Ртуть в её ладонях

Ли­ли лю­бит ко­лыбель­ные — у­ют­ный ко­рабль по не­бу, вый­ди на па­лубу и дот­ро­нешь­ся до круг­ло­го бо­ка звез­ды. Неж­ные, лас­ко­вые пес­ни, сов­сем не по­хожие на злое и кол­кое «Де­мон!» от ма­мы, пе­ла толь­ко Лот­ти. И в тёп­лых снах, рож­да­ющих­ся из звон­ких нот на ла­донях Шар­лотты, — не­видан­ное мо­ре, си­рене­вые об­ла­ка и хо­лод­ные, сов­сем как мо­роже­ное, слад­кие ко­меты. Фанг лов­ко ло­вит их за длин­ные апель­си­новые хвос­ты. Так толь­ко у не­го по­луча­ет­ся, да­же Лот­ти с Ле­оном не ус­пе­ва­ют пой­мать быс­трые вспо­лохи. Ког­да Фанг ус­лы­шал о снах — Ли­ли де­лит­ся с семь­ёй да­же та­кими ме­лоча­ми — и на сле­ду­ющий день при­нёс ей скуч­ную кни­гу по ас­тро­номии и по­пытал­ся до­казать, что так не бы­ва­ет, Ли­ли толь­ко зас­ме­ялась — учё­ные ни­ког­да не за­сыпа­ли под го­лос Лот­ти, так от­ку­да же им знать, ка­кие на вкус ко­меты? Вот лу­на, нап­ри­мер, над­ку­сан­ный («Нет-нет, это не я! Мо­жет, толь­ко чуть-чуть») ме­довый пря­ник, а сол­нце — го­рячая яб­лочная ка­рамель. Тя­гучая и очень вкус­ная. Лот­ти в две­рях хо­хота­ла до упа­ду и пред­ла­гала съ­есть лу­ну — в ру­ках у неё был ку­лёк с пря­ника­ми. В кни­ге те­перь нап­ро­тив каж­до­го не­бес­но­го те­ла раз­борчи­вым по­чер­ком Фан­га — Шар­лотта пле­ла из чис­тых зву­ков сны, Ли­ли ла­коми­лась, а Фанг до­пол­нял опи­сание учё­ных, ко­торые не за­сыпа­ли под ко­лыбель­ную Лот­ти (ка­кое упу­щение с их сто­роны!), — под­пи­сан их вкус. Ли­ли пе­рево­рачи­ва­ет тон­кие стра­ницы и ни­чего не ви­дит — пе­ред гла­зами си­рене­вые об­ла­ка вос­по­мина­ний с раз­мы­тыми кон­ту­рами; под дро­жащи­ми паль­ца­ми раз­бе­га­ют­ся вы­пук­лые бук­вы. Ли­ли ка­жет­ся, что она слы­шит их от­ча­ян­ные кри­ки, к ним при­меши­ва­ет­ся и са­мый род­ной го­лос на све­те. Лот­ти по­ёт с зак­ры­тыми гла­зами, час­то сби­ва­ясь на хрип­лый шё­пот. И Ли­ли хо­чет­ся, что­бы сей­час она пе­ла неп­ра­виль­ную ко­лыбель­ную. С на­деж­дой, что ког­да нег­ромкая ме­лодия утих­нет, Ли­ли прос­нётся от тя­жёло­го сна и Фанг бу­дет жив. И ещё ей хо­чет­ся, что­бы щё­ки Шар­лотты боль­ше не бы­ли мок­ры­ми от слёз. Ни­ког­да.