Он и Она

POV Яна ------------- После того, как Джун пошел домой, Хён «прописал» мне постельный режим, и я хорошо поспала часа два. Какой заботливый у меня брат! Я с наслаждением потянулась в постели, и тут же тело отозвалось болью, словно по мне бульдозер проехался. Вся правая сторона болела. Не хило мне досталось сегодня, чудом не свернула себе шею, падая с мотоцикла. Я приземлилась на четыре конечности, пропахала землю, при этом умудрившись подвернуть правую руку, а потом скатилась в небольшой овражек перед каким-то магазином. Получив долю шишек и синяков, и ободрав кожу на руках и ногах, я подумала, что отделалась легким испугом, но теперь я чувствовала, что это не совсем так. Кажется, у меня сломано ребро. Я была в шоке, поэтому не чувствовала боли, когда брат с Джуном приехали за мной. Да и потом, когда мальчики охреначили меня новостью, как мешком с картошкой по голове, о бывшем, который раскатывает по городу в непонятных целях, я забыла про боль. А ведь действительно, что бывшему бойфренду, такому устроенному и счастливому в личной жизни, здесь надо? Разве он не должен жить счастливо с той девушкой? Он ведь хвастался перед нашей общей подругой, какая она верная и любит только его, «не то, что некоторые». Некоторые — это я, которая не соизволила приехать из Москвы, и поэтому «был повод подумать и понять, что я его бросила». И все обвинения в таком духе. Виновной в нашем расставании была только я. Я осторожно села на кровати, проверяя рукой ребра. Не думаю, что сломаны, как показалось в первый раз, но есть сильный ушиб, а может, и трещина. Надо будет сделать рентген, Джун говорил, что его мама — медсестра в городской больнице. «Вот чертова ограда! Кому она там нужна! Никакой пользы ведь от нее, стоит себе там, а люди с мотоциклов летают», — ругалась я, всовывая ноги в тапки. Конечно, в первую очередь виновата не оградка, а гадская Лада, в которой сидел гадский Андрей. Он идеально подошел под описание, данное Джуном. Он немного шепелявит, потому что у него между передними зубами щель, качок, «заболевший» Шварценеггером, мечтающий накачаться, как тот, и блондин. И речь у него колхозная, вечно говорит «кажись» и «слышь». Он еще в начале нашего знакомства говорил «колидор» и «польта», вместо «коридор» и «пальто», не считая таких слов, как «ложить» и «поклал». Пока я не отучила его. Зачем ему нужно следить за нами, тормозить Джуна, чтобы спросить какую-то хрень, а потом еще пытаться сбить меня? Для чего ему все это? Наши дороги разошлись еще восемь лет назад и я не желаю, чтобы они пересеклись вновь. Я открыла верхнюю полку шкафа и достала оттуда болеутоляющие таблетки. Думала, что взяла их на непредвиденный случай, но уже на третий день пребывания здесь вынуждена принять их. Проглотив сразу две и запив водичкой, посмотрела с сомнением на презервативы, лежащие рядом с таблетками — взять или нет? Сегодня мы идем на «Пятьдесят оттенков серого», и это естественно, что после такого фильма мой мальчик захочет меня. Я улыбнулась своим мыслям. Вот он целует меня в самую сильную эрогенную зону — за ушком, я зарываюсь рукой в его мягкие рыжие волосы, а другая рука уже под футболкой, я сажусь на него сверху, а он гладит мои ножки, медленно продвигаясь ладонями все выше… Недолго думая, сгребла с полки презервативы и засунула к себе в сумку. Джун хочет меня, я хочу его, так почему бы и нет? И тут же я сама себе поразилась — как я могу быть такой циничной? Ведь с Джуном у меня все началось с взаимной неприязни. Он обозвал меня, я решила отомстить. Но потом я увидела, что парень начинает влюбляться в меня по-настоящему, и хоть это и было целью мести, я сама попалась в коварные сети любви. Теперь у нас все взаимно. Но все произошло так быстро. Никакого флирта. Я лишила любимого мальчика всего того, с чего начинается любовь. Это походы в кино, легкие поцелуи, прогулки под луной, невинные прикосновения, взаимное желание провести ночь любви в красивом сказочном месте… Я должна вернуть ему это. Если не вернуть, то хоть исправить. Я опять залезла в сумку, вынула разноцветные прямоугольники и забросила их на полку. Еще рано. И все же, я ведь через месяц уеду, так что для такой ситуации нормально. Моя рука потянулась наверх, я вытащила яркую упаковку «с банановым вкусом» и сунула в сумочку. Ну нафиг эти метания по поводу правильности! Пусть на всякий случай валяется. И вообще, современная девушка должна иметь при себе такие вещи. С тем же Андреем мы шли к этому годами… Конечно, это громко сказано, но два года с нашего знакомства все же прошло. Мы были малолетками, и все для нас было в первый раз. Вот пример, как может измениться человек. Скромный, милый мальчик, которого обожали все, даже мой отчим-педофил, превратился в подлого изменника, гада и почти убийцу! Тяжко вздохнув, ибо каждое движение отдавалось болью где-то под ребрами, я выбрала наряд для похода в кино — темно-синее платье и туфельки на каблучках. Сегодня я хотела быть особенно красивой и привлекательной в глазах Джуна. Придется потерпеть несколько часов гадские каблуки, без них платье не смотрится. Раны на ногах я прикрыла черными колготками, а на руках — жакетом. Я вылезла в коридор и постучалась в комнату Хёна. Брат придирчиво осмотрел мой прикид, как модельер манекенщицу перед показом мод, и, приподняв одну бровь, поинтересовался, на какой концерт классической музыки я собралась. Оказалось, что в их провинциальном городке никто в кинотеатр подобным образом не одевается. Я озадачилась, ведь платье было из разряда повседневных. -Перестань сказать, — изрек Хён на одесский манер, — ты будешь выглядеть старше Джуна лет на пять. -У вас в городе совсем платья не носят? — удивилась я, — ну и в чем мне идти? В шортах? И потом, я и так старше Джуна. В дверях появилась тетя Зоя и встала на мою защиту: -Это ты перестань сказать, Дже Хён! Да кто в этом городе в моде разбирается? — тетушка даже подбоченилась, и я поняла, что пора сматываться — мать с сыном вновь затеяли перепалку, — Яночка, не обращай внимания на этого балбеса, только и знает, что торчать за своим компом! Ты выглядишь просто потрясающе! Но худенькая, пойдем, я тебя пирожками накормлю. -Спасибо, тетя Зоя, — я была благодарна поддержке, — но я не голодная. -Ты с утра ничего не ела! — возмутилась тетя Зоя, — завтрак вот пропустила, а кушать надо! И в чем твой дух держится? Разве что ветром не уносит! — припечатала тетушка, и, схватив меня под белы рученьки, потащила на кухню. Пирожки были очень вкусными, а тетя Зоя болтала без умолку, пока я ела. Она была бы просто находкой для шпиона. Пока я жевала пирожок, тетушка поведала о том, как рос Дже Хён, начиная с его рождения, и до сего момента. Особенно меня позабавил «Дневник малыша», в который тетя Зоя, став матерью, записывала все, что было связано с взрослением сына, большинство записей были смешные, и мы ухохотались. Не знаю, как у меня ребра от смеха не вылетели, когда я прочитала такую запись: « У Хёна поднялась температура. Долго не знала, как измерить ее, поставить градусник никак не получалось, и только потом я вспомнила про один метод — вставила градусник ребенку в зад». Как раз в этот момент ребенок, то есть Хён, с хмурым выражением лица зашел на кухню, и меня постиг еще один приступ неконтролируемого ржача. -Спасибо, тетя Зоя, — хихикая, сказала я, — я бы еще посидела с вами, но надо уже выходить. -Ладно, иди, — разрешила тетушка, пряча «Дневник» подальше от Хёна, который с подозрением смотрел то на мать, то на меня, — и иди в этом платье! Джун будет в восторге! Мне пришлось в срочном порядке ловить свою челюсть. Откуда тете Зое известно, что я встречаюсь с Джуном? Хм, не так проста моя тетя, как кажется. Все замечает и все слышит. -Кстати, Яночка, — позвала меня тетушка, — я нашла тебе отличного жениха, не хочешь познакомиться? Моя многострадальная челюсть опять чуть не улетела на пол, но я быстро взяла себя в руки: -Тетя Зоя, я не хочу жениха! -Просто познакомься с ним, он очень хороший человек. Ничего, если я его завтра в гости приглашу? — тетушка, кажется, вовсе не шутила. -А как же Джун? — ошалело спросила я. -Джун твой — детсад на лямках, милая девочка, — снисходительно улыбнувшись, сказала тетушка, — с Джуном, я надеюсь, все несерьезно. А этот жених — совсем другое дело. Ты сама все увидишь завтра. Святые угодники! Меня собрались сватать. Божечки, что делать-то, а? В растрепанных чувствах я выбежала из кухни, схватила сумочку и выскочила на лестничную площадку. Нет, ну честно! Это уже какой-то перебор. То бывший убивать приехал, а теперь еще и замуж выдать вознамерились. Нужно избежать этой встречи с женихом любой ценой! С Джуном мы договорились встретиться возле подъезда. Спустившись вниз, я увидела его сидящим на лавочке и роющимся в своем сотовом. Но вот он взглянул на входную дверь, увидел меня и тут же направился навстречу. Опять на нем эти сексуальные штаны с карманами, отметила я, вспоминая вчерашний вечер у реки. -Ты такая красивая сегодня! — сказал Джун, робко обнимая меня. Я обхватила его шею руками и прижалась к нему. Я не хочу с ним расставаться. Не хочу никакого жениха. И вообще, замуж по любви выходят, может, это и консервативно, и может, я раньше думала по-другому, но, встретив Джуна, все мои убеждения канули в лету. Вдохнув такой знакомый аромат парфюма моего мальчика — апельсин и лаванда, к которому примешивался запах морского бриза, я почувствовала себя намного лучше. Даже повеселела, взяла Джуна под ручку и мы направились к кинотеатру. Каждый шаг отдавался нытьем под ребрами, и я почти висела на парне. Вскоре он стал на меня странно поглядывать. Где-то на половине расстояния до Дворца Культуры, где шел фильм, Джун не выдержал и спросил: -Что с тобой? Ты так странно идешь, может, это из-за сегодняшнего падения с байка? -Ага, — ответила я, — я как раз хотела тебя спросить, может ли твоя мама устроить мне прием у рентгенолога в вашей больнице… Видишь ли, думаю, у меня что-то с ребрами. -Очень сильно болит? Думаешь, у тебя перелом? — сразу остановился Джун и начал разглядывать меня, как будто сам был рентгеновским аппаратом, — где болит? -Тут, — показала я на бок, — так это можно устроить? -Конечно! Она тебя проведет, как раз познакомитесь, и я пойду с тобой, — ответил Джун, — хочешь, я устрою все на завтра? -Да, конечно, — согласилась я, ведь завтра тетя Зоя решила пригласить какого-то жениха, наверняка старпёра, и любая возможность сбежать из дома годилась. Только вот Джун со своей чрезмерной заботой и беспокойством обо мне — с ним-то как быть? Не успела я про это толком подумать, как парень предложил пойти обратно, уложить меня в постель, а самому просидеть весь вечер у кровати. -Джун, это всего лишь ушиб, не будь как Хён, он мне уже прописывал постельный режим, — взглянула я умоляюще на парня, на лице которого отобразились разные переживания. -Я волнуюсь за тебя, — безнадежно вздохнув, ответил Джун, — ты не понимаешь? -Я тебе так нравлюсь? — улыбнулась я. Раз я кокетничаю, то со мной точно ничего серьезного. Парень густо покраснел, это было заметно даже через его смуглую кожу, и опустил глазки на свои ботинки, потом перевел взгляд на меня и сказал: -Очень нравишься, поэтому я так за тебя переживаю. -Не надо, Джу-ун, — я встала на носочки и обняла его за плечи, — какой ты высоченный! Метр восемьдесят, наверное? -Метр восемьдесят три, — машинально поправил парень, обнимая меня за талию, потом спохватился и переместил свои руки чуть повыше. -Перестань обращаться со мной, как с хрусталем, — разозлилась я. Мне очень хотелось, чтобы он обнимал меня, особенно сейчас, когда тетушка задумала выдать меня замуж, а по городу ездит маньяк на Ладе. Все это не радовало. -Ладно, — согласился Джун, — но если будет больно, ты сразу скажи! В вестибюле кинотеатра толпились люди, в основном парочки. Веселая компашка хорошо выпивших мужиков у кассы требовала билеты, мешая окружающим своими пьяными криками и создавая очередь, которая никуда не двигалась, но появилась резвая бабенка-уборщица и быстро разогнала шваброй зачинщиков беспорядка, грозя вызвать полицию. Мы купили билеты на места в последнем ряду и прошли в кинозал с паркетным полом, лепниной на стенах и мягкими креслами. Зал постепенно заполнялся людьми, почти все места были заняты. Скоро погас свет и на стенах зажглись маленькие светильники, атмосфера в зале сразу переменилась, стало тихо, поскрипывали кожаные сидения, покашливали люди, парочки шептались между собой. Джун вытянул длинные ноги, нашел в темноте мою руку и переплел наши пальцы. Долгожданное кино началось. Мне не понравился актер, который играл главного героя. В книге он описан как красавец, чуть ли не греческий бог с «медными волосами, свободно падающими на лоб непокорными прядями, высокий и стройный», а в фильме его играл какой-то кучерявый тип карликового роста. Да и не очень юная актриса не дотягивала до должного уровня. А когда так называемый Кристиан Грей сказал Ане с как бы хищным видом, что «он не занимается любовью, он трахается жестко и грубо», меня разобрал смех. Джун первое время при эротических сценках стеснялся, отводил взгляд от экрана, и косил глазками в мою сторону. Потом заметил, что парочка через два кресла от нас вовсю обнимается и целуется, и устроил свою руку у меня на плечах. Другая его рука перекочевала с моей ладони на внутреннюю сторону бедра, а я к концу кино умудрилась залезть под его футболку. Несколько раз наши губы встречались в поцелуях, от которых у меня шла кругом голова. Мне безумно хотелось Джуна, хотелось здесь и сейчас, в прямом смысле слова не отходя от кассы. Иногда я позволяла себе слегка коснуться мягкой ткани штанов Джуна в области ширинки, где изнывал от напряжения, требующего разрядки, его член, и тогда по моему телу разливалось приятное жжение. Несколько человек ушли посередине фильма, но мы просидели до конца, сходя с ума от близости друг друга. Неумелые ласки Джуна в темноте кинозала были такими возбуждающими, мне казалось, что вот еще немного и я сгорю от страсти. Я теряла голову от прикосновений парня, хотелось стянуть колготки и ощутить его пальцы на голой коже бедра, и выше, выше... Когда фильм кончился и мы вышли из зала, Джун вдруг спросил: -Если бы у тебя был выбор, как у этой девушки, подписать контракт и жить в роскоши, или расстаться с этим миллионером, но зато не опасаться быть наказанной или выпоротой, ты бы что выбрала? Я подумала и ответила: -Все дело в том, что она ведь любила его. И ей не были нужны его деньги. Там дело было не в выборе между роскошью или беднотой. Но если бы передо мной встал такой выбор, то я бы давно сбежала от него, сверкая пятками. -Почему? — спросил Джун, вновь обнимая меня, — разве некоторые девушки не любят такой секс? По-моему, ей все нравилось. -Я терпеть не могу, когда надо мной издеваются, — сказала я, вспоминая гадкого отчима. Наверное, я как-то внутренне сжалась, потому что Джун это заметил и тихо спросил: -Этот гад бил тебя? Конечно, он имел ввиду бывшего, но проклятые воспоминания уже всплыли образами в моей голове, я отстранилась от парня и съежилась, обхватила себя руками и отвернулась. -Нет, не бил, правда мы дрались пару раз, — призналась я, — я просто противница любого насилия. Хоть в шутку, хоть всерьез, насилие есть насилие, как ты его не назови и под какой красивой оберткой не подай. Это не может быть приятно. Удар есть удар, хоть шлепком назови, от этого он ударом быть не перестанет. -Я вообще не представляю, как можно поднять руку на девушку, и этот Грей — больной псих, по которому палата плачет, — сказал Джун, — кстати, куда бы ты хотела сейчас пойти? -Не знаю, — ответила я, — странный фильм. Оставляет какое-то тяжелое чувство после просмотра. Эта его пыточная комната, все эти наручники, флоггеры, но даже не это. Не могу подобрать правильных слов. Действительно, сценки, снятые в «игровой комнате», были какими-то давящими, да и общая атмосфера фильма показалась мне безысходной. Только один момент порадовал — когда Ана и Грей летели в Сиетл на вертолете под песню Элли Голдвин «Love me like you do». -Да еще в фильме ничего толком не раскрыто, например, почему Грей боялся прикосновений. То, что его мать была шлюхой, этого не объясняет, — продолжала я, пока мы переходили площадь, уже освещенную фонарями, — тот, кто не читал книгу, вряд ли понял вообще что-нибудь. -Наверное, его в детстве били, — предположил Джун и взял меня за руку, — пойдем посидим в кафе, здесь недалеко. -И не только били, еще и отчим его насиловал, — вздохнула я, — насилие порождает насилие. И у Грея была гаптофобия — боязнь прикосновений. Поэтому он не разрешал Ане трогать себя. Пойдем куда скажешь, сегодня ты рулишь. -Ну я уж точно не доминант, — улыбнулся мой мальчик, — не имею права тебе приказывать. Я силой воли отогнала от себя гадские воспоминания, и быстро взяла себя в руки. -Книга, конечно, лучше, — сказала я, — знал бы ты, что Эрика Леонард писала фанфик, и вот во что вылились ее труды. -Так фильм снят по фанфику? — удивился Джун, — первый раз слышу такое! -Я тоже. Но читала на литмире, что изначально был написан фанфик в трех частях, а потом уже его отредактировали и издали книгу, а по книге и кино сняли, первую часть. Болтая о книгах, фанфиках и фильме, мы дошли до уютного кафе. Джун оказался поклонником фанфиков, особенно ему нравился гет с экшеном. И перечитал он всего немало. Книги он тоже читал, чему я удивилась, и в них наши вкусы совпадали. -А с тобой, между прочим, есть о чем поговорить, — заметила я, садясь в плетеное кресло за столик под белым навесом, — сейчас мальчики не очень увлекаются литературой. -Наверное, я исключение из правил, — ответил Джун, садясь напротив, — это Хён меня приучил к книгам. Ну еще бы, кто бы сомневался. Я про себя усмехнулась и поаплодировала Хёну. Кафе освещалось мягким светом, льющимся из светильников под потолком, и это создавало интим и желание сидеть здесь долго и говорить на разные темы. Джун заказал нам по чашке кофе, отдельно принесли молоко. Видя, как я сыплю в кофе сахар, парень поморщился. -Сколько ты туда положила? — с непередаваемым выражением лица спросил он. -Пять ложек, а что? — захихикала я. Почти у всех сначала такая реакция. -Брр! Ненавижу сладкое, — признался Джун, скривив губы, — как ты можешь это пить? -Это вкусно, — сказала я и отпила почти полчашки за раз. -Это ужасно! — поразился Джун и сделал малюсенький глоточек из своей чашки. Так вот почему он вчера за завтраком не ел блинчики моей тетушки. -Боже, и как ты так горько живешь-то? — вопросила я, и с сожалением посмотрела на Джуна. -Говорят, сахар — страшный убийца коллагена, — сказал Джун и мы засмеялись. Погода стояла теплая, фонари тускло освещали дорогу через проспект, большинство посетителей кафе уже разошлись, а мы все говорили и говорили, и не могли отвести взгляда друг от друга. Джун придвинулся поближе ко мне, и старался, будто случайно, задеть меня. Знал бы он, как я хотела его прикосновений, которые сладко обжигали меня, а глядя на его пухлые губы, я представляла, как они скользят по моей коже, и от этого внизу живота все переворачивалось. -Можно, я сфоткаю тебя на телефон? — спросил Джун, — просто ты очень красивая в этом освещении. -Просто вчера ты ревновал к Хёну, который фоткал меня во всех местах, — засмеялась я, — давай. Джун достал смартфон и сделал несколько снимков под разным ракурсом. Потом показал мне все и добавил: -Вот этот самый лучший, я поставлю его на телефон, на заставку. Я стала разглядывать фотографии. Вот я в профиль, вот нос задрала, вот с чашкой… А там еще кто? Я увеличила фото и присмотрелась. За деревянной оградой кафе кто-то несколько раз попал в кадр. Вот черт! Блондинистые волосы, бицепс торчит… -Джун, пойдем отсюда! — прошептала я, показывая на лишнего человека на фотке, — и быстрей. Хорошо, что мы сразу расплатились. Я подхватила сумочку, а Джун — меня под руку, и вместе мы быстро покинули кафе, которое мне так понравилось, из-за этого дебила Андрея, спалившего себя, не вовремя высунувшись из кустов. -Пойдем ко мне, — предложил Джун, — посмотришь, как я живу. Хотя… давай пойдем к тебе, наверное, ты устала? -Что, трусы грязные по комнате валяются? — сострила я, пихая парня под бок, отчего он, наверное, опять покраснел. -Да вроде нет… Там другое, — ответил Джун, улыбнувшись, — понимаешь, я там Ли Да Хи понавешал. -Твоя любимая актриса и певица? -Только актриса, поет она как бы… не очень, если честно, и мне больше нравится хеви метал, или джей рок*, я вон даже волосы в рыжий перекрасил. Это Хёну нравится корейская попса. -Пойдем к тебе, если можно, — я вдруг подумала, что если гадкий Андрей и следит за нами из каких-нибудь кустов, то пусть видит, что он тут к чертям никому не нужен. Пусть видит, что не только он имеет право на новую жизнь, и что меня тоже любят. -Пойдем, можно, — Джун уже привычно пристроил свою руку у меня на плечах и привлек к себе. Не знаю, почему, но с Андреем я ненавидела ходить таким образом, но с этим парнем все по-другому. Мы вошли в темный и немного страшный подъезд Джуна. Пришлось включить свои сотовые, чтобы использовать их как фонарики. Слишком высока была вероятность споткнуться и свернуть себе шею. -А твоя мама дома? — спохватилась я. -Нет, — покачал головой Джун, — она работает по две-три смены, а все этот козел виноват. Впервые Джун говорил о чем-то личном со мной. Я знала от Хёна, что как только они переехали из Семипалатинска сюда, отец Джуна ушел к другой женщине и бросил жену с десятилетним сыном выживать одну в новом городе. Хён говорил, что Джун ненавидит отца за это. И еще я знала большой-большой секрет — отец Джуна, военный в чине подполковника, работал раньше на полигоне в Курчатове вплоть до его закрытия, до 1991 года. Больше мне Хён ничего не рассказал, справедливо полагая, что если Джун решит мне что-то поведать, то сделает это сам. Джун отпер входную дверь и мы вошли в темную прихожую, через секунду озарившуюся светом. После темноты подъезда яркий свет ослепил меня, и мой нос поприветствовал грудь парня. Меня вновь окутал этот с ума сводящий аромат лаванды и моря. Джун обхватил меня за плечи, мои руки потянулись к его шее, и мы страстно прижались друг к другу. Целуясь и обнимаясь, мы кое-как дошли до его комнаты в конце коридора, парень пинком открыл дверь, и, не переставая целовать меня, потянул меня на кровать. Я толкнула Джуна и он сел на свою постель, я бросила сумку рядом и оседлала парня. Я сидела на Джуне, прямо на его напряженном члене, и чувствовала, как горячая волна прокатилась по моему телу и сосредоточилась в одной точке, внизу. Парень сходил с ума от желания, сначала робко, а потом более уверенно гладил мои бедра, продвигаясь руками все выше, так, как я видела это в своих мечтах. Я нежно поцеловала его за ушком, провела губами по скуле и горячим губам, внизу живота стало больно и жарко от дикого желания. Джун двинул бедрами мне навстречу, и я сильнее прижалась к парню, двинувшись в такт с ним и застонав от наслаждения. Джун накрыл мои губы своими и мы слились в страстном поцелуе, я просунула руки под его футболку, ощущая жар его тела и дрожь, которая пробежала по его спине. Глаза парня затуманились, и он прошептал, как в бреду: -Я хочу тебя… Люблю тебя… Я зарылась руками в его рыжие мягкие волосы и немного отодвинулась от него, разглядывая его лицо. Он такой сексуальный, он такой красивый, у него чудесные раскосые миндалевидные глаза, да он хоть сам знает, что он ходячий секс? Я не могла больше ждать. Я сойду с ума, если я не получу его здесь и сейчас. Толком не соображая, что делаю, я обвилась вокруг Джуна, как лоза, и повалила его на кровать. -Прямо сейчас, — прошептала я на ушко удивленному парню и ахнула, когда тот ловко перевернул меня и оказался лежащим на мне.