Только мой

- Ну что Николаич, нашел что- нибудь ценное? - тучный мужчина в форме уборщика, окликнул своего напарника. - Федор Андреевич, что может быть ценного у этой мрази? - ответил стройный паренек, поворачиваясь к мужчине с тетрадкой в руках. - Ну, кто знает, кто знает, - огорченно вздохнул Федор Андреевич. - Все ценное уже без нас разобрали, осталась лишь эта тетрадь, кажется его дневник. - Паренек протянул исписанную тетрадку напарнику. - Ой, избавь меня от их пидарской писанины, - поморщился брезгливо мужчина и вышел из камеры из которой совсем недавно вынесли тело молодого еще паренька двадцати трех лет с пожизненным сроком. Только бушевавший туберкулез в этих стенах все же настиг его и скосил очень быстро, словно сжалившись и освободив его из грязной клетки. - Отмучился влюбленный мудак, - улыбнулся паренек, вспоминая последние прочитанные им записи из дневника и улыбаясь оставил тетрадь на засаленном, пропахшим потом и мочой матрасе. Скоро в камеру заселят другого преступника. А через несколько лет возможно камера сменит опять жильца и лишь матрас исписанный с обратной стороны признаниями в любви пролежит тут еще не один десяток лет. "Так мечтаю, связать тебя крепко, Самой колючей бечевкой... Отрезать язык, и вечером терпким, Испить твою кровь. А после, Острой иголкой проникнуть не спешно Под хрупкие нежные ногти. Сомнения? Нет, дай мне услышать крики, от боли конечно. И умереть от наслаждения."