Он и Она

POV Джун -------------- Я дрался с Хёном. Только я, как ни старался, не мог ему вмазать. Мои кулаки не достигали цели, а если и достигали, то не имели никакой силы и не приносили вреда сопернику. От отчаяния я размахивал руками все более беспорядочно, а Хён только смеялся надо мной. И тут откуда-то показался белобрысый амбал и попытался огреть меня арматурой, я выставил руки вперед и заорал: -Сектумсемпра! Из моих ладоней вырвалась голубая молния и стала жарить амбала, и он, заорав, обуглился и свалился где-то в углу. Хён в это время пустил в меня огненный шар, я оказался в ловушке, мне стало невыносимо жарко, как в адовом пекле, я начал метаться туда-сюда и проснулся. Вся постель была смятая и мокрая от пота, а летнее покрывало валялось на полу. -Сектумсемпра? — переспросил я самого себя охрипшим голосом, встал и пошел в душ. Ну и приснится же иной раз такое! Какая-то сектумсемпра, интересно, откуда это? Вдобавок я не выспался, полночи думал о Яне. Меня мучили вопросы — а правильно ли я целуюсь, нравится ли ей; а что, если ее бывший друг был лучше меня («несомненно, был», — подтвердил вредный внутренний голос); что она такого вообще нашла во мне, и нужно ли переходить к более решительным действиям? Больше всего меня напрягал тот факт, что у нее до меня был друг-качок. А я, хоть и хожу с Хёном в тренажерку два раза в неделю, дрищ. Но это еще ладно, можно подкачаться. Не дает покоя другое — насколько далеко Яна с качком зашли в своих отношениях и как это узнать? Ведь стопудово, у них был секс. Было немного обидно. Она опытная и знает больше меня, а я даже не обнимался никогда. Она знает, что и как нужно делать, а я не знаю. И я не знаю, где та черта, которую нельзя пересекать. Не была бы она сестрой Хёна, я давно поговорил бы с ним. Вдруг все стало таким сложным. Любовь — классное чувство, но почему мне так больно? Я ревновал Яну к ее прошлому. Было невыносимо думать, что какой-то там качок трогал ее так, как я даже и не мечтал, целовал ее так, как мне не снилось, и что вместе они… Воображение рисовало картинки, где Яна была с качком, но потом я вспоминал прошедший день, мне хотелось выть и петь одновременно, это я делаю почти одинаково. Я возился в кровати, а в голове вертелись все эти вопросы без ответов, как назойливые мухи. Уснул я только с рассветом. Как результат — дурацкий сон. Еще и голова заболела после душа. Надев домашние шорты и майку, я прошел на кухню и залез в ящик стола, где мама хранила набор «скорой помощи». Башка болела так сильно, будто там поселились злыдни и устроили пляски с бубнами. Я нашел таблетку, проглотил ее и сел на край стула. Мамы почему-то опять не было дома, хотя она говорила мне, что у нее выходной. Наверное, я вчера перенервничал, все-таки с девушками я раньше никакого физического контакта не имел, а тут тебе сразу и в фонтан утром с Яной слетали, и на байке покатались. И в лесу посидели, погуляли… И несколько раз даже поцеловались. Но разве это поцелуи? Я совсем не умею целоваться. Хён, помнится, как-то хвастался, что целовал девушку «с языком». Я тогда спросил — а что, бывают девушки без языка? На что он ответил, что я ничего не понимаю, что это — так называемый «французский поцелуй», и чтобы я, наконец, нашел себе опытную в этих делах девушку. Гугл-сенсей должен мне помочь, там все есть, пойду скорей смотреть какое-нибудь учебное пособие по поцелуям, там их навалом. А может, лучше сразу порнушку? Я резко встал, чтобы сделать себе кофе, и вдруг чуть не навернулся — голова закружилась так, словно кто-то включил подо мной невидимую карусель. Пришлось вцепиться обеими руками в холодильник и прижаться лбом к прохладной поверхности. Точно, я вчера перевозбудился. Стоя в обнимку с холодильником, я ждал, пока это странное головокружение пройдет, и вдруг заметил прямо перед собой записку от мамы. И не смог прочитать ни строчки. И вот тогда я перепугался. Что со мной не так? Я в жизни ничем, серьезней ангины, не болел, и зрение у меня стопроцентное. Карусель медленно остановилась, голова перестала кружиться. Что это только что было? В прямом смысле слова едет крыша? Только через минуту я прочитал записку, мама сообщала, что ушла на базар и завтрак в холодильнике. Есть не хотелось совсем. Сделав себе псевдо-американо, я утащил его в комнату, сел за стол и включил комп. Пялясь в экран, я думал, что нужно обязательно рассказать Яне о том, что случилось вчера вечером, не нужно зря волновать мою девушку. «Моя девушка»… Как же сладко это звучит! Я, счастливый, летел на крыльях любви домой, как вдруг мне перегородила дорогу та серебристая Лада Гранта, ехавшая за нами от дома отдыха. Из нее выглянул коротко стриженный блондин, высунул руку из окна и спросил: -Закурить не найдется? -Не курю, — ответил я, разглядывая блондина. Обычный русский парень с обычной славянской внешностью, выдающийся вперед мощный подбородок, закатанные рукава рубашки открывают взгляду накачанные ручищи с выступающими на них венами. -Это проспект Мира? — не отставал блондин. Говорил он странно, будто во рту у него не хватало одного из передних зубов. -Да, — кивнул я, думая, что базар окончен. -Слышь, а где здесь дом двенадцать? Кажись, я заблудился, — продолжал блондин. -Вон тот дом, — я указал на подъезд Хёна, воскрешая в памяти поцелуй с Яной. Такие мягкие у нее губы… Как же она ко мне прижалась, так доверчиво и мило, а я дрожал от ее прикосновений, и я хотел большего. Мне сносило крышу от этой девушки, такой маленькой, но такой взрослой, от ее дурманящего парфюма, сладкого и возбуждающего, мне никто не был так нужен в этом мире, как она. Теперь все стало понятно — чувак использовал нас как GPS, чтобы доехать до города. А Яна уже предположила, что за нами следят. И с чего это ей в голову пришло? Стоп… Накачанные ручищи? Качок? Секунду я сидел, как громом пораженный. Только сейчас до меня дошло, что этот блондин спрашивал дом Яны и Хёна! Это мог быть ее бывший друг-качок… Но откуда у него адрес Яны? Может быть, это все-таки совпадение и это не он? Мало что ли качков стероидных развелось сейчас? Но я чувствовал опасность, нависшую над моей девушкой. Не зря он выписывал вокруг нас круги. И я был уверен, что это тот самый козел, которого Яна отправила в пешее путешествие из пункта А в пункт Х. Я пулей влетел в свою комнату, вывалил из шкафа на пол всю одежду, выудил футболку и давнишние дырявые джинсы, быстро впрыгнул во все это и выбежал из дома. Через минуты две я уже стоял перед подъездом Хёна и высматривал серебристую Ладу. Ее не было. Я взбежал на третий этаж и позвонил в квартиру друга, ругая себя последними словами. Если этот белобрысый гад бывший друг Яны, то он мог забрать ее, а я говорил ей, что никуда не отпущу ее! Я не собираюсь сдаваться без боя. Теперь она моя девушка! Наконец заспанный Хён открыл дверь и впустил меня, а я с порога заорал: -Где Яна?! Хён страшно тупил со сна. Он посмотрел на меня соловыми глазками и почесался за ухом. Зевая, он спросил, что случилось такого, что я прибежал весь взмыленный, аки скаковая лошадь с ипподрома. -Что за кипиш с утра пораньше? -Где она? Твоя сестра — где она? — захотелось взять этого мальчишку в охапку и хорошенько встряхнуть. -Что случилось-то? Ничего не понимаю! Ты хоть проходи, и объясни мне, чего ты так бесишься, — и Хён потащился в свою комнату. -Стой! — завопил я, — куда она ушла? И с кем? И я бесцеремонно толкнул дверь в спальню девушки, оглядывая комнату в надежде увидеть ее… Кровать была наспех застелена, вещи свисали со стульев и валялись кучей на кровати, сумочка лежала на полу возле шкафа. По всему было видно, что Яна куда-то торопилась. Мое сердце забилось быстрее. Я ввел проснувшегося Хёна в курс дела, добавив свои соображения по этому поводу и скрыв некоторые подробности. Теперь и братец встал на уши. -Куда и когда она сегодня ушла? — спросил я Хёна уже в сотый раз. -Я не знаю, я спал! — ответил в сотый раз Хён. -А тетя Зоя где? Может, она ушла с тетей Зоей? -Насколько я помню, сегодня базарный день, и мама ушла на рынок… Подожди-ка! Хён сорвался с места и через секунду появился с сумочкой Яны в руках. -Смотри! — сказал он, кладя аксессуар возле меня, — она даже не взяла сумочку! Разве девушки ходят куда-то без сумки? Нет же! Вечно носят с собой кучу ерунды. -Может быть, у нее есть еще одна? — предположил я, — может, эта не подходит к ее туфлям… Обычно моя мама выбирает сумочки такого же цвета, как и туфли, это я помню хорошо, а еще она говорит, что все девушки так делают… Или что должны делать… Айщ! А если сумка в клеточку или в горошек? Или джинсовая, как у Яны? * Мы с Хёном стали звонить Яне на мобильник. Но каждый раз попадали на голосовую почту. -Я удод, — заявил Хён, — мы не звонили моей маме. Может, Ён с ней, и волнуемся мы зря. Лицо Хёна было сосредоточенным, когда он звонил матери. И я понял, что он нервничает не меньше, чем я, но виду не показывает. Я не мог сидеть на месте и выписывал круги по комнате. Вдруг этот амбал куда-то увез Яну? Но разве она села бы к нему в машину? Зачем он вообще искал этот дом? Зачем ему моя девушка, если у него есть своя, другая? Насколько я знаю, Яна его больше не любит. А вдруг это не так? Блин! Оказывается, я толком ничего о ней не знаю. Знаю одно — если он попробует причинить ей вред — я его урою. От всех этих мыслей голова опять заболела, и я попросил у Хёна таблетку. -И мама не отвечает, что же такое происходит! — сетовал Хён, протягивая мне пластину с таблетками, — на, выпей, сразу полегчает. Внезапно мой сотовый ожил, и я немедленно ответил. -Але, Джун? — тихо поинтересовались в трубке. -Яна! Это ты? Где ты?! — стал орать я, не то от волнения, не то от радости, что девушка нашлась, на что она зашипела: -Тихо ты! Ты где? -У Хёна, — ответил я, ощущая, как с моих плеч свалилась гора, — а ты где? Мы тебя все утро ищем! В трубке раздались сначала всхлипы, а потом рыдания. -Что случилось? — спросил я, опять начиная паниковать. Хён вздохнул с облегчением, однако дергал меня за рукав и рисовал в воздухе знак вопроса. -Пока Хён спал, а тетя Зоя была на базаре, я… Блин, простите меня! — плакала Яна в трубку, — я не… я не… не хотела, честно, я не специально! Какой-то козел просто вырулил неожиданно… Хён вырвал телефон у меня из рук. -Ён, что там с тобой и где ты? — прикрикнул на сестру Хён, — говори нормально и членораздельно! Какой козел? Скажи, где ты находишься!.. Что там с тобой?.. Что там слева? Понятно, мы сейчас будем, стой там и никуда не уходи! И вообще, лучше зайди в магазин. Как только Хён отключился, я накинулся на него с вопросами: почему его сестра плачет, что вообще произошло и куда мы должны идти. Хён опустился на край кушетки, и схватился за голову: -Ох, ёп твою милость! И рассказал мне, что пока он дрых, сестрица взяла байк и поехала кататься. Она думала, что успеет пригнать Кавасаки на то же место, где он стоял со вчерашнего дня. Но уже по пути домой все планы порушились из-за какого-то козла, который выехал на машине неизвестно откуда, и, чтобы избежать столкновения, Яне пришлось свернуть в какие-то кусты. А за кустами была ограда, и хорошо, что невысокая, иначе девушка свернула бы себе шею. -Она ничего себе не сломала? -Говорит, что кое-где порезалась, но мотоциклу, как я понял, пришел звездный час. А ключи она вчера у тебя забрала, — ответил Хён и посмотрел на меня, — то есть, ты ей их отдал? -Не отдавал я их, — промямлил я, чувствуя, как краска заливает мое лицо, а нос предательски чешется, — я их забыл… в замке зажигания… Просто, когда мы приехали, она… и я… -Ясно, — вынес вердикт Хён, — ты полез целоваться, и от счастья забыл про ключи. -Ну почти, — отводя взгляд, сказал я, вспоминая кошачьи глазки Яночки. -Ромео, блять, любовник страстный! Почему именно моя сестра-то? — вопросил Хён, походу замахиваясь на меня кепкой. -Она умная, красивая, милая, романтичная, — начал перечислять я достоинства Яны, — и вообще, так вышло. -Умная, блин, — Хён заржал, — угнала байк и думала, никто не заметит! Препираясь и болтая, мы дошли до гаража Хёна, куда я вчера от счастья забыл поставить Кавасаки. Там стоял старый автомобиль дяди Игоря, который тот все никак не решался продать, сзади даже было приклеено объявление с номером телефона. Мой друг сел на место водителя, я уселся рядом. Через четверть часа мы прибыли на место аварии и созерцали чудную картину: Яна, рассевшись на газоне напротив магазина по-турецки, вся вымазанная в чем-то черном, пыталась прикрутить к раскуроченному Кавасаки мелкую деталь, которая все время выскальзывала у нее из рук. Одета Яна была в короткие шортики и рубашку, завязанную в узел на талии, в руках — грязная тряпка. Ну ни дать ни взять механик в деле. На коленках и на руках кожа была содрана. Я подбежал к девушке, обнял ее и прижал к себе. -Джу-ун, — протянула Яна, уткнувшись грязным носом куда-то в район моего предплечья, — прости меня, я такая дура, да? -Главное, что с тобой все в порядке, так ведь? Дома обработаем твои раны, — я отстранил от себя девушку и придирчиво осмотрел ее ноги, — какие сексуальные шорты! Про шорты я ляпнул, не подумав, и Яна засмущалась. Она прижалась ко мне и крепче обняла за талию. -Хочешь, я тебя понесу на руках? — спросил я Яну, на что она закивала. Подхватив почти невесомую девушку на руки, я отнес ее в машину. -Джун, ты простишь меня? — Яна подняла на меня огромные глазены. -За что? За ключи? Я сам виноват, — ответил я, залезая к ней на заднее сиденье. Вскоре вернулся Хён, и мы поехали обратно. Яна боялась посмотреть на брата и вообще издать какой-нибудь звук, и пока Хён красноречиво молчал, переплела свои пальцы с моими. Хён переговорил с кем-то по сотовому и сообщил нам, что за Кавасаки приедут ребята и увезут его в гараж, и через день мотоцикл будет как новый. -Уф, — выдохнула Яна, и радостно посмотрела на меня, крепче сжимая мою руку в своей. У меня ехала крыша от ее близости, от созерцания ее ног в таких коротких шортиках, от того, что в расстегнутой рубашке была наполовину видна ее грудь, хотелось увидеть ее всю и прикоснуться к нежной белой коже, и джинсы опять стали казаться мне ужасно узкими. -Хён, прости меня, а? Извини, что взяла байк без спроса, — краснея, сказала Яна. -Самое главное, что ты не пострадала, а то могла бы сломать себе что-нибудь, — успокоил сестру Хён. А я сидел, прижимал к себе мою девушку, и мечтал, чтобы мы ехали вот так вечно. -Пойдешь сегодня со мной в кино? — спросил я ее, сжимая ее руку. -А что у вас тут идет? —  Яна обняла меня обеими руками за талию и вытянулась на мне, как кошка, задев при этом рукой мой стоящий колом в джинсах член. Я еле-еле сдержал вздох наслаждения, и поднялся на сидении чуть выше, так, чтобы рука девушки находилась прямо на возбужденном члене. Яна этого, кажется, не заметила, а если и заметила, то виду не подала. -«Пятьдесят оттенков серого», — сказал Хён и посмотрел на нас в зеркало, — как раз для вас, парочка. -Давно хотела посмотреть это кино, пойду, конечно же! — Яна обняла меня крепче от радости. Ну раз моя девушка так хочет, то мы пойдем на «Пятьдесят оттенков». Хотя я хотел сходить на Мстителей. -Кстати, ты помнишь машину, из-за которой все это случилось? — спросил Хён, поворачивая к себе во двор. -Серебристая такая, вроде той, что вчера ехала за нами, — ответила Яна, — точно, тачка была, как вчерашняя! Волна тревоги снова окатила меня. Лада Гранта! -Выгребаемся, — сообщил Хён, — приехали. Я поехал в гараж, поставлю машину, а вы поднимайтесь. Хён отдал мне ключи, и мы, не замечая никого вокруг, поднялись на третий этаж. Тетя Зоя все еще была на рынке. Мы были дома одни, я, воспользовавшись моментом, прижал к себе мою девушку. Эта ее расстегнутая рубашка, вернее, то, что скрывалось под ней, так и притягивало меня, и я, в порыве страсти, провел кончиками пальцев от шеи Яны до ее груди, и остановился в нерешительности возле пуговицы. Робко поцеловал Яну за ушком, девушка закрыла глаза и застонала, а я, почти не осознавая, что делаю, скользнул ладонью в вырез рубашки. Яна от неожиданности ахнула и положила свою руку поверх моей. -Джун, — прошептала пунцовая Яна мне в ухо, — сейчас Хён придет… Я был готов удушить ее братца, напоминание о нем испортило такой чудесный миг. Но мне все равно надо было поговорить с Яной насчет ее бывшего, так что я отлип от девушки, отворачиваясь в сторону. -Ты такой красный, как помидор, — захихикала Яна, проводя пальчиком по моей руке. «Я каменный, я каменный», — повторял я про себя мантру. Интересно, как католические священники держатся, ведь когда они вступают в сан, то им запрещается иметь всякий физический контакт с женщинами. Я представил себя в рясе священнослужителя, который в келье изгоняет путем самобичевания сатану в виде красивой вдовушки и потряс головой, чтобы побыстрее прогнать это виденье. Хён появился как раз тогда, когда Яна убежала в ванную, и спас меня от эротических фантазий на тему «моя девушка в душе». Мы прошли в его комнату и уселись рядом за кофейный столик. -Хоть моей сестре и двадцать пять, но ведет она себя порой так глупо, — сказал Хён, — я даже чувствую себя старше ее. Вы, кстати, подходите друг другу — оба инфантильные. -Все-таки она взрослее меня, — изрек я, вспоминая о своем несчастье. -Ну и что тебя мучает? — спросил друг, заметив отчаяние на моем лице. Я отвернулся, и, разглядывая постер на стене, поведал ему о своей проблеме, а именно о том, что не умею целоваться, и Яна, наверняка, смеется над моей неопытностью. -Нашел, о чем париться, — захихикал Хён, — делай, как чувствуешь. Девушки любят, когда их целуют, а не слюнявят, и не все любят с языком. А есть девушки, которые вообще этого не любят. -А как узнать, как любит Яна? — тупо спросил я. -Ну извини, этого я не знаю. Но только попробуй моей сестре в рот слюны напускать — сразу прикончу! — пригрозил Хён, показав мне кулак, а сам еле сдержал смех, — потренируйся сначала на своей руке, что ли. Да блин! Как я тебе объясню-то? Поищи в инете какое-нибудь пособие. -Только не рассказывай ей, — попросил я. -Прямо сейчас побегу и расскажу, если не прекратишь обсуждать со мной то, как правильно целовать мою сестру! И не усни в кино, девушки терпеть не могут такого, — дал последние напутствия Хён и прислушался, — все, умолкни, сестра идет! На пороге появилась Яна в пушистом банном халате, в том, в котором она мне так понравилась. И надо же, столько всего произошло за эти два с половиной дня. -Ён, иди сюда, нужно кое-что обсудить, — позвал Хён сестру, — это не терпит отлагательств. Яна вошла в комнату, я вспомнил, что у нее содрана кожа на ногах и руках, усадил девушку в свое кресло и сбегал за аптечкой. -Ён, скажи, как выглядит твой бывший качок? — спросил Хён. Я намочил ватку в спирте и поднес к левой ноге девушки, озадачившейся вопросом. -Зачем тебе? — хмурясь, спросила она, и тут я приложил ватку к ее ране, — ауч! Ты что делаешь? -Лечу тебя, — улыбнулся я, — моя мама — медсестра, поэтому я умею. -А я закончила мед, лучше я сама сделаю это! Больно! — запротестовала Яна, но я и не думал сдаваться и подул на рану. -Так как он выглядит? — спросил я. -Качок как качок, ничего особенного, — надула губки Яночка. -Волосы черные или он блондин? — продолжил допрос Хён. -Ну… Блондин, и что? Такой противный блондин, а накачался, уже поперек себя шире стал, — ответила Яна, — ауууч! Джу-ун, ну больно же! -В следующий раз не будешь красть ключи от мотоцикла, — съехидничал я, за что удостоился двойного гневного взгляда от сестры и брата, — что это вы на меня так смотрите? -Значит, накачанный блондин, — подытожил Хён, — а машина у него есть? -Не знаю, — сказала Яна, перестав замечать то, что я вожу по ее ноге ваткой, — Хён, скажи наконец, в чем дело! Я не могу отвечать на вопросы, не зная, зачем их задают. -Джун, расскажи ей, — произнес Хён и Яна тут же повернулась ко мне. Я коротко пересказал девушке вчерашний разговор с якобы заблудившимся блондином на Ладе. -Поэтому я так волновался за тебя сегодня, — закончил я. -По описанию это он, — сделала вывод Яна, внимательно выслушав меня, — Андрей. -Но откуда у него этот адрес? И есть ли у него машина? — спросил я, все еще надеясь, что это не ее бывший. -Про адрес я могу сказать, откуда он у него, — девушка приложила руку ко лбу, — он работает в полиции. Без понятия, на какой должности, но раньше он был начальником ОМОНа. -Ого! — сказали мы с Хёном вместе. -Вот там он и узнал адрес… Но откуда у него тачка — этого я не знаю. Может своя, а может, взял у кого-то. И вдруг Яна подпрыгнула на месте: -И вы хотите сказать, что это он сегодня чуть не сбил меня?! Ведь из-за этой дурацкой Лады я чуть не свернула себе шею! Он что, приехал убить меня? -Получается, что так, — сказал Хён, — или увезти. Ён, тебе надо успокоиться. Хён встал и пошел на кухню за чаем для сестры, а я присел к Яне на большой подлокотник кресла и обнял ее сзади. -Не бойся, я всегда буду с тобой, — сказал я и нежно поцеловал мою девушку в губы. Она не отстранилась, она встала и прижалась ко мне. -Я боюсь не за себя, — сказала Яна, — я боюсь, что этот упырь сделает что-то тебе, или Хёну, или… Я не дал ей договорить и накрыл ее губы своими губами. Руки Яны оказались на моих плечах, она нежно разорвала поцелуй и посмотрела на меня снизу вверх. -Джун, — прошептала девушка. -Что? -Пообещай мне, что будешь осторожен, — не прерывая зрительного контакта, попросила девушка. -Тогда ты пообещай мне, что останешься со мной, что не уйдешь от меня к этому придурку-качку, — попросил я шепотом Яну. Она встала на носочки и потянулась ко мне, я наклонился, нашел своими губами ее губы и мы скрепили данные друг другу обещания поцелуем. И в этот раз поцелуй получился настоящим, страстным, глубоким, таким, о котором я мечтал.