5 2 0

— Что это ты там агрессивно шепелявишь, хён? — интересуется Намджун, улёгшись на кровать Юнги, откидывающего очередную рубашку в кучу хлама со своей одеждой. Он уже час перебирает вещи, собираясь на очень важную встречу. Вытаскивает футболку за рубашкой, бракует из-за цвета, фасона, или просто потому что бесит и сидит как «пальто на черве». Юнги таким взвинченным никогда не был, да и ко внешнему виду относился без снобизма, а сейчас едва ли не воет от того, что надеть нечего. — Как девчонка, ей-богу, — фырчит Намджун, втыкая в телефон. — Ты ему и вон в той оранжевой херне с пальмами понравишься. Кстати, ничего так рубашка. У Чимина со вкусом проблемы. Это я тебе как его старший брат говорю. Если Минни не сказать, что на его недельной свежести толстовке пятно от какой-нибудь неизвестной херни, он даже не поменяет её. Так что особо можешь не прихорашиваться – он и без того возглавляет клуб твоих фанаточек. — Завали, Намджун, — отмахивается Юнги и вздыхает. — Ему нравится полоска. Просто тащится от неё – не прогадаешь, — указывая на висящую в углу шкафа кофту, советует Нам. Мин суживает глаза, но идея кажется ему хорошей, а потому на ней он и останавливается. Намджун перед прощанием желает ему удачи, машет рукой и усаживается на велик, уезжая по своим делам. Юнги знатно нервничает, он накручивает себя, несмотря на обычную спокойность. Ему присуща адекватность, а не вот это вот всё, но, как бы он себя не убеждал, приходится мириться с собственной поколебимостью. Свидание с Чимином. С Пак, мать его, Чимином, который сообщениями в лайне заставляет улыбаться и отправлять дурацкие стикеры. Юнги не отправляет стикеры, но Чимину приходится, и без них даже как-то пусто. Ещё, когда мелкий звонит, Юнги весь передёргивается, но от того, что приятно; и голос у Чимина приятный. И с Чимином ему тоже приятно. В общем-то, Юнги превращается в сплошное голубое облачко, осталось вещи парные купить и дело с концом - не вернуть прежней тихой-мирной-прекрасной жизни. Впрочем, Юнги и не хочется. Пак Чимин стоит посреди оживлённой площади, фонтан за его спиной разбрасывается бриллиантовыми каплями, а под ногами преспокойно шествуют голуби. Юнги намеревался поглазеть издалека, оценить и поулыбаться, чтобы слишком не скалиться перед Чимином, однако план валится к чертям в логово. Юнги тормозит, глазея на Чимина и проклиная Намджуна. Ему бы хотелось сейчас не думать о горе-товарище, об этом ужасном советчике, потому что… они одинаково одеты. На Паке точно такого же фасона кофта, только более свободного кроя. И когда Чимин оборачивается, его глаза и рот округляются от удивления. Он подбегает и останавливается в метре, не смея двигаться дальше. Чимин заметно раскраснелся (и оба пеняют на солнце). Недавно выкрашенные в светлый, эксперимента ради (очень удачного, по мнению Юнги), волосы Чимина золотятся на свету и придают ему какой-то феечной лёгкости. Оба белобрысые и в одинаковых шмотках, но Мин полагает, что на Паке смотрится в стократ лучше и милее, а Чимин лыбится, и Юнги лыбится в ответ, и, о господи, кто-нибудь, ударьте старшего по лицу – так реагировать нельзя. — Привет, — говорит Чимин. Как правило, он более общительный, более смелый и рассудительный, но сейчас слова пропадают, а их остатки выходят сдавленными от переизбытка волнения. Чимин чешет макушку в недоумении, поджимает губы и теребит рукава полосатой кофты. — Ты на вечеринке в ней был, — указывая на одежду, замечает Юнги. Пак кивает и прочищает горло, стараясь игнорировать их нелепый вид. — Куда пойдём? — Можно сделать по стандарту, а можно пойти в одно место… кхм, ну, — Мин, в нервном жесте, проводит рукой сзади шеи. — Есть одно место, которое мне очень нравится. — Что это? — вопрос остаётся безответным. Чимин следует за Юнги по пятам. Они по большей степени молчат, но поочерёдно посматривают друг на друга. Пак ненавидит, когда его что-то гнетёт – он нагоняет старшего и любопытствует: — Почему ты надел именно её? — Намджун, — сквозь зубы цедит Юнги и кашляет. — Стрёмно получилось. — Ага, мы будто в парных футболках, — хихикает Чимин. — Он мне тоже посоветовал так одеться. — Я прибью его. — Я уничтожу всю коллекцию его порнушки, — наигранно-злобным тоном вторит Чимин. Вскоре они добираются до обветшалого спального района. Юнги, заметив колебание Пака, уверенно ухватывается за руку и тащит следом. Впереди маячит металлическое ограждение-сетка, уже изрядно проржавевшее, с дырами в менее заметных местах. Проводя Чимина через кусты и камни, Юнги пролезает вперёд, подзывая младшего. — Я не собираюсь тебя убивать, — обещает он и Чим решается. Они оказываются на заброшенном стадионе. Не слишком большом, а скорее походящем на школьную площадку, с разбросанной всюду листвой и мелкими веточками. Его окружают высокие деревья, отчего создаётся впечатление изоляции от города. Чимин задирает голову и осматривает жёлто-зелёный пейзаж с голубым куполом неба в середине, опуская взгляд, встречается с глазами Юнги и замечает довольный блеск. — Нравится? — Как ты его нашёл? — Здесь раньше была частная школа, но они разорились. Стадион остался, но, думаю, и его снесут - всё-таки земля, — Юнги чешет макушку, а Чимин поджимает губы, уже чувствуя лёгкую тоску по этому месту. — В любом случае, оно пока цело, а мы здесь. Он стаскивает рюкзак с плеча и усаживается прямо на траву, скрестив ноги. Вытаскивает контейнеры с едой и трясёт парой бутылочек банановых йогуртов перед Чимином. — Так и будешь стоять? — Пак оживляется и немного неуклюже падает рядом. Ему неловко. Этому есть ряд причин, но во главе неверие в происходящее. Улыбчивый Юнги напротив раскладывает заранее приготовленные продукты – а ведь Чимин даже не думал брать что-то с собой! На них даже одежда одинаковая и Пак бы скорее в Ктулху поверил, чем в факт, что Юнги не будет возражать. Но хён очень-очень… очень. У Чимина нет слов. Ни единого, чтобы описать своё состояние, разве что простым и самым точным: «счастлив, как идиот». Щёки горят, улыбка не сползает с лица, но Пак упорно продолжает таращиться на Юнги, рассматривая: руки, открытую межключичную впадину, капельки пота на висках, морщинку на переносице и забавно напряжённый рот. Сглотнув, Чимин ёрзает на месте и облизывает губы. — Я тоже должен был что-нибудь принести. — Не-а, я испортил бы сюрприз, сообщи об этом. Здесь всего хватает, — Юнги выравнивается и смотрит на Чимина. Ему бы в самый раз сказать, что готовил, конечно, Мин не лично, а ему помогли, но он старался – овощи резал! Только это испортит момент, а потому Юнги молчит и тупо пялится. — Йогурт? — Да, спасибо, — кивает Чимин. Липкими пальцами он сталкивается с пальцами Юнги и выпускает нервный смешок. Ну потому что Чимин никогда не был настолько дурацким! Тэхён – да, но не Чимин! — О чём думаешь? — О Тэхёне, — выпаливает Пак и морщится. — В смысле… Что у них с Чонгуком забавно получилось, да? — Да уж, додуматься до такого, это, конечно, гениально, — соглашается Юнги, подавая Паку палочки. — Теперь он довольный ходит. — Хосок тоже вечно про мелкого разглагольствует, мол, стал более человечным и менее наглым. — Здорово, — откликается Чимин, трёт шею. Мозговой штурм похлеще чем на уроках математики. — Как так вышло, что ты меня заметил? — Ну, тяжело не заметить, когда на тебя постоянно пялятся. Под пристальным взглядом, Чимин пихает в рот персик и сконфуженно охает, обрызгивая соком кофту. Ему осталось опозориться перед Мин Юнги. Мин Юнги, который вновь чешет шевелюру, а у Пака пальцы липкие и губы блестят, ещё солнце играет меж прядями предзакатными лучами, одаривая кожу тем самым мягким и приятным оттенком. Уютно до умиления; какого-то глупого, детского и сладкого, как те же персики с губ Чимина, когда Юнги пробует их. Чимин опирается руками, мышцы на скрещенных ногах натянуты и сидеть неудобно, но шевелиться нельзя. Нет, ведь так всё исчезнет, прервётся ненужным отвлечением «от темы» или вдруг вовсе будет отменено? Но силы не долговечны и локоть подгибается, отчего Чимин едва не падает. Через секунду магия исчезает с остаточным звоном в ушах и дрожью в коленях, а перед глазами раскрасневшийся Юнги – лохматый и белобрысый капитан баскетбольной команды. — Ты был слишком напряжён, я был напряжён, и дальше должно всё пойти увереннее, да? — подмигивает Мин и Чимин медленно качает головой, до сих пор не закрыв рот. Юнги машинально облизывает губы и берёт крупную виноградину, подкидывая её и ловя. — Я тоже не думал, что мы будем сидеть здесь, но общие друзья сближают. И, надо признать, в этот раз они сработали на отлично! — Хах, да, — соглашается Чимин. Заметив сконфуженность, Юнги берёт руку Пака, смотря в упор. — Если ты сейчас думаешь о том, что ничего бы не произошло из-за кучки чокнутых гениев, то, возможно, прав, — с каждым словом Мина Чимин становится мрачнее, но тот мягко улыбается и пальцем проводит вдоль линий по липкой ладони. — Но нет никаких оснований полагать, что это плохо. Свела нас случайность или компашка сводников – не важно. Потому что мне нравится быть с тобой. Ванильно, тривиально, слишком громко сказано. У Юнги долгое время не потели руки. Чимин, прокашлявшись, крепче обхватывает кисть Мина и подаётся корпусом вперёд, рассматривая губы. Замечательный момент. Чимин долгое время даже и мечтать об этом не мог, не то, чтобы надеяться на реализацию. Юнги был под запретом, он был тем, до кого не достать рядовому студенту с фриковатым Тэхёном в друзьях (но хотя бы он) и задротским отношением к учёбе. Этот момент настолько замечательный, что ничто его не испортит. На следующий день они сидят в кабинете студсовета. На стенке плакат с Пинки и Брейном, вместо лиц которых – Чимин и Юнги. Джин, по своему обыкновению, кипятит чайник и готовит пирожные, Намджун доделывает очередную программку за неплохие деньги. Все ожидают опаздывающих братьев Чон и Тэхёна. Намджун сказал, что будет здорово собраться всем вместе, ведь они давно (целую неделю!) этого не делали. Юнги не возражал, Чимину нечем заняться в свободные часы, а без Сокджина Джун отменил бы посиделки. Наконец в комнатушку врывается вихрем и залпом бьёт по ушам Хосок. Джин как раз ставит последнюю чашку с чаем на стол. Тэхён ведёт за руку уставшего от зачётов Чонгука и сажает рядом, на диван. Юнги и Чимин подтягиваются, пихая рассевшихся младших для освобождения площади, а остальные занимают стулья. Кроме Хосока. Он заговорщицки, как-то гаденько лыбится и глядит на парочку Мини – своих жертв. Он шумно, скрипя колёсиками, ставит кресло посередине, на него – лэптоп. Театрально открыв его, Хосок, под подозрительным взглядом Юнги (ведь не трудно не заметить, что кроме них с Чимином больше никто не напряжён, а скорее возбуждён), Чон нажимает на пуск. На мониторе видео, где двое, в одинаковых полосатых кофтах, идут по улице. Они до комичного неловкие. Камера выключается и переключается на момент с высоким зумом, когда две руки сцепляются вместе. У краснючего Чимина нет слов. Тэхён гыкает под ухом, Намджуна хочется избить за пособничество, а Хосока линчевать без суда и следствия. Его довольная рожа как раз-таки мелькает в кадре, когда Юнги приближается к губам Пака и… ...он захлопывает крышку ноута под общее недовольство. Толпа требует зрелищ, а пирожные у них и без того есть. — Ты идиот, — вещает Юнги, вздыхая. — Просто Хосока кусок. — Хён, ты не дал досмотреть нам самую романтичную дораму! — тянет Намджун, затыкаясь, ловя на себе злобный взгляд Чимина. Сокджин старается быть более спокойным, но не сдерживается и прыскает в кулак. — Назовите три причины, по которым вы должны остаться в живых. — Мы ваши друзья, — тут же отвечает Тэхён, поднимая указательный в доказательство важности собственных слов. — Тебя посадят, и ты не сможешь проводить с Чиминни-хёном такие прекрасные свидания! — не остаётся в стороне и Чонгук. Юнги щурится от наглости младших, но Хосок наносит решающий удар важным аргументом: — Потому что это видео будет греть моё сердечко шиппера! За что бескомпромиссно получает по затылку.