Сьюхи НОТ ВАН ЛАВ

Всем приветики, конфетики! Меня зовут Корнелия Глория Смитт! Да, меня зовут именно так, хоть я и обычная русская школьница. А дело всё в том, что мои родители, при странных обстоятельствах, погибли на моей родине, в Англии. Единственная моя родственница, бабушка по линии отца, живёт в России, поэтому и я с ней. Но мне не грустно, ведь я их почти не знала... Ох, отвлеклись же мы. Мне 16 лет и я довольно красивая - русые волосы, перекрашенные во все цвета радуги + чёрный, а из-за редкого заболевания, гетерохромии, один мой глаз голубой, а другой кроваво красный. Это часто отпугивает окружающих меня людей, но мне очень даже нравится и всё устраивает. Сейчас я иду домой от подруги. Уже вечереет, зажигаются первые фонари, а небо алеет. Кроваво-красное заходящее солнце. Завтра будет чудесная погода. Так мне говорила бабушка каждый раз, когда видела такой закат. Иду через парк. Мрачнеющий, он кажется угрожающим, а каждый прохожий, пусть то даже старушка с хлебом для голубей, кажется маньяком, садистом или вором. Так и кажется, что вон тот мужчина в зелёном сейчас вынет нож из оттопыренного кармана куртки... Но он спокойно проходит мимо, лишь кося странные взгляды на мои волосы и глаза, старушка садится на скамейку и крошит угощение. Голуби разрезают крыльями небо, усаживаются ей на плечи и руки, иногда даже на голову. Бабушка посмеивается. Я тоже начинаю улыбаться умилительной, красивой картине, правда недолго. Отвлекло меня столкновение с каким-то высоким парнем. Мы падаем на асфальт, а я ещё и умудряюсь поранить коленку об особенно острый камень. Неосознанно, почти в шоке, пытаюсь притормозить полёт ладонью. Зря, теперь она тоже неприятно болит. Так и вижу, как грязь попадает на ранку. Не из приятнейших чувств. - Ох, прости... Не увидел, моя вина. Можешь встать? - мне протягивают руку. Охотно принимаю помощь, смутно осознавая, что сама не поднимусь, пусть и вспышка боли уже прошла. - Спасибо! Ну вот, джинсы порвала... - я отряхиваю грязную одежду и, наконец, поднимаю на собеседника глаза. Это довольно высокий бледный парень с тёмными волосами. Внешность приятная, как и его вкус. Одет он в чёрные брюки и голубой застёгнутый на все пуговицы жакет. На нём милый жёлтый смайлик. Через плечо перекинута сумка с рисунками. Художник, значит. - Меня Хелен зовут. - Корнелия. Лишь позже я начала понимать, что ни я не удивилась странному имени, ни он... Мы прогулялись по парку, смотря на всё больше уходящее солнце. Появлялись первые тени, всё стихло. Я и Хелен прошли несколько метров в полной тишине, которую нельзя было назвать неловкой. Скорее мы просто любовались видами. "Наверное, думает, чтобы такого нарисовать..." - думаю я, поглядывая на плоскую черную сумку с торчащими из неё листами бумаги. Как же они называются... - Ну вот мы и дошли до конца. Мне в другую сторону. Прощай, надеюсь, ещё увидимся, - попрощался парень, махая рукой и слабо улыбаясь. Тоже махаю в ответ, затем поворачиваюсь к нему спиной и медленно иду прямо, к довольно оживлённой дороге. Сейчас перейду, а там уже и дом совсем рядом. "А откуда ему было знать, что мне в другую с..?" Гудение в ушах, яркий свет. Удар. Обморок. Где я..? Я проснулась несколько секунд назад, но глаза пока не открывала. Открыть? Пожалуй. Всё тело ломит, глаза болят из-за окружающей белизны. Какой-то писк. Он не прекращается. Очень ритмичный. Хочу пить, во рту ужасно сухо. Словно издеваясь, по зашторенному окну бьют капли воды. Дождь. А ведь должна была быть хорошая погода. "Я в больнице?" Нахлынули воспоминания. "Сколько же я здесь провела..?" Бабушка, спящая на диване недалеко, видимо, тоже проснулась. Она подбежала и начала что-то лепетать про самочувствие, о чем-то причитала. - Бабушка... Принеси мне воды, пожалуйста, - еле выдавила я хриплым голосом. Не было сил даже покашлять. Я его с трудом узнала. - Ох, сейчас-сейчас! Дорогая, только отдыхай побольше. Она налила воду в стакан из прозрачного графина. Я попыталась пошевелиться, но лишь почувствовала боль по всему телу и иглу в руке. Писк стал учащённее. - Лежи-лежи. К моему рту подносят стакан, вода приятно щекочет губы. Ни о чём я так не мечтала, как о свежей воде! По велению бабушки я очень осторожно начала пить. Жажда больше не чувствовалась. Только боль. - Сейчас я позову врача, лежи! Лежи, лежи, лежи... Не было сил злится. - Чего-нибудь хочешь, милая? - спросила она уже у двери. Хочу ли я чего-то? Нет. Не хочется абсолютно ничего. Собрав немного сил я покачала головой. Бабушка вздохнула и вышла в коридор, оставив меня одну. Тишина. Сколько слушаю, а никак не наслушаюсь... Правда недолго длилось моё счастье. Вскоре вошёл врач - мужчина в белом. Он начал расспрашивать о моем состоянии, затем перешёл на объяснения. Оказалось, что меня сбила машина. - Сожалею, у тебя были сломаны: два ребра, левая нога и указательный палец на левой руке. Некоторое время придётся пролежать в больнице. Бабушка прослезилась и тут же достала из сумочки в углу белый платок. - Ну, не плачь. Я поправлюсь даже до школы. Правда ведь? - Конечно, - подтвердил доктор. - Видишь. Всё будет хорошо, - утешала я. Врач оставил таблетки на прикроватном столике рядом и, помахав на прощание, вышел. Оставленное я покорно выпила, хоть и очень не хотелось. Ничего не хотелось. Я еще долго говорила с бабушкой, но тут какая-то медсестра зашла и сказала, что мне нужно больше отдыхать. Я отдохнула! И не хочу оставаться одной. - Ладно, отдыхай побольше. Я завтра ещё зайду, - пообещала бабушка, положила несколько книг рядом с моей кроватью и вышла. Морщась от боли я потянулась за книгами. Одну из них я свалила на пол. Ладно, придётся взять следующую. "Я совсем забыла спросить, сколько же пролежала здесь..." С заинтересованным видом я пролистала странички до самого вечера. Мне занесли ещё лекарств и пожелали спокойной ночи. Тонкий намёк на то, что пора бы ложиться спать. Хорошо, слушаюсь. Я выключила свет, завернулась в одеяло и, немного поёрзав в поисках удобнейшего места, закрыла глаза. . .. ... Я не могу заснуть. Никак. Противный писк рядом не даёт. Может, позвать кого-нибудь? В больницах всегда есть врачи на ночном дежурстве, так почему нет. Мысли лезут в голову. Я упорно их отгоняю, пытаясь уснуть, но, в конце концов сдаюсь. Я думаю о том странном парне в парке. Как он понял, что нам в разные стороны? Возможно, он какой-нибудь влюблённый сталкер? Нет, не похож... Может быть просто сталкер? Какой-нибудь маньяк. Хотя о чём я, он обычный парнишка. Рисует, гуляет в парке. Тогда мне и старушка с голубями казалось страшной. Это всего лишь моя фантазия. Послышались торопливые шаги за дверью. Что-то упало и они резко прекратились, затем зазвучали снова. Пара секунд и они исчезли совсем. Скучно... Может, почитать? Нет, заметят и отругают. А если очень тихо? Да никто не заметит, о чём я, кому это надо. Разве что очень молоденьким и нравственным медсестричкам. Тихо тянусь к лампе возле кровати. Еле достаю, но всё же жму на выключатель. Резкий свет среди тёмной ночи бьёт в глаза. Подумываю выключить и снова попытаться уснуть, но понимаю, что не смогу. Итак наспалась, видимо. В какой-нибудь коме пролежала пять лет. Зрение пришло в норму, но тут же бросилось в угол комнаты, куда еле доставало. Я так испугалась, но там ничего не было... Писк участился. Надо успокоится, а то врачи налетят как мухи на г... джем. Почти сравнила себя с говном. В дверь моей палаты постучали. Нет, послышалось. А если и постучали, то в соседний кабинет или чего там ещё. Ещё один стук, два... Три раза. Может сказать что-то вроде "Войдите"? Нет, если это врачи - спалят. Ну, конечно это врачи. Набегут, говорила же. Я быстро выключила свет и завернулась назад, в одеяло. Закрыла глаза. Пусть подумают, что я сплю и уйдут. Ручка двери медленно, со скрипом повернулась. В глаза даже сквозь напряжённые веки пробегал свет. И немного тени. Какой-то странный запах... Лекарства, наверное. Доктор неспешно вошёл. Главное - держать глаза закрытыми и не шуршать. Сам уйдёт. Слишком большой соблазн отрыть глаза... - Ты... Спишь? - слышится голос. Довольно знакомый, кстати... Это точно не врач. Это тот парень из парка? Чёрт, как воняет... Наверное, тоже здесь лежит, таблеток наглотался там. Возможно, кинулся за мной, когда я попала под машину? Нет, он должен был довольно далеко отойти к тому времени... Да всякое случается, вдруг номерок решил узнать и побежал догонять? Я бы ответила, он ничего такой... - Я знаю, что ты не спишь, - послышался шёпот прямо над моим ухом. Да чего ему надо? Я открыла глаза, уже не в силах сдерживаться. От увиденного я дёрнулась назад. Его лицо было совсем рядом! Оно было в крови! Может, поранился? Я неосознанно перевела взгляд на ужасную картину в коридоре - кроваво красные смайлики, какие-то рисунки... Он точно не поранился! Он... Я была в ступоре. Он замахнулся на меня острым ножом, и я будто ожила и без лишних раздумий схватила лезвие. Ох, оно было рядом! Он мог меня ранить! Псих! Порезав руку, я её рефлекторно отдёрнула, а лезвие воткнулось куда-то в подушку. Хелен что-то прошептал и вынул его наружу. Однако мне хватило времени, чтобы встать, а вернее упасть с кровати и побежать к двери. Наружу! Быстрее! Он же догонит! Только услышав, как игла от капельницы ударяется обо что-то и почувствовав боль во всей руке я поняла, что разодрала себе вену иглой. Да и ладно, главное - спастись! В голове ни единой мысли, всё, что пробегает где-то в голове - инстинкт самосохранения. Выжить... Лишь бы выжить... Снова болят ребра, в левой ноге что-то хрустнуло... Это было слышно даже сквозь толстый гипс. Я падаю, но не оборачиваюсь. Слишком страшно. Холодная голова... Мне нужна холодная голова. Какая к чёрту холодная голова! Меня сейчас убьют! Я умру... Нет, я буду жить! Меня же не могут убить! Я встаю или ползу... Не разбираю. Взгляд устремлён только на свет из коридора. Тяну руку... И тут же вижу, как по ней проходит лезвие ножа, а сбоку пробегает этот псих. Болит теперь и рука. Он резал словно топором, держа нож двумя руками. На свежие следы крови на полу льётся ещё одна порция, но более свежей. Моей. Он выдергивает нож. Я чувствую боль, но поднимаюсь и бегу по коридору. Не оборачиваться... Вдруг он прямо за моей спиной? Всё, что я слышу - шаги. Быстрые, наверное, мои, и очень медленные, почти неслышные - его. Спотыкаюсь обо что-то мягкое, ещё один хруст и я лечу на пол, ударяясь. Перевожу беглый взгляд вниз и вижу ту самую молодую медсестру, которая ещё этим вечером приносила мне лекарства, утешала... Я еле узнала её! От лица ничего не осталось вовсе. К горлу подступил ком. Меня обильно стошнило прямо на труп рядом. Слабость, вспышки боли в потревоженном теле... Я с трудом, ничего не соображая, поднялась на ноги и, стараясь не смотреть на пол, побежала прямо по редким трупам, часто спотыкаясь. Я так и чувствовала кровь и ошмётки кожи и мяса на правой ноге. Левую же я не чувствовала вовсе. Вообще ничего больше не чувствовала. Они лишь неприятно хрустела, но я почти не слышала - так гремела кровь в ушах. Я забежала за угол и увидела лестницу. Сейчас быстро и бесшумно сбегу вниз, а там и спрячусь в каком-нибудь кабинете! Я такая умная. Я чувствовала - это моя последняя надежда! Я подошла к ступеням и глянула вниз. А дойду ли? Дойду. Доползу, если не получится, но спасу себя! - Куда ты так припустилась? - услышала я неподалёку и побежала быстрее, обезумев от страха. Он был сзади, совсем рядом! Ужасно, надо бежать быстрее! Я решила плюнуть на своё тело и начала сбегать, прыгая через несколько ступеней. Либо я умираю, либо калечусь. Однако, второе излечимо, поэтому-то я это и выбрала даже без раздумий. А о чём тут думать? Я коснулась чего-то очень тёплого уже на втором лестничном пролёте и даже одуматься не успела, как оказалась лежащей на ступенях. Затылок ужасно болел, даже хуже чем всё остальное, но эта вспышка боли довольно быстро утихла. Всё таки придётся ползти, я точно не встану. Благо я уже внизу, а лестница позади. Осталось совсем чуть-чуть! Я начала с остервенением и куда большем воодушевлением ползти. Совсем рядом приоткрытая дверь в какую-то палату! Я обрадовалась, наверное, впервые за эту ужасную ночь! Я уже не удивилась и даже не испугалась, увидя кровавые рисунки на стенах, но трупы по-прежнему пугали и заставляли сердце биться ещё чаще, чем прежде. Я обернулась и увидела лишь кровь за своими ногами. Я прикрыла дверь более-менее здоровой рукой, потому что явно не доставала до ручки с пола, а встать не было ни сил, ни времени, ни желания. Устроилась я прямо на полу за дверью так, чтобы меня не было видно, если её откроют. Точнее откроет. Неужели я здесь совсем одна? А больница была такой оживлённой... Мёртвая, окровавленная старушка, видимо ещё при жизни, уронила бутылку воды прямо на пол, где позже разбавилась кровь девочки лет десяти, лежащей совсем недалеко. Как удобно, да мне сегодня просто судьба благоволит! Хотя, вряд ли это всё можно назвать удачей... Я не без труда дотянулась до открытой бутылки, где на дне оставалось достаточно воды для меня. Я, стараясь быть как можно бесшумнее, выпила всё содержимое, не обращая внимания на кровь, которая несколькими каплями стекала с неё мне на руку и немного в рот. Какая же теперь разница? Спастись бы... Этот самый Хелен, наверное, меня ищет... Ему ведь не нужны лишние свидетели, это я прекрасно понимаю. Я так боюсь! Я начала пробовать выравнивать дыхание и успокаивать сердце, которое, как мне казалось, сейчас вырвется наружу или же оповестит всё живое, что я именно здесь. Пара мучительных минут и я уже была относительно спокойна, если вообще можно быть спокойной в похожей ситуации спокойной. Неторопливые шаги, тихие и аккуратные. Я встала, чувствуя, как все тело ломит, и подошла к столу неподалёку. Там лежали какие-то таблетки. На упаковке было написано "Снотворное". Я насыпала большую горсть в руку. Недалеко послышались шаги. Сердце снова бьётся, дыхание участилось. Жмурюсь и обдумываю новую мысль. Я не спасусь... А так хоть боли не почувствую, просто усну... Это просто очень долгий сон... Я не почувствую боли... Само "Не почувствую боли" манило больше всего. Я начала искать воду, но не нашла. Мой взгляд упал на труп. Там так много крови... Всё это ужасно, как отвратительно... Я разом закинула в себя таблетки, но все не поместились. Я пила теплую, противную кровь прямо с пола, чтобы таблетки оказались в моем желудке. Я подавляла рвотный рефлекс, но вливала в себя это. Я съела последнюю горсть, снова запила. По моему рту стекала кровь. Никогда бы не подумала, что стану самоубийцей. Думаю, это просто отступление, а не самоубийство. Я просто не хочу больше чувствовать боль, не хочу умирать с ней, не хочу быть таким же кровавым трупом, стать просто рисунком на стене, который позже, если повезёт, сфотографируют и повесят на белую доску, не хочу быть трупом! Слёзы давно закончились, по щекам уже бежит кровь, отчего глаза щиплет, будто соль на рану. Я не могу остановить эти "слёзы". Я никем себя не ощущаю. Кто я вообще? Кусок мяса, сломанные и хрустящие кости, прикрытые сверху тканью, гипс, который я чувствую своей левой ногой последние несколько часов. Я слабая, не имею и капли выносливости, глупая, я так быстро сдалась. Сейчас отключусь. Последнее, что я вижу - это открывающуюся дверь в самом углу моего поля зрения. Он там... Ничего не соображаю, но замечаю ненависть и ярость на прежде спокойном лице. Спина сгорблена, зрачки сужены и, по-моему, чуть дёрнулась шея... Я бы испугалась, да вот только таблетки сильнее. Я бы улыбнулась этой мысли - белая горстка меня сморила. Я бы задумалась, да в голове ни мысли, они просто не могут туда протиснуться. Я умру? Уже умерла... Темнеет в глазах, я с внезапно накатившим спокойствием закрываю их. Откуда оно? Ах, да. Я же успела. - Что, думаешь, самая умная? Я обогнала, теперь даже если и стану той самой кровавой кучей мяса, то хоть боли не буду чувствовать. Делай что угодно, грёбаный садист. Я больше не боюсь, попросту уже нечего... Это моя маленькая победа. Словно солнце в дождливый день, "словно бальзам на душу". Это моя маленькая радость. Единственная. Я закрываю глаза. Веки были так тяжелы, а я не хочу ничего видеть. Темнота - единственная. Единственное, что видно, единственное, что со мной даже на самом пороге смерти. Словно морозной зимней ночью.

***

- Сегодня днём серийный маньяк устроил ещё одну череду убийств в городе N, на улице Молодёжной, в местной больнице №72. Неизвестная и ещё не пойманная личность в ночь на пятнадцатое июля умертвила всё здание, - раздалось из телевизора на столе. Далее следовали какие-то интервью со следователями, унылыми или даже плачущими родственниками пострадавших. Показали некоторые кадры с места происшествия, виды на больницу, слёзы, слёзы... Парень, сидящий в кресле неподалёку, улыбнулся и сразу с самого начала милых его уху слов отложил планшет с красивыми рисунками и ещё пустыми листами в сторону, на кофейный столик, а кисть положил на своё законное место - стеклянную бутылку, полную крови. - Ну вот, снова запачкал пиджак... - проговорил он самому себе с укором за неряшливость, - опять стирать придётся. Солнышко забило прямо в глаза. Вот они, маленькие житейские радости. А скоро газеты снова забьют статьи о нём. Он - кумир. Он - эталон. Он - Бог.