Never Let Me Go

Момент был безнадежно испорчен, и я даже скрипнул зубами, от досады. Это же надо было – так не вовремя появиться! Да что она, совсем слепая, не видит, что люди заняты? Хотя бы минимальная наблюдательность ей не помешала бы. Но что толку сейчас говорить об этом, если все равно ничего не изменишь. С недовольным вздохом я вложил крупную купюру в кармашек и сквозь зубы произнес: - Сдачи не нужно, оставьте себе за чудесный сервис. Я все еще кипел от злости, но понемногу начал успокаиваться. Это все чертов день, все наперекосяк сегодня. Девушка сама была, по-видимому, совершенно не рада, что допустила такую оплошность, да еще и так бестактно повела себя. Реши мы пожаловаться на нее, ей явно светил бы поиск новой работы, но мне вовсе не хотелось это устраивать. - Вы свободны, - устало сказал я, и она заспешила прочь настолько быстро, насколько это было возможно, если не переходить на бег. Я перевел взгляд на Гарри и мгновенно все посторонние мысли вылетели из головы – у того в глазах стояли слезы. Ну, не то, чтобы он готовился зарыдать, но я знал его достаточно давно, так что понимал, что за эмоции он сейчас испытывает и в каком состоянии находится. Обычно так он выглядел при просмотре всевозможных мелодрам или драм, но там не только он пускал слезу. - Хэй, Гарри? - Что? – пробормотал он, не поднимая головы. - Все в порядке? - В полном. Идем отсюда, не хочу больше тут оставаться. - Как скажешь, пошли, - я запихнул свой телефон в карман и поднялся с места. Положительно, сегодня как-то во всем что-то не так, словно бы не клеится и не получается. Гарри шел, шаркая кедами о асфальт и низко опустив голову, а на все вопросы отвечал что ничего не случилось, все нормально. - Все нормально? Хаз, ну мне-то не ври, я же знаю тебя немногим хуже тебя самого. Еще пятнадцать минут назад ты выглядел и вел себя совершенно по-другому, и попробуй только отрицать этот факт, - сказал я, пристегиваясь ремнем и поворачивая ключ в зажигании. - Немногим хуже – это ты погорячился, - хмуро заметил парень, увлеченно глядя в окно, на мелькавшие за ним дома – куда угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Ну, ничего, до дома уже недалеко, а там я смогу выбить из него всю правду о его поведении, потому что я переживаю за него, действительно переживаю – что могло прийти в его кудрявую голову, какое сумасшествие, какие страшные вещи? Пока я загонял машину в гараж, Гарри, понятное дело, скрылся в доме. Маленький засранец, не мог подождать меня! А в самом доме, было тихо. Слишком тихо, между прочим, учитывая тот факт, что Стайлс был тут. - Гарри? – позвал я, однако ответа не последовало. Я прошел в гостиную, но там его не было, как, впрочем, и на кухне. - Гарри, ты тут? – я продолжал звать, поднявшись на второй этаж и направляясь в его спальню. – Я знаю, что ты тут, хватит прятаться! Я распахнул дверь, но когда я вошел, от моего воинственного настроения не осталось и следа. - Хаз, что с тобой? Парень лежал на кровати, свернувшись в клубочек, обхватив колени руками, опустив на них голову и закрыв глаза. При звуке моего голоса он даже не пошевелился, впрочем, я практически сразу понял почему – из его ушей спускались белые проводки наушников от айпода, который он держал, видимо, в руках. Я подошел и посмотрел на название песни, что крутилась на экране. Pink Floyd – Hey You. Это только усугубляло ситуацию – под эту песню парень мог уходить в депрессию надолго, пытаясь укрыться от проблем под теплым одеялом и грея руки о бесконечные чашки с горячим чаем или кофе, но все равно это не спасало, и в такие моменты приходил я, вытаскивал из под одеяла за шиворот, встряхивал, что-то бесконечно рассказывал, смешил его. В общем, всеми силами старался отвлекать его от мыслей, и он начинал улыбаться понемногу, потом осторожно шутить, а затем снова начинал заливаться смехом, и тогда это означало, что я все сделал верно. Только в этот раз я был вовсе не уверен, что именно такой метод сработает. - Гарри? – я легко провел пальцами по его спине, привлекая внимание. Надо сказать, я достиг своей цели на все сто процентов – если бы у него не было настолько плохое настроение, то он бы подпрыгнул и заорал, но вместо этого он лишь повернул голову и, вытащив один наушник, посмотрел на меня: - Что? Я вздохнул – ситуация оказывалась еще серьезнее, нежели я предполагал. Теперь его глаза были уже не просто на мокром месте, он вовсю плакал. Не рыдал, с воплями и захлебываниями, не хныкал, а именно плакал – слезы безостановочно скользили по его щекам, скатывались по шее и затекали под футболку, капали на покрывало, но ему было абсолютно все равно, что это мокро и не слишком приятно – этот взрослый ребенок был слишком расстроен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. - Хаз, ну что случилось? Ты ведь знаешь, что всегда можешь мне доверять, так в чем же дело? Почему ты не расскажешь мне, что тебя гложет? - Потому что не могу. Есть некоторые, - всхлип. – Некоторые вещи, которые я не могу тебе сказать. - Ты мне не доверяешь? – почему-то эта фраза больно кольнула где-то в сердце. Неужели я – вовсе не так ему нужен, как мне казалось? Может, я совсем не тот друг, который ему нужен? Или я ему надоел? Гарри покачал головой: - Нет, доверяю. Но это личное. Это слишком личное, я так не могу. - Ты можешь сказать мне что угодно, разве не помнишь? Я знаю о тебе все. - Нет, не все, - он плотнее обхватил свои колени руками, словно защищаясь от окружающего мира, людей и всего, что могло его обидеть. - Эй, иди сюда, - я сел на кровать и привлек его к себе так, что он полулежал на моих коленях, а я качал его, словно младенца. – Все хорошо, ты не должен меня бояться. Он прижался головой к моей груди, обхватывая меня за ребра как можно более крепко. - Мне страшно, - наконец сказал он. Сказать, что я удивился – значит значительно преуменьшить. Не то чтобы Гарри был бесстрашным, но каких-то крупных страхов у него никогда не было, кроме, пожалуй, волнения перед концертами, но покажите мне человека, который не боится выступлений перед несколькими тысячами человек? - Чего ты боишься, Хаз? Ты можешь мне сказать, - кажется, я произнес всевозможные вариации этой фразы столько раз, что и не сосчитать за сегодня, но это как раз и странно. Обычно Гарри сам рассказывает, что с ним, какие проблемы, и мы вместе решаем, что делать, а тут же… - Нет, не могу! – он упрямо помотал головой. – Ты не поймешь, осудишь и будешь смеяться! - Неужели ты думаешь, что я настолько тебя не уважаю, чтобы издеваться над твоими страхами? - Я… не знаю, - он тихо прошептал мне в грудь. Я сжал его крепче, зарываясь лицом в его кудряшки. Почему они так восхитительно пахнут, почему эта смесь – запах яблочного шампуня, немного пыли и, самый упоительный, запах его кожи – заставляет мое сердце сжиматься от сладкого наслаждения? - Тогда ты можешь сказать мне. Ты ведь все равно ничего не теряешь. Это же я, Луи, твой лучший друг. Если, ты, конечно, все еще считаешь меня таковым. Он оторвал свое лицо от моей футболки и посмотрел на меня взглядом, который должен был быть, наверное, грозным, но из-за заплаканных глаз он получился лишь крайне жалобным: - Совсем с ума сошел, Томлинсон? Кто, кроме тебя может быть таким… другом? – его запинка перед последним словом вызвала в голове бурю смутных догадок – словно я уже понял, что он хочет мне сказать, но все никак не могу выудить это из своего подсознания. – Именно в этом-то вся и проблема, черт ее подери. - Кого? – глупо переспросил я, все еще пытаясь понять, что же хочет мне подсказать мое подсознание. - Проблему, Томмо. Хотя, все равно без толку. Проще меня – так не будет проблем вообще. - Головой думай, ага? – шлепнул я его по тому месту, куда смог дотянуться, ориентировочно в район чуть пониже спины. - А что? Так будет проще и лучше, - он пожал плечами. - Ты сейчас получишь! – я уже приготовился как следует наподдать ему, но его губы расплылись в легкой улыбке. - Да шучу я, как я брошу тебя тут одного? Я еле слышно выдохнул – такая идея вполне могла прийти в голову Гарри, так что меня очень обрадовало, что он не рассматривал это даже как идею. - И все же, как насчет того, чтобы рассказать мне, что происходит? - Все дело в том, что… - В чем? – я поднял бровь, когда Гарри замолчал на полуслове. - В… дело в… тебе. Я немного обалдело на него взглянул: - Во мне? - Луи, не прикидывайся идиотом. Еще скажи, что ты не понял, о чем я. Да я понял. Диван в студии, лифт, машина, кафе… Слишком много для одного дня и только дружеских отношений. Видимо, я молчал слишком долго, потому что Гарри встал с моих коленей и отвернулся: - Вот видишь, я был прав – не стоило говорить тебе об этом. Можешь идти. - Я даже не собираюсь никуда идти, Хаз. Ты просто дурак. Маленький, глупый дурак. Он удивленно на меня посмотрел, повернув голову, а я запустил руку в его волосы и, притянув к себе, наконец коснулся его губ. Они были мягкие, теплые и сладкие на вкус – все те же, черт их побери, взбитые сливки. Первые секунд пять я не получал никакого ответа, но потом я ощутил его руки на своем затылке, и губы раскрылись, впуская вовнутрь мой язык. Сладость и жар кружили голову, хотелось больше, больше и больше, и только когда дыхание сбилось совершенно, я смог, наконец, от него оторваться. - Ну почему, почему ты молчал? – я не выдержал и поцеловал уголок его губ вновь. - А кто виноват, что ты такой недогадливый и непонятливый? – на его щеках все еще виднелись дорожки от недавно пролитых слез, но на алых губах играла коварная улыбка.