Солдаты Империи

      Удружил мне братец однако, — бурчал про себя Миргир, в очередной раз меняя положение. Трон был жёсткий и неудобный, и всё время хотелось подложить подушку. Ну, хотя бы под копчик. Нет, конечно, обязанность почётная, но вот сегодня совершенно некстати. Вчера замёрз и попал под дождь, а когда соскакивал с коня ещё и поскользнулся. Неудачно.       Миргир чихнул. Придворные одобрительно загудели: чих пришёлся как раз на показания свидетеля очередного дела, вроде бы подтверждая свыше его правоту. Соседи-купцы обвиняли друг друга в краже. Не могли, мать их так, местным собранием решить — на императорский суд выперлись. Надо будет судебную реформу провести, что ли… Он сдержал зевоту. Надоели. Да и замещать Маргия на рассмотрениях тоже надоело. Хотя, с другой стороны, если он сам всё-таки сядет на трон в качестве государя, то можно будет таким же путём отлынивать. Маргий, конечно, помоложе будет, но до сих пор же бездетен, да и всякие рискованные увеселения чересчур любит. Вон, после ярмарки нога опять болит, — лекарь в лубок завернул. И правильно. Хоть во дворце потише будет, если, конечно, дражайшая сестрица ещё чего не учудит. Вон, там, в углу, фарентинцы стоят, не иначе с жалобой на её высочество.       — Стойте! Позовите мне предыдущего свидетеля! Хочу кое-что уточнить, — Миргир прервал смотрителя торгового квартала, тот незамедлительно уступил место купцу. — Скажите-ка мне, любезный, а что ты делал ночью со стороны коврового склада твоего соседа?       — Извините за подробности, так по нужде выходил, ваше высокое высочество, — купец стушевался, замялся, и в смущении оторвал бусину с расшитого пояса, знака гильдии.       Из толпы выкрикнули:       — У него ж двор с другой стороны! Как он видеть мог вора?!       Купец стоял ни жив ни мёртв, а говоривший уже протиснулся в первый ряд. Миргир кивнул страже, мол, пропустить. Высокий малый, крепкий, явно не из почётных членов гильдии, ибо молод чересчур, но и не шваль заезжая для черных работ — слишком добротны рубаха и сапоги. Сынок, небось, чей-то. Герцог снова кивнул, теперь парню.       — Не вели казнить, ваше высокое высочество, но не мог этот купец видеть склад мастера Иггдра! У него дом с другой стороны улицы и забор высокий! Только если он не у себя был, а у мастера Нирда, от него со двора видать… Да только тот в отъезде нынче, одна жена дома — или он сам тем вором был!       — Не вор я! Не вор! — заверещал купец.       — Значит, к чужой жене ходил? — усмехнулся Кмерльский.       — Не повинен я! И у неё я не был! — купца всего трясло от панического страха. — К ней в эту пору Синарт хаживает! Весь квартал знает, кроме Нирда! И этот вот в курсе, они с Синартом даже дрались из-за этой… эээ… женщины!       — Стража! — рявкнул герцог. — Возьмите этих двоих, обоих истцов, старшего по кварталу и ещё двух соседей и обыщите дома вот этого, который всё видел не знамо откуда, и вот этого, который всё знает и слишком много говорит. А заодно выясните, кому выгодно, чтобы истцы поссорились и разорились. И почему этот ярый поборник правды в курсе, что вор один был. Вечером пересмотр дела. Следующие!       Следующими оказались те самые фарентинцы. С жалобой на Гилеану. Миргир, конечно, был готов к тому, что это случится, даже Ормессона (где-то тут стоять должен, между прочим, даже обязан) и Гилеану накануне расспрашивал в подробностях, как дело было, и торговца велел вызвать, но всё равно нехорошо помянул про себя добрую половину самых недобрых богов и, заодно, в очередной раз, своих родственников.       Фарентинцы прибыли вчетвером. Троих Миргир видел на ярмарке — того, что свалился с коня стараниями принцессы, и двоих его слуг, а четвёртого знал и раньше — это был старый посол. Он-то и говорил, как старший, от имени истца.       — Ваше высокое величество! Просим милости и справедливого суда, дабы найти и наказать женщину недостойного поведения! К сожалению, мы не знаем имени и положения оной, но её пренебрежение всеми правилами и обычаями просто возмутительно! Во-первых, она вступила в спор с благородным господином. Во-вторых, ездила верхом. В-третьих, посмела перечить мужчине! И, в-четвёртых, она подвергла жизнь благородного господина опасности, заставив взбеситься и понести его коня! И это доказанный факт: вот что я нашёл, это было воткнуто в круп.       С этими словами посол доковылял к трону и с неуклюжим поклоном (подагра, знаете ли) протянул герцогу вещицу. Миргир усмехнулся: не узнать шпильки принцессы, сделанные на заказ, с изображением чертополоха на фоне горного пика — символа Искельского княжества? Дикие цветы, дикие горы, дикая принцесса… Ничего удивительного. Видимо, конь рванулся так, что она не удержала в руках шпильку. Как неосторожно… Так уликами не разбрасываются. Удружил мне братец, как теперь выкручиваться? Ну, да ладно, Маргий, ты же хотел приструнить надоевших и вконец распоясавшихся южан? Так что не взыщи!       — У меня к вам, господа, есть несколько вопросов. Извольте отвечать правду. Кто подошёл к коню первым — вы или та женщина?       — Какое это имеет значение? — насупился фарентинец.       — Отвечайте! — Миргир был непоколебим.       — Женщина, — неохотно признался тот.       — Она уже уговаривалась о цене с хозяином, когда вы подъехали?       — Да, ваше высокое высочество.       — То есть, вы вмешались в ход проводимой сделки?       — Но это не запрещено!       — Не запрещено, но первый покупатель имеет право спорить с опоздавшей стороной.       — Но она — женщина! Она не смеет спорить с мужчиной!       — Но это тоже не запрещено. Женщина может спорить с мужчиной, если это не нарушает общественный порядок.       — Что за варварский закон?! — скривился истец.       — Вы не в своей стране, сударь! — отчеканил герцог. — Извольте уважать наши обычаи! Я же не возмущаюсь, что у вас женщин вообще принято продавать, а не выдавать замуж!       Толпа одобрительно загудела. Да, не любят у нас купчишек заморских. Ни за заломленные цены, ни за спесь, ни за любовь девок портить, невзирая на происхождение. Пусть пока погордятся императорским правосудием в моём лице и всей царственной семьёй, вместе с принцессой. Всё неплохо, всё нам на руку, продолжаем.       — Она подвергла опасности жизнь благородного господина! — выкрикнул посол, брызжа слюной от негодования.       — А что, кстати, этот господин ей перед тем сказал? — подался вперед Миргир, сам увлеченный затеянным представлением. — Она, как вы изволили заметить, женщина, и не может вызвать благородного господина на поединок, если он её вдруг случайно — или, упаси нас Великие Боги, намеренно — оскорбит.       Герцог чувствовал себя в ударе, даже забыл о вчерашних злоключениях и расслабился, выстукивая пальцами по подлокотнику воинственный маршевый ритм. Толпа снова шумела. Даже слышались отдельные выкрики с угрозами. Посол стоял красный, как петух, того и гляди, удар старика хватит, истец же больше напоминал котёл с закипающей похлёбкой, вот-вот забулькает и плеваться начнёт… ужасно неприятный тип. Глаза бегающие, морда жирная, аж лоснится, и вид, как будто чего непотребного обожрался. В его возрасте такое выражение морды лица непростительно. Сколько ему? Лет двадцать-двадцать два, не более, а выглядит на все двадцать семь. И те не лучшие.       — Так вы собираетесь наказывать эту наглую и невоспитанную шлюху?!       — Разумеется, — Миргир пытался сохранить невозмутимость, но, тысяча демонов, как же трудно сохранить серьёзный вид! — Согласно её проступку и её положению. Две недели домашнего ареста и чтения свода законов с заучиванием оного наизусть. И принесения благородному господину своих извинений. А вот вам, сударь, вменяется в вину неуважительное отношение к даме, нарушение торгового кодекса и, самое главное, оскорбление дамы самого благородного происхождения! Вы могли бы быть умнее и догадаться, что ездить верхом и выбирать себе коня на ярмарке одновременно с государем-императором простолюдинка вряд ли может. Вы оскорбили её высочество во время торгов и второй раз здесь, прилюдно во время суда! Принимая во внимание незнание наших законов и ваше благородное происхождение, наказание не будет слишком суровым. Десять ударов плетьми у скорбного столба на площади. Кто будет принимать наказание, истец или его представитель, решите сами. Наказание осуществится завтра в полдень. Следующие! ***       — Рангвар, ты тоже был на площади вчера? — молодой ярл Ригорт с Северных Форейранских островов рывком задёрнул тяжёлую штору. Светлее уже не будет, нынче ночи темны и холодны, но дуть от окна стало как будто меньше, да и шум, доносившийся с улицы, стал глуше. Ригорт прошёлся по комнате и остановился у стола. Его собеседник стоял у двери, как и полагается стражу, и лишь неверные отблески от камина время от времени выхватывали его силуэт из тьмы.       — Да, мой ярл. Его высочество герцог Кмерльский был нынче в ударе. Вот только фарентинцы клялись, что ему это кровью отольётся. Войной грозились. Надо же, посла старого прилюдно плетьми сечь…       — А сам истец, значит, побоялся каких-то десяти ударов? Слабак, трус и ничтожество! — усмехнулся молодой ярл.       Про ярла Ригорта такого сказать нельзя было при любом раскладе. Да и сказавший такое протянул бы недолго. Красив и статен был родовитый нордлинг, в бою неистов, но далеко не глуп, так что судить о подобных вещах имел право.       — Так он тоже вроде принца у них, ему не по статусу поротым быть. Хотя больного старика вместо себя под плеть выставлять — не велика честь. Местные тоже возмущались. Говорят, плох старик сильно, помрёт скоро.       — Видел я его, — кивнул Ригорт, наполняя кубок вином из кувшина. — Точно долго не протянет. Было бы из-за чего — ну, корабль, я понимаю, но чтоб из-за коня? Хотя, кто их, земляных крыс, поймёт?       Фигура у двери переступила с ноги на ногу.       — А ещё принцессу в рабство продать грозятся. Говорят, за неё и полцарства можно потребовать, ибо мало того, что принцесса, так ещё и красавица.       Молодой ярл задумчиво пригубил вино, глядя в огонь.       — Вот и я думаю… Принцесса, красавица, сестра императора. А не жениться ли мне?       — Мой ярл! Судя по жалобам фарентинцев, она вряд ли способна стать доброй женой. В сумасбродную стерву я больше верю!       Ригорт тихо засмеялся, блеснув зубами.       — Вот именно, Рангвар, вот именно! Мне не нужна тихая и покорная с рыбьей кровью! Мне нужен огонь! Чтобы непокорная, чтобы кричала, кусалась и царапалась! Чтобы слуг гоняла! Чтоб наследники достойные, не посрамили бы в будущем! Да, кстати, и нам выгодно. Мы сможем расширить наши границы, плавать беспрепятственно через воды Мельской Империи. Рангвар! Пошли письмо отцу. У нас через пару недель приём при дворе. Надо хорошо всё обмозговать и подготовить.