Never Let Me Go

Я шумно сглотнул, одновременно пытаясь отогнать наваждение, которое нахлынуло на меня при виде мокрого Стайлса, и делая для него вид, что я страшно испуган. - О чем это ты? – самое лучшее, что можно сделать в этой ситуации – отрицание самых очевидных фактов. В голове крутились мысли вроде «Ты невиновен, пока не доказано обратное» и «Отрицай, отрицай все!» Не то чтобы Гарри мог сделать мне что-то – ну, знаете, причинить боль, ударить, что-то подобное – нет, конечно же, нет, мы ведь друзья, да и мы оба отлично знаем, что никакого страшного преступления я не совершил, однако какую-нибудь мерзенькую пакость он был вполне способен осуществить. Тем более что в последнее время ничего такого не происходило, и наше сосуществование было практически идиллическим. Собственно, это и было самым пугающим – он явно что-то замышлял, и сказать, что меня это не настораживало – значит признать свою беспечность, что вовсе не соответствует действительности. Поэтому, сидя на стуле, за кухонным столом, я спокойно держал в руках нож и вилку и неторопливо разрезал яичницу на кусочки, отправлял их в рот и тщательно пережевывал. Разумеется, головы я не поднимал и на дверь не смотрел. - Томлинсон! Прекрати делать вид, что ты не при делах и ничего не знаешь! Разделавшись с яичницей, я взял в руки чашку с чаем и, подняв голову, сделал удивленный вид, и невинно похлопал ресницами: - Гарри, ты чего не завтракаешь? Остынет ведь, будет невкусно! – на расстоянии 2 метров я слышал его гневное сопение. Это не передать как мило, правда – не дыхание, прерывистое, тяжелое, а именно сопение, то ли как ребенок, то ли спящий щенок. Он и когда спит, так же дышит, кстати. - Чего я не завтракаю? Ты спрашиваешь, чего я не завтракаю? Мне холодно, хотя бы поэтому! - Интересно… Когда температура твоего тела понижается, у тебя перестает открываться рот? А есть что-то такое для конечностей? Я бы тебя замораживал и спокойно жил иногда, м? - Луи! Ты же не отвертишься, ты понимаешь? - От чего? – снова невинно смотрю на него. – И, кстати, если тебе холодно, почему ты не переоденешься? Стоять в мокрой одежде не слишком приятно, насколько я знаю. Или ты решил закаляться? Похвально, но это делают вроде бы не так. Главное в этом деле – не перегнуть палку с непониманием и валянием дурака, потом как после можно будет и вызвать серьезную обиду у него. Неожиданно Гарри прошел на кухню и сел на соседний стул. Я с опаской покосился на него, ожидая его дальнейший действий. Тот же, как ни в чем не бывало, взял приборы в руки и начал есть давно остывшую еду. Продолжая наблюдать за ним боковым зрением, я встал из-за стола и подошел к чайнику, чтобы долить из него горячей воды в чай. Конечно же, он остыл, пока я «будил» Гарри. Впрочем, как и вода в чайнике. Нажав на кнопку, чтобы он закипел вновь, я повернулся лицом к Гарри и… Лучше бы не поворачивался. Почему? Потому что я увидел Гарри в прыжке, я бы даже сказал - в полете. Инстинктивно я хотел пригнуться, отойти, убежать, но почему-то только отошел немного от тумбы, на которой стоял чайник. - Стайлс, что ты де… Ну, как вы понимаете, он прилетел. В меня. Вернее, на меня. В тот момент, когда он это сделал, в голове вспомнились все школьные знания по физике – ну знаете, с какой силой он сейчас прилетит, если он весит столько-то. Но в который раз понял, что физика – абсолютно бесполезна, потому что, даже зная численные данные, я представить себе не мог, как это будет ощущаться. Мы упали. Точнее, он в меня сначала врезался, я пошатнулся, ноги подкосились, и мое тело благополучно шлепнулось на пол, а Гарри приземлился на меня. В общем-то, ему было довольно мягко и комфортно, в отличие от меня. Впрочем, ему отомстила моя чашка с чаем, которую я выпустил при падении, и сам чай, благополучно пролившийся на его футболку. - Ох, теперь она окончательно испорчена! Жаль-то как, - он тяжело выдохнул и уронил голову ко мне на грудь. Я поджал губы и, задумчиво глядя куда-то влево вверх, ненавязчиво поинтересовался: - А меня тебе, случайно, не жаль? Хазза поднял голову и сделал невинное выражение лица (мое коронное, между прочим!): - Тебя? Жаль? А тебя почему? - Вообще-то, я упал. Отлично, Луи, ты просто молодец, а главное – удивительно красноречив. - Упал? Больно? Что-то случилось? – невинное выражение лица переросло еще и во вселенскую заботу. Гарри выдавали только подрагивающие уголки губ да искорки в глазах. Ну, погоди, чертенок, я тебе еще покажу веселье. - Да, представляешь. Встал я, значит, чаю себе налить, поставил чайник, стою спокойно. А тут поворачиваюсь - прилетает в меня какое-то лохматое и мокрое, мать его, чудовище. Представляешь? И вот я упал, а оно лежит сверху. И слазить, как я понимаю, вовсе не собирается. Так и лежу. Сквозь серьезность Стайлса все же пробился, наконец, смех, и он начал неудержимо смеяться. Скорчив обиженное лицо, я отвернулся. Он, сразу же посерьезнев, внимательно на меня посмотрел. - Что, правда, больно? Нет, ты не думай, что я купился на твою обиду опять, но мало ли, с тобой что случится, а я виноват буду. - Нет, не болит, только давит. - Что? - Ты, Гарри, не поверишь! – он снова улыбнулся. - Вот и отлично. Тогда все хорошо, - сказал он и, поерзав на мне, улегся поудобнее, словно собираясь спать, и затих. И вот тут-то я осознал всю эпичность ситуации – Гарри, лежащий на мне сверху, во все еще мокрой футболке и трусах, да еще и вовсе не собирающийся с меня вставать, как я понимаю. Кровь хлынула к низу живота, сразу стало жарко, душно и очень тесно. - Гарри… - глухим, сиплым голосом я позвал того, кто создавал мне маленькие неудобства, с каждой секундой грозившие перерасти в довольно таки крупные. – Ты не хочешь встать? Он поднял на меня свои зеленые глаза и, внимательно посмотрев в мои, спросил: - Встать? Пожалуй, нет, а что? Сейчас он все почувствует, черт, ну что это за дурацкая ситуация. - Точно? Подумай. Простудишься ведь в мокром, да и мне холодно, пол-то кафельный, без подогрева. - Ты мерзнешь? Что ж сразу не сказал! – пожалуй, это волнение было искренним. Он начал было вставать с меня, но тут я почувствовал, что не один мой организм был рад столь близкому контакту. Что за черт? Он, видимо, тоже это почувствовал, потому как быстро встал, обернулся ко мне спиной и, повернув голову, уже в движении, крикнул: - Я…Я быстро, мне н-надо… Переодеться… Я поднялся с пола и потряс головой. Решительно, это утро преподносит мне все больше сюрпризов. Надо быстро подумать о чем-то отвлеченном, иначе это может плохо кончиться. Я вздохнул и опустил взгляд на свои штаны: - Ну, какого черта же, а? – со стороны выглядело, наверное, комично, но меня все равно никто не слышал. Внезапно раздался резкий громкий щелчок. Чертов чайник закипел.