто предложить УХёну делить арендную плату за ту, где они живут сейчас? Так СонГю и собирался поступить, только ждал подходящего момента – Наму был слишком чувствительным ко всему, что касалось какой-либо оплаты со стороны хёна и сразу же настораживался, опасаясь, что тот решил бросить его. УХён никак не мог отделаться от мысли, что тот легко может сделать это. Ведь Наму больше не самый важный человек в жизни Гю. Теперь у него есть друзья, коллеги, он нужен и важен многим, и сам так же привязан не только к УХёну, но и ко многим другим людям. Нам понимал, что сам привёл Кима к этому, и был даже горд собой, он понимал, что так правильно... Но ему так хотелось вновь быть единственным! Единственным, чей номер есть в телефоне СонГю, единственным, кому парень мог довериться, единственный, к кому он мог обратиться за помощью... Это было ужасное чувство. Разъедающее жгучее чувство болезненной ревности и зависти. И потому в выходные, когда Гю уехал в свой родной город, УХён никак не мог взять себя в руки и сосредоточить внимание на баскетбольной команде, которую тренировал. Правда, это не помешало им выиграть... Только вот порадоваться победе с лёгкой душой Наму не мог. И всё же его радовало то, что он был занят, и просто не мог отвлечься на то, чтобы позвонить или написать СонГю. УХён не хотел надоедать ему, зная, что тому сейчас не до него – наверняка есть много мест, которые он хочет посетить, много людей, с которыми он хочет встретиться, с кем у него есть общие воспоминания. Гю написал УХёну, когда доехал, и этого должно было быть достаточно. Вот только Наму всё равно скучал... хотя и дня не прошло! Ну, не может же он быть настолько безнадёжно влюблён!.. Хотя, кому он врёт? Может. И... что же тогда УХён будет делать, если СонГю решит вернуться в родной город? А он мог принять такое решение после этой поездки. Наму видел, что он дорог Гю, но поверить в то, что тот влюблён в него так же сильно, как он сам любит его, парень не мог. Пожалуй, если Ким продолжит быть таким же ласковым, каким он был сейчас, то сомнения перестали бы терзать душу УХёна. Но для этого требовалось время. Время, которого у СонГю с Наму было впереди предостаточно. УХён повторял это себе, успокаивая терзавшие его чувства, а Гю... Гю осознал, что это действительно так. После поездки в город, в котором он родился и вырос, Ким вернулся с противоречивыми чувствами – им владели и радость, и грусть, тоска по ушедшим дням, по потерянной семье. А ещё, пока он ехал в поезде обратно, внезапно осознал, что чувствует себя так, словно возвращается домой. И дома его ждёт дорогой ему человек. СонГю улыбался своим мыслям, глядя в темноту за окном стремительно мчащегося поезда. УХён действительно ждал. Он вернулся с соревнований раньше Гю и даже, переборов свою вредность и обиду, порождённую нелепыми страхами, состряпал ужин. Но он так и не решился позвонить Киму, боясь услышать что-то вроде того, что тот решил остаться там. И только, когда Гю, открыв дверь своим ключом, переступил порог их квартиры, приветствуя его улыбкой, УХён выдохнул с облегчением. Той ночью, прижимаясь к СонГю со спины, размеренно дыша в его зацелованную шею, Наму тихо спросил: - Хён... ты же не уйдёшь от меня, когда у тебя всё наладится? СонГю молчал какое-то время так, что УХён решил, что тот уже спит, но тут он произнёс: - А ты не хочешь, чтобы я уходил? Нам крепче сжал хёна в объятиях: - Не хочу. Гю улыбнулся, и хотя УХён не мог увидеть этой улыбки, он услышал её в голосе парня: - У меня уже всё наладилось. И Наму понял, что это значит. И теперь с улыбкой засыпал не только СонГю.