Never Let Me Go

*За неделю до описанных ранее событий* - Луи? Луи, ты дома? – хлопнула входная дверь, звякнули небрежно брошенные на тумбочку ключи – Гарри Стайлс вернулся домой. Однако, ответа не последовало, а свет не горел. - Неужели до сих пор где-то гуляет? – в гостиной было пусто, а телевизор молчал. Ни в одной из других комнат парня тоже не оказалось. Гарри достал телефон и, набирая номер друга, заглянул к нему в комнату. Возле кровати горела настольная лампа, а на кровати лежал Луи, обнимая подушку, а слева от него валялась забытая книга. Неожиданно у самого уха раздались гудки – я совсем забыл, что все еще не отключил вызов. Где-то внизу заиграла мелодия звонка Луи – хорошо, что не в самой комнате, не то это разбудило бы его. Я тихо нажал на сброс вызова и, словно завороженный, перевел взгляд на друга. Что-то в его лице манило к себе, завораживало, хотелось стоять и наблюдать вот так вот вечно. Я осторожно переступил через порог и вошел, наконец, внутрь. Я хотел и боялся, одновременно, подойти ближе к нему, еще и еще, стать вплотную, нагнуться, изучить его длинные ресницы, которые бросали тень на щеки. Правильные черты лица, тонкие и изящные, словно девичьи, руки, обнимающие подушку, были такими хрупкими, что казалось, сломаются от неосторожного прикосновения. Почему-то вспомнилось, как он болел. Ничего серьезного, просто обычная простуда, но с высокой температурой и постоянной слабостью. Тогда он казался совсем ребенком, смотрел на меня несчастным взглядом, а я шептал ему слова утешения, говорил, что я с ним, приносил ему чай и кормил бульоном, а потом убирал челку, что падала ему на глаза, с его лба. Он пытался не показывать, что ему было плохо, но это было так заметно, что его попытки смешили. Один раз я зашел к нему, а он, задумчиво глядя на меня, спросил: - Ты никогда не думал, что можешь умереть? Я опешил, но он так требовательно на меня смотрел, что не ответить я не имел права: - Ну, думал, конечно, но только никогда не принимал это всерьез. Ну, умру – тогда и буду печалиться, а сейчас – нет смысла, разве нет? - А если ты умрешь, так и не сделав главного? Хуже всего жалеть о том, чего не сделал, хотя мог, чем о том, что сделал. - Конечно, поэтому-то я и стараюсь жить на максимум, полной жизнью. Этого недостаточно? Он потер пальцами виски: - Не знаю… Никогда не бывает ничего достаточно, всегда нужно стремиться к совершенству, улучшать себя, свою жизнь. Ты согласен? - О, Господи, Луи, ну конечно. Только скажи мне, это на тебя болезнь так влияет? - Даже если так? Я вздохнул и улыбнулся: - Ты же понимаешь, что у тебя только простуда, которую мы сейчас лечим. Она не смертельна, поверь. Друг поднял на меня глаза и, саркастично искривив губы, сказал: - Что, серьезно? Я удивлен прямо. Я говорю в общем, понимаешь? Ситуацию представляю. - Лу, какой же ты ребенок, хотя и старше меня! Он обиженно фыркнул: - Тоже мне, взрослый нашелся. Тем более, что я поднял очень актуальную тему. С улыбкой кивнув, я отправился за бульоном для него, а когда вернулся, он уже спал. Так же, как и сейчас. Неожиданно я понял, что стою так достаточно долго. Нужно было просто и самому уйти спать, но у меня, почему-то, не выходило – по-прежнему не отводя глаз от него, я протянул руку и погладил его чудесную кожу – такую гладкую и мягкую, будто шелк. Не остановившись на этом, я поднял руку выше, перебирая пальцами пряди волос Луи, осторожно, чтобы не зацепить, не дернуть и не разбудить его. Я даже не хотел представлять, как это все должно было выглядеть со стороны, меня это не слишком-то и волновало – мы ведь друзья. Хорошие друзья, нам дозволено гораздо больше вещей, нежели другим. Неожиданно для себя, я наклонился к его лицу. Эти розовые губы так манили, а дыхание было таким теплым и приятным, что я коснулся своими его губ еще до того, как сумел осознать, что творю. К моему счастью, Луи не проснулся и не возмутился, так что никому об этом узнать и не довелось, ему - первую очередь, конечно же. Какой парень захочет крутить «броманс» с другом-геем? Обняв его за плечи, и все еще сохраняя его запах, я поднялся и вышел из комнаты, направившись к себе. Стоит принять душ, а затем – спать, ибо выходных всего неделя, а потом работа, работа и еще раз работа и ничто не поможет. Стоя в душе, я снова вспомнил о Луи и его чудесных глазах, улыбке. Какой же он… Я зашел к нему, напоследок, перед сном, но он уже не спал. - Хэй, привет, ребенок. Как ты? – он весело на меня посмотрел, а искорки в его глазах практически кричали о чем-то. - Сам ребенок! – возмутился я. – Я всего на два года тебя младше! - На три! - На 2,5 и все. - Я теперь понимаю, почему люди зовут тебя злым. Я покачал головой, но промолчал, сказав лишь «спокойной ночи» и вышел из комнаты. Какой он милый! На следующий день я понял, что с вечера так делать нельзя, ибо утром есть риск вспомнить свои сны и явно не обрадоваться. Ну нельзя любоваться таким красивым Луи, а утром не обнаружить готовности организма к реализации снов. Ох, черт. Неужели я правда хочу своего друга по группе?