Криохимические

Противоположности притягиваются. Это физика. Это логично. Это то, что понимает Рэй Палмер. Противоположности вместе не уживаются. Это жизнь. Это проверено опытом. Это то, что Леонард Снарт знает наверняка. — Ты себя обманываешь, — усмехается Лен, потому что его смешит эта ситуация и потому что в его привычки входит, кроме воровства, улыбка, призванная сбить оппонента с толку. — Ты себе врешь. И мне тоже. Оставь это. Рэю хочется спросить, откуда в Леонарде столько наигранной обреченности, будто кто-то заранее выдал ему сценарий собственной жизни и прописал одинокую старость и много боли. Но Палмер молчит. Самое сложное, когда тебя ранит тот, кого ты любишь, не ударить в ответ. — Я не могу это оставить, — Рэй качает головой, отводя взгляд. Это не слабость. Это предложение капитулировать. Беги, пока я не вижу. Будь искренним, пока я опускаю глаза. — Я не могу оставить тебя, — продолжает Палмер. И это объявление войны. — Я смогу, — Леонард смотрит прямо, но не фокусирует взгляд, будто просто находится не здесь. — Зачем? И это вопрос, на который ни у одного из них нет ответа. — Я думаю, вам стоило бы прекратить, — Кендра придвигает к себе стакан с латте, с наслаждением вдыхая запах кофе. — Вы оба только делаете друг другу больно. Вспомни, почему вы ссоритесь? Потому что Лену скучно, а потом тебе скучно. Не для вас спокойствие, вы слишком разные. — Вытрепете друг другу нервы, доведете до срывов и разбежитесь, — увещевает Сара. — Ей-богу, я знаю, что это такое. Рэю нужна девушка, которая втянется во все это научное безумие, а тебе нужен кто-то без, знаешь, лишней морали. И без розовых очков. Тебя они бесят, а Рэю помогают продолжать жить. Как вы вообще умудрились сойтись? — А тебе так не будет легче? — Леонард давит на рационализм. Это самый логичный исход. Это выстрел в голову бешеному псу: ему осталось не больше двух часов, но можно прекратить его мучения раньше. — С чего ты взял, что от этого кому-то будет легче? — Рэй выходит из себя, потому что понимание находится за гранью логики Снарта. Он видит только в одной плоскости и считает это единственно правильным. — Разбежаться из-за первой же проблемы? Ты со всеми так поступаешь? — Со всеми, — кивает Леонард, потому что всех просто нет. Есть только Рэй и все, что было до него, когда Снарт не жил, а пытался выжить, действуя скорее по привычке, чем из реальной потребности. — И стало легче? — теперь усмехается Палмер, только он делает это действительно обреченно, потому что ему, если не заявили прямым текстом, то уж точно пару раз намекнули: счастливого конца не будет, в моду вошла драма, зрители хотят плакать. На поле их боя не остается мертвых тел, только израненные души. Противоположности сгорают заживо, не готовые отпустить друг друга или сказать правду. — Мне кажется, что как только я перестану улыбаться, как только дам тебе шанс узнать меня лучше, ты уйдешь, как уходил любой до сих пор. Рэй принимает душ дольше обычного, долго смотря на свое отражение. Улыбка стекает с его лица вместе с каплями воды, оседая на кафеле. — Мне кажется, что ты откажешься от меня, как только я доверюсь тебе, как только ты поймешь, кто я на самом деле. Леонард задергивает плотные шторы, ограждая их маленький мир от городской суеты. — Мне придется тебе доверять. На рассвете над полем их боя проносятся вороны.