Ртуть в её ладонях

— Смот­ри, я ку­пил ка­меру. И зна­ешь, ка­кой бу­дет пер­вая фо­тог­ра­фия? О, она бу­дет са­мой луч­шей! Мы и наш сын. Са­ра, бо­лез­нен­ная, хруп­кая, лю­бимая Са­ра, сме­ялась, гла­дила жи­вот и го­вори­ла, что эта фо­тог­ра­фия бу­дет дей­стви­тель­но са­мой луч­шей, что сов­сем не­обя­затель­но бу­дет об­кле­ивать этим сним­ком все сте­ны, что Ос­кар бу­дет за­меча­тель­ным от­цом. Счастье тре­пета­ло в гру­ди, за­жига­лось фей­ер­верка­ми в не­бе, це­лова­ло вес­нушки на тыль­ных сто­ронах ла­доней. Счастье кро­шилось ме­лом, ссы­палось в глот­ку лез­ви­ями и при­печа­тыва­ло ос­тры­ми лис­та­ми бе­лых фо­тог­ра­фий, на ко­торых в его меч­тах Са­ра дер­жа­ла на ру­ках их сы­на. Пер­вый сни­мок — семья. Пер­вый сни­мок — три улыб­ки: пер­вая пол­на гор­достью и не­пере­дава­емой ра­достью, вто­рая ис­крит­ся ма­терин­ской лю­бовью, третья улыб­ка при­над­ле­жит дол­гождан­но­му сы­ну. Вто­рой сни­мок, тре­тий сни­мок, со­тый сни­мок — ми­лая Са­ра, лю­бимый сын, пер­вый шаг, пу­тешес­твия, улыб­ки, улыб­ки, улыб­ки... Меч­ты зас­тре­вали в не­види­мых пу­тах хрус­таль­ной клет­ки, би­лись ба­боч­ка­ми о проз­рачную прег­ра­ду и уми­рали с приш­пи­лен­ны­ми си­ними крыль­ями. Зу­дели раз­би­тые в кровь кос­тяшки, хрус­те­ли под но­гами пус­тые бу­тыл­ки, тра­ур­ные лен­ты опу­тыва­ли сол­нце. И спра­шивал, что слу­чилось, ни­чего не по­нима­ющий Оз. В мут­ной пе­лене го­ря с ли­ца лю­бимо­го пле­мян­ни­ка улы­бал­ся его мёр­твый сын. Ос­ка­ру не бы­ло страш­но, но бы­ло стыд­но. И всё же он из­редка поз­во­лял се­бе сла­бость: в зер­каль­ных по­вер­хнос­тях мель­кал жен­ский си­лу­эт в прос­том платье, гла­за Оза ут­ра­чива­ли зе­лень и ок­ра­шива­лись в си­ний — Ос­кар всег­да меч­тал, что­бы у его сы­на бы­ли гла­за Са­ры. Пер­вый сни­мок — один­надцать улы­бок, ча­епи­тие и тост «Счас­тли­вого Дня Не Рож­де­ния!». — Я люб­лю вас всем мо­им сер­дцем. Люб­лю вас, — сло­ва, пред­назна­чен­ные имен­но Озу, Гил­берту и Аде. Сей­час — толь­ко им. Выс­трел. Ос­колки хрус­та­ля и взле­тев­шие мёр­твые ба­боч­ки. Вто­рой сни­мок — семья; Са­ра дер­жит на ру­ках их сы­на. Приз­рачные улыб­ки на приз­рачных ли­цах приз­рачной фо­тог­ра­фии. Ос­кар счас­тлив.