Он и Она

Джун ------------ Брызги из фонтана летели мне в лицо, но я их почти не замечал, мой взгляд приковался к глазам девушки подо мной. В ее взгляде испуг, растерянность, и… ожидание? Я хотел встать, но ноги вдруг стали ватными, как сегодня во сне. В голову ударила кровь, гормоны пошли плясать дикие пляски. Снова, третий раз за день, я почувствовал, что между нами что-то происходит. Горячее сбивчивое дыхание девушки приятно обжигало кожу. Маленькая грудь часто вздымалась, девушка неровно дышала. В тот миг я подумал, а что, если Яна испытывает ко мне тоже самое, что и я к ней? На тётеньку она мало была похожа, я просто решил ее позлить. Я рассматривал девушку, и оказалось, что у нее один глаз светло-зеленый, а другой на два тона темнее, и от этого он показался мне карим. Кровь стучала в висках, Яна что-то шептала мне, но я не мог и не хотел разбирать, что именно. Я забыл обо всем, я хотел ее. Хотел прямо сейчас, прямо здесь, на злополучном бортике фонтана, на который мы свалились из-за моей неуклюжести. Откуда она знает, что я девственник? Как она догадалась? Сплошные вопросы и никаких ответов. Только дикое первобытное желание, и я понял, что не ненавидел ее, наоборот, я все время хотел ее и хочу сейчас. Я, наверное, сошел с ума, раз захотел поцеловать ее, пухлые губки девушки были так близко, в пяти сантиметрах от моих губ. А все остальное так далеко. Существовали только Яна и я. И, может, я сделал глупость, но я осторожно прижался губами к ее губам. Она не сопротивлялась. Я возбудился, в штанах стало тесно. Это был мой первый поцелуй и достался он сестре лучшего друга. Так вот оно как бывает… Яна, какая же ты сексуальная... Она мне что-то говорила. Но шум в ушах, желание, от которого у меня ехала крыша, не давали мне услышать ее… Руки Яны оказались на моей груди, она, помедлив, несильно и даже нежно оттолкнула меня. Ее прикосновение словно ударило меня сладким током и я потерял всякий контроль над телом. Вдруг кто-то резко поставил меня на ноги. Я дышал так тяжело, словно бежал марафон, потом нагнулся, чтобы никто не заметил топорщащиеся в одном месте джинсы. Идиотские штаны, почему они такие узкие? -Ты в своем уме? Ты что творишь? Хоть ты мой друг, но она — моя сестра, и я не позволю бросать ее в воду, и тебе валяться на ней, ясно? Хён был сам не свой от злости. Оказывается, Яна просила меня встать, а я не слышал. Я поцеловал ее. Но ведь она была не против? Со мной такое в первый раз произошло. -Моя сестра не подстилка какая-нибудь! — яростно выкрикнул мне в лицо Хён, поднося одновременно кулак к моему лицу, — еще раз такое увижу, не посмотрю на то, что ты мой друг! Я же сказал, что буду защищать свою сестру! И вообще, что с тобой не так сегодня? -А что со мной не так? — я постепенно начал приходить в себя, туман в голове рассеялся, теперь можно было выпрямиться, и я увидел, что Яна стоит бледная в сторонке с пунцовыми от стыда щеками, такая миленькая и такая симпатичная. «Просто у меня сегодня самый крышесносный стояк на твою сестру, и первый поцелуй с ней», — пронеслось в голове, и кровь опять прилила к щекам. -А что было возле бутика? И ты ее чуть в фонтане не утопил, у нее теперь спина мокрая, хорошо, что тут есть бортик! Ён, ты, кстати, об него не ударилась? — Хён заботливо осмотрел спину девушки и провел рукой по ее красивым, но мокрым, волосам, — успокойся, он ничего плохого тебе не сделает, обещаю, а ты, — он указал на меня, — не смей больше приближаться к моей сестре, и я еще с тобой дома поговорю. Как же было мне стыдно, как будто я воздух в набитом людьми лифте испортил. Если бы была возможность сейчас провалиться под землю, я бы с удовольствием это сделал, и сидел бы там до тех пор, пока Яна не уехала, а Хён не забыл о произошедшем казусе. -Я приложилась вот этим местом, где-то здесь, — Яна показала брату на маленький порез, — щиплет… -Здесь болит? — Хён смочил руку в фонтане и заботливо провел большим пальцем по небольшой царапине на белой, словно фарфор, коже девушки, — ты немного порезалась об бортик. Ну конечно, он ее брат, только вчера познакомились, но он уже имеет право касаться ее. Я вдруг осознал, что невероятно ревную Яну к Хёну. Ведь Хён знает, как обращаться с девушками, и Хён может, на правах брата, ухаживать за Яной. Еще больше взревновав, я отвернулся от выражения этой братской любви. -Хён, только перестань кричать на Джуна, — вдруг услышал я и повернулся к ним. Яна потирала ушибленное место и смотрела на меня, — ты же не специально? -Не специально, я просто подскользнулся, — подтвердил я, — и в мыслях не было закидывать тебя в фонтан. -Вот видишь, Хён, я же права, — сказала она и улыбнулась мне. Что? Она улыбнулась мне? Мне? Сейчас ее лицо казалось мне очень красивым, несмотря на кучу веснушек, слегка кривой нос и размазанную помаду. Я размазал ей помаду! Не Хён, а я! От осознания этого я весь преобразился, и улыбнулся своим мыслям. Однако Яна, заметив мою улыбку, озадаченно посмотрела на меня. Не ожидала, что я тоже умею улыбаться? Вот так мы обменялись улыбочками в первый раз. -Ну что, дети, как вы тут без меня? — прозвучал звонкий голосок тети Зои. Она вернулась, держа в руках букет с гвоздиками, — эти цветы мы положим на могилу неизвестного солдата у вечного огня. Нам выдали по три гвоздички на каждого и мы снова двинулись в путь. -Ой, а почему у Яночки сзади волосы мокрые? — осведомилась тетя Зоя у Хёна. -Да тут… -Я забрызгалась, пока Хён снимал меня возле фонтана, — с честным лицом соврала Яночка, перебив Хёна. Мой друг ненавидел врать. Поэтому зыркнул на Яну с неодобрением. Но я был благодарен ей, что она не рассказала тете Зое про наш совместный полет, особенно про конфуз в конце. Еще мне показалось, что стена, отделявшая меня от этой девушки, с треском пала, как Берлинская, и теперь мы не были врагами, как раньше. Доказательством этого были ее взгляды в мою сторону, я ловил их и мы заговорщицки улыбались друг другу. А когда я смотрел на нее, то она это чувствовала и косилась на меня своими огромными глазенами. Не знаю, как она, а я, кажется, втрескался в эту девушку. Через минут десять мы дошли до памятника, стоявшего на самом краю леса. -Ой, как тут красиво! — воскликнула Яна, разглядывая памятник солдатам ВОВ, а за ним густой смешанный лес, — и воздух здесь такой чистый и вкусный. Она аккуратно пристроила гвоздики у вечного огня. Я чуть было не зарычал, когда Хён щелкнул ее за этим занятием. Я очень ревновал Яну к нему, потому что ему по умолчанию позволено ухаживать за ней, смотреть на нее, сколько его душеньке угодно, фотографировать ее, когда она не видит, а мне — нет. Хён не раз говорил мне, что мне нужна не ровесница, а девушка постарше, чтобы она научила меня всем премудростям любви. И теперь я нашел такую девушку. Но вряд ли Хён одобрит наши отношения. Потому что эта девушка — его сестра. Когда мы возвращались домой, Хён все время занимал ее разговорами о том, о сём, не давая мне и слова вставить, а я шел, как дурень, в стороне и слушал ее звонкий смех. Только наши редкие взгляды друг на друга грели мою душу. Неужели я могу ей нравиться? Я, такой тощий, длинный, нескладный? Нет, ну в самом деле, не могу же я ей нравиться, как парень? Тогда что это было за завтраком, возле бутика и около фонтана? Я один чувствую все это? И впервые я не хотел делиться своими мыслями с Хёном. *** Кстати, сегодня Хён идет на карате, так что на пару часов Яночка свободна. Может быть, пригласить ее погулять? Может, покатать ее на мотоцикле дяди Игоря? Ах, блин, я и забыл, что ключи от байка Хён недавно брал, они у него. А мне он их не даст, сам, наверное, захочет прокатить с ветерком сестричку. Позвать ее в кино? Тоже вариант… И все же я набрался смелости, и спросил: -Братан, а ключи от мотоцикла еще у тебя? Яна, Хён и даже тетя Зоя удивленно посмотрели на меня. -У кого здесь есть мотоцикл? — у девушки загорелись глаза, — а можно мне покататься? Я выросла верхом на байке! -Как так? — удивилась тетя Зоя. -Мой отчим — байкер, — ответила Яна, почему-то опустив голову и уставившись на свои туфельки, — он меня с детства приучил сидеть сзади и катал меня со страшной скоростью… Но мне это нравилось. А мой бывший друг научил меня водить мотоцикл. Я обожаю байки! -Ты хорошо водишь? — с недоверием спросил Хён, прищурив глаза. -Ну да, — ответила девушка, и, как мне показалось, с вызовом посмотрела на своего брата, — правда, один раз летала в кювет, но ведь на ошибках и учатся. -Дураки на ошибках учатся, — сказала, качая головой, тетя Зоя, — а тебе, моя милая, не следует уподобляться пацанам. Пусть лучше кто-то из мальчиков тебя покатает. -Но тетя Зоя, девушки ведь водят машины, — попыталась спорить с матерью Хёна Яна, — везде… В Москве почти у каждой взрослой девушки есть машина… -Так уж и у каждой, — не поверила тетя Зоя, — детка моя, я тебя уже успела полюбить, так что мотоциклы и машины оставь сильному полу человечества. Джун может тебя покатать, пока Хён будет на карате. Да, мать и сын похожи в одном — оба упрямые, как ослы. Хён, если ему что-то придет в голову, не остановится, не добившись этого, и его мама такая же. Они оба всегда спорят до хрипоты, отстаивая свою точку зрения. Но сейчас я готов был расцеловать тетю Зою, ведь она предложила мне, а не своему сыну, покатать свою дражайшую племянницу на их байке. -Дже Хён, а когда это папа дал тебе ключи от мотоцикла? — запоздало спохватилась тетя Зоя, — если ты помнишь, я запретила тебе его клянчить! -Ээ… — сразу стушевался Хён, — ну, надо было съездить кое-куда, вот я и попросил, а он и дал… Пока Хён с матерью выясняли отношения, я с ликованием посмотрел на Яну. Я заметил, что она немного погрустнела, услышав тираду тети Зои про мотоциклы и сильный пол, но потом усмехнулась каким-то своим мыслям и метнула в меня хитрый взгляд. -Ты же дашь мне прокатиться, — не то спросила, не то ответила за меня Яночка. -Конечно, — ответил я, ощущая, как начинаю парить в небесах только из-за одного ее обращения ко мне, — но я буду сидеть сзади. Ее глазки снова заблестели, и она опять улыбнулась мне. Хён был однозначно недоволен таким исходом событий. Зайдя домой, он схватил меня за рукав моей любимой футболки и поволок меня в комнату. -Ён, побудь пока у себя, а я поговорю с другом, — и хлопнул перед носом девушки дверью. -Ну и что это значит? — с порога накинулся на меня он, — это что за поползновения к моей сестре? Но и я не собирался терпеть его выговоры. И вообще, он брат Яны, какое ему дело, кто его сестре нравится? -Хён, ты ведешь себя как-то уж очень по-братски… Вернее, совсем не по-братски по отношению к Яне! Ты что-то имеешь против меня? -В том-то и дело, что имею! Сейчас она влюбится в тебя, а потом ты будешь ныть, что она взрослая и бросишь ее? -Я буду ныть? -Сегодня ты заявил, что она старая для тебя, как говно мамонта! -Я сказал «скелет динозавра»! -Еще лучше! Найди себе ровесницу и с ней шутки шути! Не разбивай сердце моей сестре! — уже орал Хён. И я тоже орал. Мы пререкались и вопили друг на друга. Да, дела. Давно я с Дже Хёном не ссорился так. -Хочешь встречаться с моей сестрой? Встречаться — это не только целоваться, это еще и взять на себя ответственность за нее! — бесился Хён. -А я и не отказываюсь от ответственности! И вообще, она мне нравится! -Чего? Серьезно? — прищурил глаза Хён, — ты же говорил, что она древняя! А теперь, значит, она помолодела?! -Все слова о том, что она древняя, я забираю назад, понял, глупый мальчишка? — выкрикнул я напоследок и пошел прочь от этого придурка, но на пороге остановился, — такое чувство, что ты сам мечтаешь быть ее другом и ревнуешь ее ко мне! -Чего-о-о??? — глаза Хёна потемнели от услышанного, — что ты сказал?! Хён медленно пошел ко мне, сжимая и разжимая кулак: -Кому-то сейчас ох как больно будет! Хён хрустнул костяшками пальцев, приблизился ко мне и схватил меня за ворот футболки. Он был красный, как помидор, и злой, как сто китайцев на войне с гуннами. Да мой друг с ума сошел, обретя сестрицу. И тут же кулак Хёна встретился с моей челюстью, сзади послышался какой-то грохот, и я понял, что лежу на каких-то книгах, схватившись за щеку. -А ну вставай! — разгневанному братцу было мало, — я тебе еще не все сказал! Но внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Яночка. Глаза ее метали молнии, щеки пылали, и я, несмотря на боль, отметил, что сейчас она прекрасна, как амазонка. Правда, у амазонок сисек не было, а у нее они были, хоть и маленькие. -Хён, ты что здесь устроил? — она переводила взгляд с меня, лежавшего среди книг, на брата, — я все слышала! Хён немного успокоился, и даже попытался улыбнуться обычной хёновской улыбкой. -Насколько все? Все-все или только последнее? Не слушая братца, она протянула мне руку и помогла встать. И только я коснулся ее руки, как почувствовал новый прилив сил. — Я ведь тоже могу ударить тебя, Хён, — сказал я, подходя к нему. -Хватит драться! — опять вмешалась Яна, — деретесь из-за глупости! -Ты считаешь его домогательства к тебе глупостью? — удивился Хён. -Нет, но я считаю, что уже взрослая, и сама могу выбирать, с кем мне целоваться, — ответила девушка, воинственно сжав кулачки, — а Джун мне нравится. -Да? — глупо спросил Дже Хён, отступая на шаг, а у меня отвалилась челюсть. -Да, — заверила его сестра, — просто дай ему ключи от мотоцикла, ты все равно уходишь на карате, а мы пока можем покататься. Хён хотел что-то возразить, но только переводил свой взор с меня на сестру и обратно. -Не хочу с тобой ссориться, Дже Хён, но Джун мне действительно нравится, — и с этими словами Яна протянула руку под нос братцу, — дай ключи от байка, будь добр. Что она сказала сейчас? «Джун мне действительно нравится»? Так ведь, я не ослышался? Мое сердце, и без того колотившееся, как сумасшедшее, сейчас, казалось, выпрыгнет из грудной клетки. Я ей нравлюсь! -Ну ладно, твое дело, только сама за руль не садись, пусть этот… поганец тебя катает, — произнес Хён, протягивая Яне ключик на брелке в форме Эйфелевой башни. Она подхватила его, поблагодарила Хёна и повернулась ко мне: -Выйдем на секунду. Да за тобой я хоть куда, даже в Ад, хотел сказать я, но как только ее пальчики сомкнулись вокруг моей руки, я забыл все слова. Ее пальцы приятно обожгли мне кожу, мои щеки запылали, а взгляд затуманился, и между нами снова пробежала искра. -Чего стоишь, Ромео? — Хён подтолкнул меня к двери, — заставляешь ждать мою сестру. Я послушно вышел, ведомый Яной, и мы остановились в коридоре перед ее комнатой. Мне вдруг захотелось войти туда, мне было интересно, как живет эта девушка, но я вовремя вспомнил, что приехала она только вчера, и наверняка ее чемодан еще не разобран. Как же все быстро произошло! Я удивлялся сам себе. С утра я почти ненавидел ее. Сейчас я готов на все, что угодно ради нее. Интересно, почему в дорамах не так? Почему в дорамах парень признается девушке, что она ему нравится, через серий двадцать, а девушка при первом поцелуе выпучивает глаза, как рыба, выброшенная на берег? -Когда Хён идет на тренировку? — прервала мои мысли Яна, и я заметил, что она уже отпустила мою руку. -В шесть, — ответил я, глядя в ее разные глаза. -Тогда бери, и в шесть будь здесь, с мотоциклом, — отдавая мне ключи, она ненадолго задержала свою руку в моей, по мне опять пронесся табун мурашек, ее губы были прямо напротив меня, и мне очень захотелось поцеловать ее. -Конечно, буду, — заверил я ее, наклонился к ней и быстро чмокнул в губы, развернулся и побежал, счастливый, к входной двери. Маленькая шалость, а как приятно. Но в дверях я обернулся и посмотрел на объект своей страсти. Она помахала мне, прошептала одними губами — «в шесть» и скрылась у себя в комнате. Выйдя на улицу, я не мог скрыть своего счастья, и постоянно прокручивал в мыслях сценку у фонтана, у бутика и потом, в комнате Хёна. Я вспоминал все в деталях, даже самых незначительных, что и как Яна мне сказала, когда и как посмотрела, и все это приводило меня в дикое возбуждение. Заявившись домой, я птицей полетел в душ. Надо к шести собраться, одеться, искупаться. Мамы до сих пор не было дома, и я понял, что она взяла еще одну смену, как теперь часто бывало. Сбросив черные джинсы и закинув их в корзину с грязным бельем, я подумал о том, какие они узкие, и вытащил из шкафа черные штаны с множеством карманчиков, просторные и удобные — вот их и надену. Они мне даже больше идут, чем узкие джинсы. Вспомнив про свой стояк в джинсах, кровь опять стала закипать во мне, и я поспешил под душ. Горячие струи не только не остудили моего пыла, но и заставили размечтаться о девушке еще сильнее. Прокручивая в памяти эпизод у фонтана, когда мы упали на бортик, мой младший товарищ встал, на сей раз возбуждение было сильнее вдвойне и требовало немедленной разрядки. Я провел по члену рукой, представляя, как будто это нежные пальчики Яны скользят по нему, и ахнул, настолько потрясающе и чувствительно это было. И еще раз сделал так, думая теперь о том, как она лежит подо мной, как трепещут длинные ресницы, как маленькая грудь вздымается, как горячее дыхание опаляет щеку. Я мысленно раздел Яну, представляя, как она выглядит без одежды, как я прикоснусь к ней в первый раз, это завело меня еще больше. Моя рука задвигалась быстрее, я вообразил, будто Яна делает это со мной, и застонал, не в силах больше сдерживаться. Ах, как божественно, еще, Яна, еще… Мир взорвался салютом, струи воды ласкали плечи, а казалось, будто их гладит Яна, и, простонав ее имя, я достиг наивысшей точки блаженства. Ухватившись за выступ в стене, чтобы не упасть, я тяжело дышал, от пережитого нереального оргазма меня колотила крупная дрожь. Я опустился на колени в ванной, все еще пребывая в трансе, горячая вода смывала с тела остатки напряжения. Такого удовлетворения, как сегодня, я еще никогда не испытывал, честно. Я мечтал, чтобы это случилось между мной и Яной на самом деле, не в моих фантазиях, а наяву, и в тоже время я этого боялся. Моя крыша ехала от дикого звериного желания. -Джун, ты дома? — вдруг врезался мне в голову мамин голос, — ты в ванной? Вот дела… Интересно, мама подозревает, чем я занимаюсь иногда в ванной?