Он и Она

Яна ------------ За все двадцать пять лет жизни я не была у тети Зои в Казахстане. Но в это лето я решила съездить, все же интересно познакомиться с корейской родней. Я никогда не видела ни тетю Зою, ни ее мужа, ни сына. Тетя Зоя Ли — родная сестра отца-корейца. Я помню его совсем смутно. На фотографиях отец был настоящим корейским красавчиком. Маман развелась с ним, когда мне был год и вышла замуж за простого русского мужика-пролетария. А зря. Ей-то, может, и хорошо жилось с милым любимым Вовочкой, но меня отчим не переваривал. Нет, не бил меня и даже катал на мотоцикле. Но не любил. Вот так я и жила у мамы и отчима, пока в один далеко не прекрасный день Вовчик не облапал меня первый раз. Ничего не насторожило тогда одиннадцатилетнюю девчонку. *Это такая игра? * В следующий раз маман не было дома, и отчим познакомил меня с «вовчиком-младшим». Конечно, я слышала о том, что мужчины и женщины разные. И в садике все показывали мальчикам (и они тоже) писю. Но я находилась дома, а передо мной стоял взрослый мужчина со спущенными до колен штанами, и выглядело это более, чем странно. Я была невинным ребенком, ничего не знавшим об отношениях мужчины и женщины. С подружкой мы до сих пор играли в куклы и обсуждали модные наряды. Я знала примерно, как получаются дети, но знания были куцые, что-то вроде того: «он ложится на нее и у них получается ребенок». Бабушка по сто раз на дню напоминала, что нельзя подходить к незнакомым дядям, потому что «все может закончиться ужасной трагедией». Но Майе Семеновне в самом страшном сне не могло присниться, в какие игры задумал играть с любимой внучкой зять. Отчим заставил меня пообещать никому и никогда не рассказывать «секретик», и я молчала. Ненавидела, когда он меня трогал, было в этом что-то неправильное, непристойное, что в силу возраста не удавалось оформить в мысль. И я боялась мужа матери. До тошноты боялась этого ирода. На свет появилась моя сводная сестра, но, казалось, Вовочке не было никакого дела до аппетитной жены и маленькой дочурки. Сиськи падчерицы его заботили больше, чем жена и ребенок. Моя еще не до конца оформившаяся фигурка притягивала его, как магнит. Однажды, зажав меня между стенкой и собой, дыша отвратным перегаром, он больно стиснул через тонкий свитер одну, как он говорил, «титьку» в огромной ладони, и плотоядно облизываясь, прокомментировал: - Какие сисечки большие созрели! Сладкий пэ-эрсик! *Вот уж точно не для тебя созрели-то! * — стараясь не дышать, оттолкнула я придурка, вырвалась и убежала. Отчим словно слетел с катушек, он понял, что жертва его «тайных игр» повзрослела, поумнела и стала давать отпор. Вместо того, чтобы остановиться, он больше распалялся и распускал руки. И чем сильнее было сопротивление, тем сильнее он домогался меня. Неужели он не понимал, что перед ним не одна из любовниц, а маленькая девочка? Как до него не доходило, что своими грязными лапами и вонючим от перегара и сигарет ртом не вызывает у подростка ничего, кроме чувства брезгливости? И что эта девочка вписана в его паспорт в разделе «дети» как дочь? Но я решила прекратить все это. Полный переезд к бабушке обеспечит мне нормальную жизнь без матерков по утрам и вечерам, гадких прикосновений липких похотливых рук, без боязни повернуться спиной и ощутить на пятой точке грубую мужскую ладонь. Маман стала допрашивать, почему я непременно хочу переехать к бабушке. Я ответила, что не хочу мыть полы, чистить ковры и стирать пеленки в холоднющей воде, желаю жить свободно, тем более, что дом в двух шагах от школы, и подруга Нелька живет напротив. Если маман и догадывалась о чем-то, то виду не подавала. И вообще не верила, что такое возможно. Как же, святой Вовчик и пацанка? Не может быть! Я люблю свою мать. Но, если подумать, она виновата в том, что урод-Вовчик оказался в нашей семье. Ведь если бы она не развелась с папой, то расти мне в полноценной семье, в которой не было бы места насилию, и радоваться детству. К тому же Вовчик не был верным мужем, а как он иной раз колошматил женушку! Никакой крем «Балет» не мог справиться с синяками, что переливались на ее лице сине-желтой радугой, аки флаг Украины. Больше половины города знала Вовчика как примерного семьянина и классного парня. В компании он был совершенно другой. На работе — прекрасные отношения с начальством, незапятнанная репутация, миллион друзей, которые почитали за честь провести с ним время. Городские хулиганы боялись его, так как отряд дружинников, которым он руководил, считался самым лучшим. Вовчика часто приглашали в суд как присяжного заседателя, и ни одна живая душа не знала, что он творит дома. Жилось мне у бабушки с дедом отлично. Кошмар минувших дней потихоньку забывался, и я влюбилась в совершенно неподходящего парнишку. Он учился, как и я, в художественной школе, которую мы с подружкой называли очень ласково — «жопа». Андрей жил у черта на куличках и стеснялся девушек, аки барышня на выданье. Если я просила карандаш или точилку, он мило смущался. Во время урока я часто ловила его взгляд, парень краснел и поспешно отводил глаза. Однажды Андрей не отвел взгляд, неожиданно робко улыбнулся, и с тех пор мы начали нарочно переглядываться. Это было волнительно, дыхание перехватывало, внизу живота приятно покалывало, по телу разливалась странная истома. Однажды учитель выволок нашу группу на ненавистный пленер. В воздухе витал аромат осени, недавно прошедший дождь оставил повсюду лужи, в них плавали желтые кленовые листья, деревья склонили ветви под тяжестью мокрой бурой, темно-желтой и красной листвы. Я тащилась в хвосте разномастных учеников, разглядывая спину Андрея. Дешевая синяя куртка, не подстриженные светлые волосы ласково трепал ветерок. И вдруг мне на голову прямо-таки обрушилось озарение. «Я же люблю его», — словно удар молнии! И в сентябре началась наша история любви, которая продлилась четыре года. Через полгода мы очень сблизились, я заканчивала восьмой класс, Андрей был на год старше меня. Мы гуляли и много говорили, и вскоре парень изменился в лучшую сторону — модная одежда, стрижка, каждый день штанга. А самое главное то, что Андрей начал читать книги, поумнел и избавился от провинциальности. Девушки, которые не замечали его в упор раньше, теперь смотрели на него, и думали, как они могли пропустить такого красавчика? А самые наглые пытались то присесть к нему на колени, то лезли целоваться, но Андрей гордо объяснял им, что у него уже есть невеста. Андрей обожал меня, и просил не уезжать в Москву и не поступать в институт, заверяя, что сможет и сам содержать нашу семью. Но я хотела учиться, меня интересовала медицина. И моя интуиция мне подсказывала, что никакой семьи у нас не будет. Скоро я уехала учиться в Москву, а Андрей спустя три месяца пошел в армию. Когда я вернулась, узнала, что Андрей больше не мой парень. Общая знакомая поведала, что Андрей пустил слух о моей свадьбе в Москве. Он рассказывал всем, как страдал и мучился, а потом нашел хорошую девушку и вознамерился жениться. А еще я узнала, что эта девушка была у него на прОводах в армию и кажется, обещала его дождаться. И наргл с ним. Воспоминания пронеслись в голове, но я приказала себе не думать о плохом. Мне уже двадцать пять, мое дело, с кем спать… *Хихи, даже стих получился*, — обрадовалась я. Когда я нечаянно сочиняю стихи, то все получается так, как хочу. Моя личная примета. Впереди знакомство с тетушкой Ли и братом. Меня пригласили на все лето, и целых три месяца я не буду слышать сплетни про Андрея и видеть Вовчика. Интересно, какие они, родственники по папе? Что корейского осталось у них в диаспоре? Готовят ли национальные блюда? Сколько лет моему брату? Я слегка нервничала перед встречей. Мой идеальный макияж немного испортился, волосы грустно свисали до плеч, похожие на сосульки, что же родственники подумают? Хотя они должны понимать, что человек только что с поезда. *** Городок маленький, и наверняка все друг друга знают. Погода здесь приятная, и, что самое главное, не жарко. Вокруг море зелени. Я сверила адрес, выученный наизусть: проспект Мира, дом 12, первый подъезд. Во дворе цветут маки и анютины глазки, видно, что за клумбами ухаживают. Красиво, но опасно — у меня аллергия на цветы. Еле дотащила чемодан на колесиках на третий этаж, при этом вспотев. Нашла нужную мне квартиру, утерлась платочком и смело нажала на пупку звонка. Внутри послышались шаги и дверь открылась. — Вы к нам? — спросил черненький парень, симпатичный, но явно младше меня лет на десять. Он приятно улыбнулся и вопросительно взглянул из-под длинной челки. — Да… Тетя Зоя дома? — спросила красавчика. *Будь уверенней в себе! * — заодно дала себе мысленно пендель, любуясь парнем. — Вы — Яна? — спросил парень, улыбаясь все шире, — моя двоюродная сестренка? Не знаю почему, но я тут же расслабилась. Какой красивый и вежливый парень! — Да. А ты — мой двоюродный брат! — улыбнулась ему в ответ. — Меня зовут Дже Хён, по-русски Дима, — брат повернулся и заорал на всю квартиру: — Мама, Яна приехала! Очень приятно, когда тебя так радостно встречают. Не помню, когда в последний раз так позитивно начиналось знакомство. Как необычно, у моего брата и корейское, и русское имя, неужели все корейцы здесь так делают? — Уже иду! — прозвучал нежным колокольчиком голос, — это Яночка приехала! Моя племянница! Навстречу вышла маленькая брюнетка с открытой улыбкой на милом личике. Сестра папы была очень красивая, несмотря на возраст. В молодости ей наверняка парни проходу не давали. Мы обнялись, и я сразу почувствовала себя среди родных людей. — Ой, какая же ты худенькая, — посетовала тетя, разглядывая меня, — а как же ты на брата похожа! Копия! Проходи, сейчас я накрою на стол и сядем обедать! Это я-то худенькая? Чует мое сердце, здесь кормят на убой. А ведь скольких стараний и страданий стоила мне фигура! Я бегаю по утрам, хожу в тренажерку, ем салатики. Прощай, диета, не поминай лихом. — Яна, как ваше имя на корейском? — спросил Дже Хён, заинтересованно рассматривая мое лицо. Я ведь всего наполовину кореянка. — У меня его нет, хочешь, придумай мне, — ответила я. Брат откинул челку назад, и я лицезрела прекрасные густые брови, ничуть не уступающие по красоте бровям Ли Джун Ки, знаменитого на весь свет южнокорейского актера. — Юна, как вам? Ли Юна, а что, звучит красиво. — Согласна быть Юна, — кивнула я, — спасибо за имя. Я была уверена, что мы с Хёном подружимся. Такое чувство, то знаю его всю жизнь. — Зови это чудо и пойдем обедать, — тетя Зоя нахмурилась, — вечно вы за компом сидите, не едите ничего весь день! У брата кто-то в гостях. Девушка? — Так, Яна, познакомьтесь с моим лучшим другом, — сказал Дже Хён, — Джун, иди сюда! Не девушка. — Дже Хён, не называй меня на «вы», — попросила я, — мне еще не восемьдесят лет. — Да нет проблем, — весело улыбнулся Хён, и вдруг я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. В коридоре стоял парень, полная противоположность брата. Волосы блондинисто-рыжего цвета. Густая челка почти закрывала раскосые глаза, стрижка как у обычных корейских мальчишек — сзади коротко, спереди длинно. Белая футболка подчеркивала смуглость кожи, шорты до колен открывали взору длинные ноги. Паренек лет восемнадцати, очень высокий и худой, как швабра. Он напомнил мне жеребенка. — Его зовут Ким Джун, по-русски Женя, — представил хмурого друга Хён, — поздоровайся, Джун. — Рад встрече, — сказал тот замогильным голосом и покраснел. В точности, как Андрей когда-то, промелькнуло в мыслях. Это сравнение совсем не понравилось мне, ибо от Андрея остались только плохие воспоминания. Хм, а у него тоже двойное имя, корейское и русское. Парень враждебно уставился на меня. «Вредный малолетка, — подумала я, — он просто ревнует к Хёну. Сейчас дырку просверлит.» — А насколько вы приехали? — спросил Джун, продолжая разглядывать меня из-под длинной челки. — Давай на «ты», — предложила я, злясь про себя. До сих пор никто не давал мне больше восемнадцати! — Вы же старше меня, — уперся вредина, — старших надо уважать. Вы тетя Хёна? Вот это прозвучало мерзопакостно. — Я его сестра, — еле сдерживаясь, чтобы не зашипеть, как змеюка, процедила сквозь зубы. — Вы все где потерялись? — послышался из кухни недовольный голос тети Зои, — еда остывает, потом поговорите. К тому же Яна устала с дороги и хочет отдохнуть. Так что быстро все к столу. Да, я очень устала. После тряски в поезде мне требовался отдых. И у меня сейчас не было ни малейшего желания пререкаться с вредным жеребёнком. — Я приехала на три месяца, — ответила я ему как можно спокойнее, пока мы шли по длиннющему коридору на кухню. — Ого, — протянул Джун, обращаясь к Хёну, — мои нервы такого не выдержат, брат. — Ну я же не к вам приехала! — получите, сударь, и принесите квитанцию. Парень бесил меня все больше и больше. Вдруг я заметила, что Джун ухмыляется. Пакостник! Испортил мне настроение и ржет, удавить бы его! Дже Хён похлопал меня по плечу и подмигнул, мол, все окей, не злись. И где только такой милый парень откопал настолько противного друга? Я улыбнулась брату, как бы говоря, что все в порядке. Кажется, мой отпуск длиной в три месяца будет о-очень занимательным… Я приручу этого дикошарого кота, точнее, жеребенка!