Это твое дерьмо, разбирайся с ним сам! 5

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Гравити Фолз, Рик и Морти (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Рик/Стэн, Стэнли Пайнс, Рик Санчез, Бет Смит, Стэнфорд Пайнс, Птицеличность
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Фантастика, Повседневность, Даркфик, Hurt/comfort, AU, Мифические существа, Дружба, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
планируется Миди, написано 6 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Рик натворил дел и вынужден скрываться от космической полиции у лучшего друга — Птичьей Личности. Все бы ничего, если бы не звонок в дверь и своеобразная посылка с подписью:
«Это твое дерьмо, разбирайся с ним сам!».

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я искренне верю, что Рик знаком с Фордом и они вместе совершили немало космических преступлений, но все же Форд должен быть с Биллом и Макгакетом, а уж Стэнли с Риком. Их отношение — нечто другое, романтикой и не пахнет, но для меня это — идеальная пара.

Я поживу у тебя!

22 мая 2016, 14:57
На этой планете всегда присутствует умиротворение и гармония. Все искренне улыбаются, радуются, влюбляются, заводят семьи и заселяются в ново-отстроенные гнезда, дабы отложить яйца. Здесь всегда рады как простым, так и необычным гостям. Им не важно, откуда ты, зачем прилетел и на долго ли, если ты не Рик Санчез. Во всей вселенной существует всего лишь один человек, чье появление на этой замечательной планете равносильно ядерному взрыву, десятибальному землетрясению и наводнению, не говоря уже о драках, ссорах, космическом СПИДе и прочих проблемах. И сейчас Санчез как раз решил навестить своего лучшего друга.

***

«Отлично, Рик, сейчас ты в таком дерьме, от которого ты вряд ли сможешь отмыться! Ладно, все, соберись, Рик! И зачем я сюда приперся?! Но куда мне было еще идти?! Он как никак твой друг, не выкинет же! Надеюсь…»

Громкий и настойчивый стук в дверь разбудил молодого парня, и он, еще не отойдя от прекрасного сна — где был счастлив в кругу приобретенной семьи, — нерешительно подошел к двери, которую уже чуть ли не сносило с петель.

Вздохнув и осознав, кто стоит по ту сторону, выкрикивая какие только существуют ругательства, он быстро ее отворил.

— Уйди с дороги, придурь! — прохрипел Рик вместо дружелюбного приветствия и, оттолкнув хозяина дома в сторону, быстро проскользнул внутрь. 

Он так по-хозяйски бросил большую сумку на пол и, заперев дверь на все замки и засовы, прижался к ней, дабы перевести дух.

— Рик?! — удивился отшатнувшийся к стене парень, наблюдая своими светлыми, карими глазами, как Санчез уже заметался по дому, словно комета, зашторивая окна и придвигая к ним мебель. 

«Я давно не видел его в таком состоянии. Либо он снова под чем-то и сейчас видит мир совсем другими глазами, либо… Нет! Этого не может быть! Что же могло произойти? Он так взволнован… Скорее всего, на этот раз он сильно влип и ждет от меня помощи, ведь что бы этот человек не делал, для меня он все равно останется другом. Моим лучшим другом.»

Так казалось Птицеличности всегда. В первый день знакомства и сейчас. Он понял для себя, что на самом деле Санчез не такой человек, каким хочет казаться, и на него самого всегда можно положиться, и, несмотря на всю дурь, что раздирает его изнутри, толкает на приключения и неприятности, он ни за что не бросит в трудный момент.

 Развеять эти старые мысли и ненужные воспоминания помог опять же Рик, который, в свою очередь, стал двигать семейный, чуть ли не антикварный комод к черному входу всем своими тощим телом, обтянутым в дешевую, кожаную куртку и черные, нарочно изорванные джинсы.

Крылатый вздохнул, держа руки на груди и, в один миг оказавшись около взволновано парня, преградил ему путь собственным телом, а затем спросил с заботливой настойчивостью в голосе: — Рик, что случилось?!

Он не хотел так сильно напирать на гостя, но внутреннее предчувствие тревоги росло. Он понял, что странное поведение друга вызвали не простые наркотики, алкоголь в крови или космические камни, это было что-то совсем другое, гораздо страшнее, и от этого не становилось легче. 

— Все! Катастрофа! — активно замахав руками, прокричал тот, оттолкнувшись от семейного комода.

Он старался как можно убедительнее сыграть панику и всю опасность будущих последствий, которые вот-вот должны были их настигнуть. У него так по-мастерски выходил дрожащий голос и трясущиеся кисти рук, что простой человек и не отличил бы эту горькую, наигранную ложь от обычной реальности. 

Санчез нарезал меленькие круги на светлом ковре грязными следами из-под ботинок, хватаясь руками за неакуратно торчащие темно-каштановые волосы, — Мне пиздец! Я в огромной жопе, слышишь, парень?! В огромной! Все! Меня на веки вечные посадят! — а затем, остановившись и нахмурив брови, поняв опять же для себя, что пернатый уже давно не ведется на этот спектакль, что не единое перо на его голове не дрогнуло, сложил руки, стуча окольцованными пальцами по предплечью и совершено спокойным голосом прохрипел, — Ты это хотел услышать?!

Он не хотел грубить и вставлять ругательства, когда был с Птичьей Личностью, но гниющая натура и воспитание жизнью брали свое. Он уже привык так разговаривать, и от этого не избавиться и не излечиться как от простуды. Ему ничего не оставалось, кроме как рассказать про свое новое, захватывающее приключение, из-за которого, на сей раз, он мог лишиться головы. Рик хотел рассказать все прямо сейчас, и если промедлить хоть на минуту, он сможет рассказывать эту историю лишь сокамерникам.

Тот, замерев, словно статуя из мрамора и еще не успев осмыслить сказанное, чтобы ответить правильно, продолжал стоять как вкопанный, но стоило ему только открыть рот, как он услышал следующее, произнесенное с нарастающим напряжением: 

— Или ты просто дашь мне пару минут для того, чтобы я придвинул эту хуету к выходу?! А затем я уже поведаю тебе, что, блядь, со мной случилось!  

Птицеличности не нравилась это затея с семейным комодом, да и вообще с придвинутой ко всем выходам мебелью, но, заметив на одну лишь секунду ту самую бешеную злость на мир и ужасающий страх загнанного животного перед смертью в расширенных зрачках Рика, пернатый отошел, решив дать то, что тот хочет, дабы потом, возможно, получить больше. 

***

После того, как час был убит на то, чтобы все запереть, задвинуть, зашторить, заколотить, выдернуть, молодой гений, тяжело дыша, лежал на полу и, подложив одну руку себе под колючую голову, достал алюминиевую фляжку, чтобы затянуться хорошенько.

Кругом стоял мрак. Точно такой же, как и в его душе.

— Теперь ты скажешь, к чему все это было?! — поинтересовался хозяин перевернутого вверх дном дома, стоя над пьющим парнем с чем-то горящем в руках, напоминающим старый, керосиновый фонарь.

— Агх, точно! — протянул он, не дожидаясь, пока друг поставит светило на пол и присядет рядом, — Вчера я мастерил новый коммуникатор для обнаружения паразитов в кристаллах, для уменьшающего луча, и в ходе работы изрядно напился… после чего отправился бороздить вселенную с моей новой, доработанной и перезаряженной портальной пушкой, не из кусков мусора, найденный на свалке, а из целой, почти не ржавой машины, — он сделал еще несколько глотков и, слегка поежившись и зажмуривая глаза, еще не с привычки, продолжил, — Итак, оказавшись в одном из измерений, я встретил давнего шестипалого знакомого, который предложил мне мега-офигенную идею, — и, резко выдернув руку из-под головы он поднял обе вверх, а затем медленно развел по сторонам, — Он хотел уничтожить одно измерение, где живут фигурки из игры «Тетрис», там существует одна единственная фигура, которую все ненавидят — треугольник, — Санчез выдержал небольшую паузу и, беззвучно вздохнув, убрал фляжку в карман и возобновил монолог, — Черт! На плане же было проще пареной репы, но вместо этого мы выпустили этого самого демона на свободу. Затем, в каком-то из баров, нас киданула компашка шестиреночных мудаков, агх, подсунув деньги из своей краденой выручки, и теперь нас обвиняют еще и в ограблении инопланетного банка, — он указал на место, где, по идее, должна была стоять черная сумка, набитая деньгами, но из-за блеска фонаря и кромешной тьмы вокруг ничего не было видно, — А уже непосредственно по дороге домой, прыгая из портала в портал от гонящейся за нами полиции, я убил мини-принцессу единороссов, прямо на самой коронации! Черт, представляешь, я наступил на нее! Потом разбудил альтернативную версию Белоснежки своим дружком, бля, да я думал, он спит! А она просто лежала в лесу и спала обычным сном… эгх, не зря же альтернативная! После, продолжая удирать, развязал расовую войну на трех или четырех планетах, а потом мы с Фордом решили переждать все это дерьмо в его измерении, залечь на дно, так сказать, но заряда хватило только на него, и, оставшись совсем один в твоем измерении, я направился к лучшему другу. Вот так. 

Парень ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул, оперевшись спиной о круглую столешницу перевёрнутого стола. Сколько он помнил Рика, тот всегда влипал в похожие неприятности. Может быть, это все случается по молодости, может быть, из-за постоянного приема алкоголя и всяких веществ, а может быть из-за большого ума, но так или иначе, тот всегда приходит сюда, к своему другу.

— Рик, когда ты был последний раз дома? — вдруг неожиданно спросил Птичья Личность, взвесив все приключения парня. 

— Вчера, второго числа, почему тебя это заботит? — озлоблено ответил тот, слегка скрипнув зубами. 

— Сегодня пятница 23…

— Серьезно? Да не, поц, ты меня наёбываешь? — Резко приподнявшись на локтях, воскликнул Рик, надеясь, что это была всего лишь шутка.

— Рик, я когда-нибудь так делал? — так же спокойно, как и всегда, без каких-либо колебаний в голосе ответил вопросом на вопрос пернатый. 

— Хотя да, на тебя это было бы не похоже, — с досадой в голосе выдохнул тот.

— И что ты собираешься теперь делать? 

Привстав, опираясь спиной на ковер, который набросил на подлокотник кресла и лениво почесав свой подбородок, парень совершено уверенно выпалил:

— Я поживу у тебя! 

— А потом? — уже слегка взволновано спросил его парень, вскакивая на ноги так, что пара белоснежных перьев бесшумно пролетели во мраке.

— А потом будет вабба-лабба-даб-даб! — вдруг прокричал тот, так же, как и пернатый, вскакивая на ноги, и, замахав руками над головой и стараясь как можно быстрее уйти от разговора о будущем, — Все, это короче моя коронная фразочка будет! — и он слегка улыбнулся левым уголком губ. 

Но сколько скрывалось за этой улыбкой. Сколько страха и одновременно душевной боли. Его до ужаса страшит будущее, и душит невозвратное прошлое. Кто он сейчас? Парень со сломаным детством? И катившейся на огромной скорости напрямую к чертям юностью? Да, так и есть. Все окружающие его люди в один миг отвернулись, бросили на произвол судьбы — как ненужного, случайно родившегося котенка, спасибо хоть, что не утопили, хотя он уже давно захлебнулся в море проглоченных слез, скрывая все за ехидной и ядовитой улыбкой. Рик совершенно один: на этой планете, на земле, в этой вселенной, и никому он не нужен. Бродит, всегда чего-то ищет, но его никто не ждет дома, на улице, сидя на пыльной лавочке или в другом мире с дружескими объятиями. Если он исчезнет, насовсем, кто его придет оплакивать? Юннити, Сквоньчи, да Птичья Личность, а через месяц? Только Сквоньчи и Птичья личность? А через год? Никто? Он всего лишь ребенок без счастливого прошлого, застрявший в теле почти взрослого мужчины, который теперь, возможно, остался еще и без будущего. Из-за глупости. 
 
Знал ли сейчас Санчез, как переводиться эта фраза с птичьего языка или нет, но Птичья Личность решил не говорить ему, так как давно уже понял по его неадекватному поведению, тусклым глазам и короной улыбке, что друг испытывает тяжелейшую боль прямо в области сердца и нуждается в помощи.

***

Время шло довольно быстро, впрочем, как и всегда, протекая сквозь пальцы как вода. Рик продолжал прятаться. Прятался в кромешной тьме, словно крот, таща за собой вниз последнее, что ему так дорого. Его чувства понемногу развились, и он уже мог спокойно ориентироваться в темноте, не спотыкаясь о мелкие вещи как раньше. Правда, были в этом и минусы: попытки  побриться заканчивались очередным пластырем на лице, даже при свете керосиновой лампы ему удавалось обрезаться, а есть вовсе не хотелось, осознавая, чем там может чавкать крылатый друг, он даже стал подстёбывать его за это:

— Что у тебя там сегодня? Опарыши?

— Рик, я тебе что — Сиалия*? Нет, обыкновенные черви. 

— Обыкновенные черви, — ехидно изобразил его гений, стараясь успокаивать чувство собственного голода водой и куском хлеба. 

Так продолжалось еще какое-то время. Рик становился все озлобленнее и агрессивнее, вечный голод резал его желудок и кишки, словно тот проглотил пару-тройку лезвий для станка, а из алюминиевой фляжки было высосано все, что там было, сигареты были выкурены, а психотропные вещества выведены из организма.

— Мне плохо… — протянул он бессильно, лежа вниз изрезанным лицом, прямо на самом полу, — Меня трясет и кости ломает… тошнит… Все! Агония наступает… Похорони меня за плинтусом! 

— Рик, тебе почти двадцать, а ты ведешь себя, словно маленький ребенок, — не выдержал Птичья Личность, но проговорив это так же спокойно, как и всегда. Иногда остается только догадываться, с какой интонацией хотел донести то или иное предложение этот парень.

— А тебе почти двадцать пять, а ноешь как баба! — озлоблено пробормотал Санчез, все так же лежа на полу, как давно прогнивший овощь. 

— Это по птичьим годам мне двадцать три, а вот по человечь…

— Птичьим, человечьим, какая разница?! Все равно ноешь как баба! — прохрипел он, лениво переворачиваясь на спину.

Пернатый всего лишь вздохнул и ничего не сказал. 

Он очень хотел помочь Рику, но как?! Из дома было строго настрого запрещено высовываться ради собственной безопасности еще хотя бы пару недель. Алкоголь в таких количествах Птичья личность не пил, поэтому в доме не держал. Сигареты и всякие вещества он так же не принимал, прям как какой-то пример для подражания. А возможно, этим самым поведением он старался повлиять на друга лоботряса? 

— Как только выберусь от сюда, спущу все эти бабки в первом попавшемся баре! Сниму пару рыжух и буду жариться с ними до потери пульса, а потом на танцпол исполнять коронный «Рик-денс», а затем…

— Рик, ты же гений, как ты можешь так жить?! Я не понимаю, — вздохнул парень, сложив руки над лежащим. 

— Чувак, да я роботов по приколу строю! — чуть не смеясь выпалил тот и затем добавил, прислонив указательный палец к виску, — За большие мозги нужно платить большую цену. 

— Поэтому ты решил себя погубить?

Эти слова врезались в самое сердце. Десять из десяти. Словно кто-то только что распорол его грудь острыми ногтями, сжимая органы во всю силу. Еще секунда, и он взорвался.  

— Ой, да отъебись ты! — и обижено повернулся спиной к пернатому, поджимая задрожавшие губы, — Капитан Кайфолом.

«Поэтому ты решил себя погубить? За больше мозги нужно платить большую цену! Поэтому ты решил себя погубить? За больше мозги нужно платить большую цену!.. Поэтому ты решил себя погубить… погубить… цена… погубить…» 

Прокручивал он снова и снова только что сказанные ими слова в своей звенящей от голода голове, и с каждым разом все больше устрашался. 

«Он успел понять меня раньше, чем я сам?»
Примечания:
Старался соблюдать каноничность Рика, но теперь даже и не знаю, что из этого вышло.

Сиалия*
Голубая сиалия-певчая – птица семейства дроздовых. Питается в основном опарышами.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.