Плохое предчувствие 24

Steel Shadow автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Katekyo Hitman Reborn!

Пэйринг и персонажи:
8YB!Занзас/8YB!Скуало
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Драма Нецензурная лексика

Награды от читателей:
 
Описание:
Написано на заявку: "8YB!Скуало/8YB!Занзас. "Знаешь, у меня дурацкое предчувствие".

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

31 июля 2011, 17:51
Рука дрогнула над самым бачком для грязного белья. Следом рубашка, еще с утра бывшая белой, отправилась в полет. Приземлилась на кучу таких же жертв упорных тренировок: разодранная ткань, оторванные пуговицы, грязь, – а все из-за лени. Скуало фыркнул, глядя вниз, легко закрыл бак и хлопнул дверью, входя в свою комнату. Стол был завален картами и планами, полки – учебниками и книгами, а на постели громоздились меч и недоделанная контурная карта: загадочное сочетание. Раздраженно отшвырнув карту на пол, Скуало с удовольствием наступил на нее и подошел к столу. Оглядел придирчиво с десяток планов и отпихнул стул на колесиках в сторону, чтобы здоровой рукой схватить один и пробежать глазами, а затем усесться на постель, едва не задев меч, и раздраженно покусать губы в попытках сосредоточиться. Воспоминания о вчерашних размышлениях приходили толчками, в ритме биения сердца. Разочаровавшись, Скуало скомкал бумагу и метким щелчком пальцев запустил ей в угол. Поднялся вновь, принявшись нервно расхаживать по комнате. Телефон молчал: вряд ли Занзасу сейчас было дело до никчемных переписок. Для него – никчемных, а Скуало хотел бы еще раз обсудить все или – возможно – в очередной раз убедиться, что сделал правильный выбор. Схватил трубку раздраженно, резко, быстро напечатал пару слов и подорвался с места. Плевать, что, может, это будет подозрительно. Он просто хотел видеть Занзаса. Вечер еще дышал в спину, когда он распахнул дверь и вошел, прикрыв, однако, створку аккуратно и тщательно. Занзас посмотрел вопросительно-раздраженно и отбросил какую-то книгу в сторону, чтобы лениво крутанувшись в кресле, спросить, чуть растягивая гласные: – Зачем пришел? Скуало отпихнул в сторону какой-то кейс, оглянулся в поисках стула, но в конце концов плюхнулся прямо на кровать, затем вновь поднялся и сделал пару шагов. Вскинул голову, глядя бешено и чуть безумно. Губы дернулись в попытке пронести звук, но Скуало так ничего и не сказал, только выдохнул. – Все по плану? – Да, по плану. Которого не существует. – Да. – Занзас моргнул. Странно, замедленно. Темные глаза внимательно следили за метаниями Скуало; он чуть хмурил брови и неторопливо постукивал пальцами по подлокотнику. – Так на черта ты заявился? – Знаешь, что, – Скуало вновь уселся на постель и скрестил руки на груди, – в общем, черт… Он еще сомневался, говорить или нет. Разум постепенно брал верх над импульсом, и точно парализовало голосовые связки. Скуало замолк и отвернулся. – Слушай, чертова акула, – его потянули за руку, – или говори, или проваливай. Или… – Занзас молниеносно подался вперед, перехватил дернувшееся запястье Скуало поудобнее, свободной рукой сжал его горло. – Ты передумал? – Псих, – прошипел Супербиа, попытался было лягнуть ногой и получил под ребра. Ответить не решился, коротко мотнул головой, морщась от недостатка кислорода. Занзас отодвинулся — и сел обратно. Сощурился, глядя куда выразительнее, чем обычно, а может – проницательнее. Смотрел, будто бы изучал сквозь стекло потайные страхи и желания. Скуало молча растирал шею и иногда смотрел исподлобья: раздраженно и преданно одновременно. – Тогда говори, – произнес наконец Занзас. Сказал и как будто бы хлестнул рукой. Скуало потянулся к нему мгновенно, повинуясь единому порыву – лишь бы уйти от разговора. – Ты все свалил на меня, чертов… придурок, – выговорил Скуало, уткнувшись ему в плечо. Поднял голову, больно надавив локтем на занзасово плечо. – Сам вызвался. – Занзас усмехнулся с таким превосходством словно бы над всем миром в целом, что Скуало чуть вздрогнул и поцеловал его – стереть усмешку: пусть издевается над всем миром, лишь бы делал редкие исключения. Для Скуало, например. Лампочка на столе затрещала, замигала. Занзас раздраженно стукнул по ней ладонью и поднялся, спихнув с себя Скуало. Тот вскочил на ноги и подошел к окну, щелкнув по пути кнопкой на маленьком чайнике в углу стола. Выпьет кофе, пока есть. Ночь все равно окажется бесконечно долгой и, на проверку, совсем не веселой. Скуало в раздражении пнул ногой стол и тут же чуть скривился от боли. – Пожрать нет? – Перебьешься. – Занзас щелкнул выключателем. В комнате осталась гореть последняя лампочка: длинный узкий прямоугольник, подключенный прямо к розетке, дающий ничтожно мало света. – Знаешь, у меня дурацкое предчувствие, – как-то рвано, каким-то ломанным голосом вдруг сообщил Супербиа. Слушал молча бешеный стук своего сердца и тихие шаги Занзаса позади: раз-два-три. Выдохнул, когда Занзас встал рядом, сжал его ладонь и опустил голову. – Заткни своей левой интуиции пасть, – посоветовал он. Скуало болезненно сощурился. Почему-то от секундного страха сжалось сердце, ладонь Занзаса показалась слишком горячей. Скуало развернулся и прижался губами к его лбу. – Я в порядке, мусор, – недовольно произнес Занзас, но почему-то не оттолкнул. Супербиа считал удары его сердца и торопливо, лихорадочно обдумывал все возможные прорехи в своем плане. «Изменять его все равно уже поздно», – пронеслось в голове. Под ногами что-то хрустнуло: показалось, что кость, а на деле – всего лишь крошечный кусок пластмассы. Скуало говорил себе, что в любом случае парочкой из отряда пожертвовать можно, но… «Но…» – Он напряженно пытался осознать, что же так не нравилось ему в этом чувстве приближающейся опасности, какая из эмоций грызла его последний вечер. Мысленно поставил галочку в графу «Я не боюсь смерти», далее: «Я не боюсь изменения плана», следом: «Я не боюсь предательства» – и растерянно замер, не в силах решить для себя одну простую: «Я не боюсь кого-то потерять». Занзас легко прижал его к себе и отодвинул в сторону, захлопнул окно, задернул шторы, следом – опустился на кровать. Уставился выжидающе и устало одновременно. Негромко щелкнул чайник. Скуало плеснул кипятка в кружку, сыпанул гранул и вдохнул запах кофе, чуть успокаиваясь. – Мусор, – вдруг позвал Занзас. Грубовато – и вместе с тем со странным интересом, какой бывает у ребенка, который никак не может понять что-то очевидное. – Какого хрена ты истеришь как девица? Скуало сжал пальцами кружку и отпил немного обжигающего кофе. Уселся в освобожденное Занзасом кресло, улавливая недовольное полурычание, и поднял голову. – А не хрен было на меня все сваливать. Тогда про себя он сказал: «Потому что не хрен было лезть в самое пекло» – и добавил еще: «И подвергать опасности себя». Уже после – предполагал, что когда-нибудь объяснит по-другому, почему с таким ужасом, ощущая, как немеет тело, слушал обличительные крики Занзаса – и с каким отчаянием прижимался ко льду, проклиная не его, а себя за то, что не поддался эмоциям – за то, что отпустил его, – а следом, спустя месяцы и месяцы, слепо надеясь. Да, надеясь.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.