Never Let Me Go

Эти две недели прошли для меня словно бы в тумане – я не мог ничего с собой сделать, чтобы перестать думать о нем. Какая-то часть меня требовала включить телефон, позвонить, попросить объяснить, что все значило, выслушать слова, что это просто шутка, розыгрыш, да что угодно. Но вместе с тем, я чувствовал, что не могу. Он слишком меня обидел, мне было слишком больно, чтобы делать какие-то шаги первым. К тому же, я не видел, чтобы он меня искал. Видимо, так ему было только удобнее – объясняться со мной не пришлось, и можно было свободно строить отношения с другой. Иногда я даже позволял себе подумать о ней. Кэтрин. Как она выглядит? Кто она? Чем занимается? Когда ты ее трахаешь, вспоминаешь ли, как это делал я с тобой? Думаешь ли обо мне? Конечно, нет. Я был всего лишь прикрытием, каким-то глупым и странным, но какая теперь разница, если она – твое будущее, а я – твоя надоедливая фанатка из прошлого. Ты ведь сам меня соблазнил, довел и влюбил в себя. Ты ведь сам говорил, что никогда-никогда не бросишь, а что же теперь? Ты ведь боялся, что в один день проснешься, а меня нет. Должно быть, тебе было крайне тяжело врать мне все это время. Браво, Стайлс. Нет, серьезно, браво, я никогда не думал, что ты умеешь так лицемерить. Тебе нужно вручить Оскара, поверь, ты его заслужил. От всей души апплодирую твоей игре и отчаянно ненавижу твой талант. Талантливый человек талантлив во всем. Это только напоминает мне о том, насколько я убог и бездарен. Первые дни я подумывал уйти из группы, но потом остановился. Смысл? Да и глупо это. Я не умею ничего больше делать, учиться – значит вновь заниматься ненужными и глупыми вещами, а просто ничего не делать?.. Для меня это нереально. Так что, у меня просто нет выбора, кроме как оставаться в группе. По крайней мере, хотя я и не знаю, зачем меня тут держат, но я хотя бы зарабатываю деньги и не сижу дома, да еще и могу петь. Так что даже слишком маленькая цена будет за все это в виде Гарри. Ежедневного вида Гарри. Гарри помолвлен. Гарри женат. У Гарри дети. Гарри с семьей. Челюсти свело. Господи, как я смогу это вынести, каждый день, каждый чертов день? Но я обязан, иначе как мне жить дальше вообще? Я буду сильным и отстраненным, иначе… Как бы там ни было, но пора было возвращаться в обычную жизнь – сегодня у нас должен был состояться концерт, это был первый раз, когда я должен был увидеть Гарри за последние две недели, и я чувствовал, как предательски дрожат ноги. Все это время я лежал в кровати, не распахивая шторы, лишь изредка заказывая в номер еду, да отлучаясь в ванную комнату. Это… было. А сейчас мне нужно было выйти в люди, отвечать на вопросы, улыбаться, веселить всех, при этом – видеть Гарри. Его счастливое лицо, его радость, его счастье. Как я смогу? Как я выдержу? Я сидел в такси и нервно ломал пальцы. Господи, зачем я это делаю, я ведь все равно не сдержусь, у меня все равно не выйдет ничего не показывать. Почему все так сложно? Почему ты так поступил со мной, Гарри? Почему? *** Гарри со вздохом покачал головой и выключил воду в душе. - Да иду я, иду! – проорал он в ответ на фразу за дверью. – За собой смотрели бы лучше, мамочки. Еще пятнадцать минут ушло у него на то, чтобы минимально высушить волосы и натянуть первую попавшуюся одежду. Какая, в сущности, разница? А на концерте их все равно переоденут. За дверью снова послышался крик, на этот раз Зейна: - Стайлс, не заставляй меня стаскивать тебя силой! - Можно подумать, в первый раз, - буркнул я, но все же направился на кухню, откуда раздавались голоса. Последние две недели были худшими в его жизни. Не в последнюю очередь потому, что не только он ненавидел себя, но и окружающие тоже не испытывали особой любви. Конечно, он понял, почему Луи разозлился и ушел, но считал, что это пройдет и парень вернется уже на следующий день, тем более что остальных ребят никто не трогал, менеджмент, то есть, и он был уверен, что все нормально. Однако когда парни начали названивать Гарри и спрашивать, почему Луи не отвечает, где он и что, тот понял, что что-то не так. Это был всего второй день, но он сходил с ума, и не в последнюю очередь потому, что с Томлинсоном могло что-то случиться. Парень обзвонил все больницы, госпитали, отделения полиции и даже морги, но его любимого нигде не было. В отелях же информацию выдавать отказывались категорически. Мама Луи взяла трубку только один раз, сказала лишь «Не звони мне, я не знаю, где он, а даже если бы знала – не сказала», и парень понял, что дело принимает серьезный оборот. Звонок менеджменту только подтвердил догадки – они знали, где Луи, но говорить не собирались. И тогда Гарри сдался. Он решил ждать, пока не придет день концерта, ведь Луи все равно не увильнуть от выступления. Ведь так же? Он залег в доме, и парни поселились на время с ним – другого способа контролировать его не было – и следили, чтобы он ел, функционировал и не уходил в себя. Ну, несильно, по крайней мере. И они старались, правда, старались. Кто же виноват, что они не Луи? Кто виноват? *** Когда я зашел в нашу гримерку, я на миг забыл, как дышать. Гарри стоял тут, такой красивый, такой родной и чудесный, как и обычно, и если бы он не шевелился еще секунды две, я бы бросился ему на шею, прощая все, что только можно и нельзя, лишь бы снова иметь возможность быть рядом с ним. Но он повернулся, поднял на меня глаза, и я увидел, что там словно зажегся свет. Также, беглым взглядом, я отметил его неряшливый вид, круги под глазами, и отметил про себя, что эта Кэтрин не слишком-то занимается внешностью своего будущего мужа. - Привет, Луи, - он сделал шаг ко мне навстречу, и я кивнул в ответ, разворачиваясь к зеркалу, чтобы поправить челку и не смотреть на него. Он остановился на полушаге, хлопая глазами в растерянности. Серьезно? Думал, брошусь на шею? Смешно. - Мне кажется, им нужно побыть одним, - тихо заметил Зейн, и вся троица быстро покинула гримерку, не успел я даже возразить. Что тут побыть, когда все давно ясно и понятно? - Луи, мне… - начал Гарри, - мне надо извиниться. Прости меня. - Ничего страшного, все хорошо, - я заставил себя улыбнуться. Черт возьми, не думал, что будет так больно смотреть на тебя. Ты… Такой красивый, даже не смотря на идиотские штаны и синяки под глазами. Кэтрин повезло. - Нет, послушай! Я люблю тебя! И что бы ты ни придумал – это все чушь. Я был в ювелирном потому что мне нужно было приобрести кое-что для тебя. - А приобрел для Кэтрин? – я не удержался от едкого замечания. - Что? – он озадаченно моргнул дважды подряд. - То! Я не мог поверить своим ушам, но он смеялся. Он смеялся! С меня! Чертов кретин! - Лу, это мастер, мне нужно было уменьшить размер кольца. Я не угадал, купил большое на тебя, так что нужно было корректировать. Господи, и ты ревновал?.. Какая отвратительная ложь, черт его подери. Настолько смешно, что даже… отвратительно. Так оправдываться. - Гарри… - Луи, я люблю тебя! Я хочу всегда быть твоим, только твоим, - он вытащил из кармана коробочку, но я даже не стал слушать его до конца. Прости, Гарри, я не хочу этого фарса. Ты делаешь это только по каким-то своим причинам, а я… Мне слишком больно после этого. - Прости, - только и сказал я, разворачиваясь на пятках и покидая комнату. *** Концерт не удался, это можно было предвидеть изначально, но все стало очевидным даже для зрителей с первых тактов. Мы с Гарри не попадали в ноты, пели слишком отвратительно и вели себя невероятно скучно. Я все ожидал, когда же из зала пойдет волна «Фу-у!», и в нас что-то полетит. На все попытки ребят шутить, веселиться, я неизменно отходил к краю сцены. Впрочем, фанатки оттуда сегодня будут благодарить небо за это. Мы уже допели последнюю песню, и все благодарили зал за концерт, как вдруг, уже после моей реплики, я услышал, что Гарри начинает что-то говорить. Это не по сценарию. Или они уже успели что-то изменить на репетициях, пока меня не было? - Послушайте, наши дорогие фанаты. Вы – очень близкие и важные нам люди, поэтому я хочу сделать это в вашем присутствии. Вы поддержите меня? А, так вот оно что. Он волновался, как все пройдет, потому у него такие мешки под глазами? Он хотел сделать это на сцене, перед всеми фанатами, перед тысячами зрителей. Похвально. Как мерзко. Зал, между тем, одобрительно зашумел. Тогда Гарри стал боком к сцене и продолжил: - Я встретил человека, с которым хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь, - ну вот, я же говорил. – Я знаю, прошло лишь совсем немного времени, как мы вместе, но я знаю тебя гораздо больше, а по ощущениям – всю жизнь. Я верю, что мы с тобой сможем преодолеть все. А еще… еще я безумно люблю тебя. Твою улыбку, глаза, морщинки в уголках глаз. Твой смех и дурачество, твою безрассудность, открытость и дерзость. В конце концов, тебя самого, - ой, кажется, оговорка. Самого? Кэтрин-парень? – Луи, подойди сюда, пожалуйста. Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! Мне еще и тут помочь ему? Колечко подержать? Благословить? Я увидел, как парень опускается на колени, глядя мне в глаза, и только в этот момент что-то заподозрил. - Луи Уильям Томлинсон, я хочу прожить с тобой вместе всю жизнь, быть с тобой и в горе, и в радости, разделить с тобой все, и быть твоим и только твоим вовеки веков. Согласен ли ты? В его руках была коробочка, а внутри, на мягком черном бархате сверкало тонкое кольцо белого золота. Я онемел. Неужели… неужели я слышал то, что слышал? - Гарри, я… - замямлил я. Я не сплю? Ущипнул бы кто. - Луи, ты будешь со мной? - Я… я… да. Я согласен. Толпа взорвалась криками, фанаты неистовствовали, кричали и хлопали, бесились, орали, и я лениво подумал, что я бы тоже так реагировал, будь я чуть менее шокирован. Я скорее почувствовал, чем увидел, что он надел кольцо на безымянный палец моей левой руки, и заключил меня в объятия, целуя. На глазах у тысяч людей, против воли менеджмента и руководства. Просто так. Потому что он… - Я люблю тебя, Лу. - А я – тебя, Гарри… *** Дождь барабанил по стеклам, крыше, и через приоткрытое окно было слышно, как капли бьются о листву деревьев. Я зевнул, прижимая сильнее к себе лежавшего на моей груди Гарри и зарываясь носом в его волосы. Его нога лежала на моей, обхватывая ее, и не было в этом мире ничего более невинного и милого, чем это лицо, со слегка подрагивавшими ресницами, мягкими розовыми губами и парочкой кудряшек, что щекотали его нос. Почему я так его люблю? Просто потому, что по-другому не бывает. Я не умею иначе, и я никогда-никогда его не отпущу, потому что и он не отпустит меня. Я нащупал большим пальцем кольцо на безымянном, такое же, что и на его пальце. Это знак, что мы принадлежим друг другу, и больше никому. Because he will never let me go. And so do I.