Never Let Me Go

Прошло около двух месяцев с тех пор, как мы с Гарри начали встречаться. Даже странно – как бы я не пытался приучить себя к этому слову, научиться с ним жить, называть Хаза своим парнем, но все же это было слишком странно для меня. Хотя я и предпочитал не задуматься над этим. Зачем задумываться, если все рано или поздно решится само, практически без моего вмешательства. Я задумчиво спускался вниз, в подвал, где у нас была оборудована мини-прачечная, и совершенно не воспринимал окружающий мир как что-то реальное. В последнее время, точнее, все это время, что мы были с Гарри, меня не покидало ощущение того, что это все сказка, нереальность, обман. Что стоит только подуть, и все рассыплется, словно перья, разлетится на осколки. Я слишком хорошо знаю жизнь, чтобы поверить в абсолютное и безвозмездное счастье. Я положил белье на полку, и начал рассортировывать его по кучкам, внимательно отслеживая цвета – Гарри ругался, когда однажды я, случайно, постирал его белые джинсы с зеленой футболкой. Ну что, вышли вполне милые салатовые брюки, очень подходили ему и так он дефилировал по дому, но на улицу он так и не вышел в таком виде. Правда, к тому же еще устроил мне скандал, истерику и зачитал правила «Как правильно стирать мои вещи». Гарри, ты чертова истеричка. Наконец, белье разложено по кучкам, но мне нужно проверить карманы, потому что однажды я умудрился постирать свои ключи, кредитки и довольно много налички, так что с тех пор я стараюсь проверять все и сразу, потому что в дом я попасть потом не мог, так и сидел на крыльце, пока мама не пришла, и не впустила меня, посмеиваясь над нерадивым сыном. Подумать только – вместо того, чтобы сидеть в родительском доме и ждать, играясь с сестрами, я приехал в день, когда никого из них не было дома, да еще и просидел три часа на морозе. Вывод – теперь я всегда проверяю и вытаскиваю все, что может быть, из карманов. Откуда у меня столько хлама? Я запустил руку в одни из моих брюк и вытащил оттуда ворох бумажек, какие-то записочки, конфетные обертки. Впрочем, если бы я был более аккуратен, я бы не был Луи, так что я только вздохнул, продолжая исследовать остальные вещи. В моих не обнаружилось ничего, кроме мусора и пары фунтов, поэтому я перешел к одежде Гарри. Тут дела пошли еще быстрее – его карманы были практически всегда пусты, что вовсе неудивительно – как туда еще можно что-то впихнуть, если твои брюки обхватывают тебя как вторая кожа? Максимум – засунуть телефоны да деньги. Наконец, из всей горы вещей остались только одни, его, Гарри, любимые, синие джинсы. Я проверил передние карманы, вытащил оттуда несколько фунтов, какую-то заколку для волос, и быстрым движением вытащил какой-то мусор из задних, уже почти выкидывая его, как вдруг нахмурился, увидев знакомую расцветку. Не может быть. Кажется, в тот момент я забыл и как дышать, и как существовать, в принципе. Я уронил джинсы на пол, даже не заметив этого, разжал руку и выпустил все, кроме одного-единственного чека, с прикрепленной к нему визиткой. Визиткой ювелирного салона. Нет, не так. С визиткой ювелирного салона, который продает только кольца, только обручальные, свадебные или кольца-обещания. И больше ничего. Хуже всего были две вещи – дата и слова, написанные синей шариковой ручкой на визитке. Дата – почти месяц назад. Это не могло быть мне – мы слишком мало с ним встречались, чтобы идти на такие серьезные поступки. Кто думает о кольцах, свадьбе и будущем, когда встречаешься только месяц с человеком? Значит, это должен быть кто-то другой, кто-то, кто забрал моего Гарри себе. Настолько, что тот делал вид, что встречается со мной, что любит меня, а сам просто игрался, прикрывался, желая скрыть свои отношения. Но кто же это? Неужели Кэролайн? Ну не Кара ведь. Может, кто-то из парней? Ну, не наши ребята. И не Ник. Кто? Кто это, черт подери тебя, Стайлс?! Но я получил ответ на свой вопрос сразу же – на визитке было написано «для Кэтрин» и номер телефона. Наверное, это именно она. Наверное, это именно ей. Я даже не знаю, что это, но выбор невелик, и каждый вариант хуже предыдущего. Господи, как смешно и абсурдно, как глупо, как… В моей голове не находится подходящих слов – что можно сказать, если… Я все же загрузил стиральную машинку вещами, и бессильно опустился на пол. Неужели все то, что я так бережно хранил и оберегал, все то, что я так тщательно выращивал у себя в сердце – все к черту, все зря. Неужели все это – ненастоящее? А как же ночи, которые он проводил тесно прижавшись ко мне, как же его стоны, его руки, сминающие простыни, жадные просьбы «Еще!» и отчаянные стенания? Как же это? Как так? В прострации я даже не заметил, что машинка достирала. Я достал эту часть белья, переложил ее в сушилку и заправил новую. В голове стоял туман, а воздуха не хватало. Я отчаянно пытался вдохнуть полной грудью, но получались только слабые всхлипы. Господи, что это? За что? За что? Какое счастье, что Гарри сегодня поехал к родителям, а я отказался, сославшись на усталость. Я и правда устал, утром дошло до того, что я просто не смог встать с кровати, настолько истощенным я себя чувствовал. Тогда он клятвенно пообещал, что вернется так скоро, как только сможет, но он уехал в десять утра, и вот уже далеко за полночь, а его нет и, судя по всему, не скоро будет. И это хорошо – я не уверен, что смог бы сделать то, что сейчас сделаю, при нем. Он бы не дал, он бы не допустил и помешал. Но его нет, я закончил стирку, как раз вовремя, а, значит, к его приезду домой, когда бы он это не сделал, меня тут уже не будет. Я достал из шкафа в нашей, нет, нет, моей спальне чемодан, и начал скидывать туда свои вещи. Конечно, все бы не поместились, да я и не думал об этом. Так, самое нужное, самое важное, все, что поместится в один чемодан. Потом, когда-нибудь, я вернусь за остальным. На мгновение я остановился, когда рука схватила футболку Гарри с моей полки. Это была его старая, я в ней иногда спал. Она была мне немного длинновата, но чуть узка в плечах, и Гарри любил шутить, что я в ней словно в мини-платье, на что всегда несильно получал по лбу и смеялся в ответ. Я кинул футболку в чемодан, утирая навернувшиеся на глаза слезы. Какой я дурак, зачем я это делаю? Зачем он это сделал? Неужели он просто мною игрался? Как так можно, я ведь живой человек, у меня есть чувства, я люблю его, люблю, Господи… Наконец, запихнув в карман телефон и наушники, я вышел из комнаты, таща за собой чемодан. Мне очень нравилась эта квартира, но жить так дальше, с ним, я не смогу. В нерешительности я остановился в холле – куда мне идти? Домой? Я не хочу слышать кружащих вокруг сестер, вопросы, расспросы и советы мамы и сочувствие от всей семьи мне тоже не нужно. К парням из группы я тоже не хочу – они сразу начнут вызванивать Гарри, спрашивать в чем проблема, и отчаянно совать нос, пытаясь нас помирить. Все кончено, я не хочу больше этого. Мне не нужна ложь, я не хочу жить и знать, что все, что мне говорилось – обман и откровенный блеф. Не хочу, я слишком от этого устал. Я ему верил. Я ему доверял! Гарри, я тебя люблю, а ты… Отель. Я сниму номер в отеле, где никто не узнает меня, мое имя и никому не скажет. Все равно у нас сейчас две недели перерыва. Позвоню менеджменту, пусть радуются – Ларри не нужно прикрывать, Ларри больше нет. И потом уеду куда-то, чтобы не искали. Чтобы не нашли. Мне нужно прийти в себя. Я захлопнул за собой входную дверь, заботливо положив свои ключи в горшок с цветами – туда, где лежали наши запасные. Теперь они мне больше не нужны. *** Гарри вошел в дом с радостным криком: - Я дома, - и его не останавливало ни то, что уже три утра, ни то, что в доме не горел свет. Он продолжал идти, подниматься по лестнице, напевая какую-то песню, и держа руку в кармане, словно что-то пряча там. Наконец, он дошел до их с Луи спальни и осторожно приоткрыл дверь. - Луи, просыпайся. Я должен сделать это сейчас, это важно. Сегодня ведь два месяца, как мы вместе. Уже три часа, как начался этот день. Я хочу… Я хочу, чтобы ты был со мной рядом всю жизнь. Я знаю, что это слишком маленький срок, я знаю, очень рано, но я понял это еще до наших отношений, просто не могу определить это, назвать. А сейчас знаю. Я люблю тебя, Лу. Люблю. Ты будешь со мной навсегда? Наконец, Гарри нащупал выключатель и комната озарилась мягким светом. Полупустой шкаф, с раскрытыми дверцами, выдвинутые в спешке ящики комода, пустая тумбочка у кровати. Гарри достал телефон и в панике набрал номер. «Абонент недоступен». Парень со стоном сполз по стене на пол, разжимая руку и выпуская никому теперь не нужный футляр с кольцом-обещанием.