Перекрестные ссылки

К тому времени, как Джастин добрался до первого этажа, внутри у него уже все кипело от ярости. Ощущение было приятное. Очень, очень приятное. Он решительный, сильный, независимый человек! Он никому не позволит делать из себя идиота! Ага, а еще он пиздобол. Впрочем, если сильно постараться, об этом пункте можно забыть.

***

Да уж. Он определенно пиздобол. Джастин попытался составить в голове список людей, к которым мог бы нагрянуть посреди ночи. Он делал это уже во второй раз. И уже во второй раз осознал, что выбор у него невелик. К большинству имен в этом списке можно было мысленно сразу же делать приписку «друг Брайана». Остальные же... Мда, ему определенно нужно расширить круг общения. Примерно к трем часам ночи он пришел к выводу, что наименьшим злом все же будет Дафни. Ну и пусть с ней живут еще две соседки. Зато она хотя бы не станет над ним кудахтать. Да и потом, все лучше, чем полночи таскаться по Питтсбургу с рюкзаком за плечами, ловя на себе удивленные взгляды ранних прохожих и подозрительные — дежурных полицейских. Дверь ему открыла одна из соседок Дафни. И судя по взгляду, которым она его наградила, она была бы вполне не прочь прибить его на месте и закопать в подвале дома. Он даже не успел сочинить себе хоть сколько-нибудь удобоваримой легенды. Нет, ну правда, нельзя же врываться к людям посреди ночи, оправдываясь жалким: «Я ушел от своего бойфренда и теперь мне некуда податься». О господи! О господи, он ушел от своего бойфренда. Он ушел от Брайана. Он ушел. Ушел... Пока Джастин пытался осмыслить посетившее его прозрение, рыжая девчонка отступила от двери и рявкнула: - Чандерс! К тебе пришли! А потом из своей комнаты вывалилась Дафни — заспанная, встрепанная, в нежно-голубых футболке и шортах. Вид у нее был не вполне проснувшийся, оторопелый... но не злой. Господи, как он любил Дафни! Джастин попытался выдать свою самую очаровательную смущенную улыбку и кивнул на рюкзак, который сбросил на пол у красного с черной отделкой дивана. Сам бы он ни за что в жизни не купил красный диван с черной отделкой. Выглядел тот жутковато. Не станет он на нем спать! Ох нет, вот если бы он остался дома, ему бы не пришлось спать на этом диване. А теперь придется, потому что он ушел. Ушел... Вот и думай, что хуже — когда у тебя в голове постоянно крутятся мысли о том, что ты ушел, или когда в ней мелькают картинки с трахающимися Брайаном и Майклом. Блядь! Ну вот, теперь и картинки вернулись. - Сколько по шкале? - меж тем спросила Дафни. Глаза ее то и дело захлопывались, а открывались обратно с заметным запозданием. Джастин почувствовал, как на губах его невольно зарождается улыбка. Им было по двенадцать, когда она разработали собственную шкалу для оценки личностных кризисов. В то время они были совсем детьми, только играли во взрослую жизнь, и переживать по-настоящему им было, в общем-то, и не о чем. Давненько они об этом не вспоминали. Дафни, наверное, обмолвилась про эту шкалу только потому, что еще толком не проснулась. И все же... это была часть их общего прошлого, часть его самого. Иногда такие вот напоминания оказывались очень приятными. Здорово было знать, что как бы далеко ты ни ушел... Господи, он же ушел от Брайана! Пятнадцать, наверное, перебор — ведь ушел он по собственной воле. Но, как бы там ни было, он все же именно ушел, а, значит, никак не меньше десяти. Да плюс еще эти постоянно всплывающие в голове картинки... И к тому же тот факт, что его последняя надежда буквально засыпала на ходу... - Тринадцать — если ты заставишь меня спать на этом диване. Если же нет —одиннадцать. Дафни кивнула. - Ладно, - отозвалась она чуть хриплым со сна голосом. - Тогда закрывай дверь и заходи. Повторять дважды ей не пришлось. Идти следом за Дафни? Да нет проблем. Идти за ней следом — это здорово. Помогает на секунду забыть о том, как быстро вся его жизнь оказалась в унитазе. Ну и ладно, может, она и в унитазе, но еще не смыта в канализацию. Его лучшая на все времена подружка впустила его в свою комнату и закрыла за ними дверь, совершенно не замечая, что на него вот-вот обрушится паническая атака. Ей сейчас явно слишком сильно хотелось спать, чтобы заморачиваться такими мелочами. Как воспитанный человек, он обязан был бы дать ей выспаться и завести этот разговор позже. Нет, правда, именно так и нужно было сделать. - Дафни, что ты думаешь о Брайане? Этот вопрос просто не должен был вылетать у него изо рта. Дафни, зевнув, шлепнулась на кровать и едва не с головой зарылась под одеяло. - Я люблю Брайана, - отозвалась она сонно. - Он клевый! А вот эти слова не должны были вылетать изо рта у нее. Почему никто никогда не хочет встать на его сторону? Джастин разделся до футболки и трусов и тоже забрался в постель. Эта узкая односпальная кровать и в подметки не годилась гигантскому ложу Брайана. Разместиться вдвоем тут можно было разве что друг на друге. Дафни на автопилоте отползла к краю, чтобы освободить ему место. С ней было так тепло, комфортно и легко. Ох, если закрыть глаза на то, что он не был в нее влюблен и уж точно не имел никакого желания с ней трахаться, она могла бы стать его идеальной парой. Вот если бы она была парнем... Может, ему удастся уговорить ее на операцию по смене пола? - Ладно, согласен, Брайан клевый, - отозвался он тоном, не имевшим ничего общего с искренним. - Но разве тебе не кажется, что он слегка мудаковат? И совершенно мне не подходит? - Ммм... Глаза у нее снова закрылись, а с губ стали срываться те странные хлюпающие звуки, что она всегда издавала, засыпая. Будто бы она несколько часов рыдала навзрыд, а теперь успокоилась и лишь иногда судорожно всхлипывает. Джастин почувствовал, как на него с новой силой накатывает паника. Он шевельнулся и якобы случайно задел Дафни локтем, едва не спихнув ее с кровати. - Даф! Брайан же мне совершенно не подходит, да? Он тот еще мудак, верно? Она потерла глаза и широко зевнула. А затем захлопала ресницами. И Джастину пришлось пихнуть ее снова, чтобы она перестала растерянно моргать и, наконец, ответила ему на вопрос. - А, да, думаю, да. Он тот еще мудак. Временами. - Большую часть времени, - уточнил Джастин. - Мм... ну нет, только иногда. И все равно он клевый. Господи, вот даже в полусне она не может просто с ним согласиться. Все, на хрен, может забыть про операцию по смене пола! - Дафни, сосредоточься! Брайан совершенно мне не подходит, правильно? Скажи «да». Скажи «да!» Дадададада! Господи, он же ушел от него. Ну пусть она скажет, что он правильно поступил. Пусть скажет, что давно надо было это сделать. Она же вместо этого ответила: - Джастин, существует ли хоть крошечный шанс, что ты согласишься подождать с этим разговором до утра? - Сейчас и есть утро. - Ну до более вменяемого утра? - Дафни, тринадцать! У меня тут личностный кризис тринадцатой степени! Отползти от него подальше в этой кровати было невозможно. И все же Дафни попыталась это сделать, простонав: - Ты раньше говорил — одиннадцатой! Кажется, она готова была разныться. Вот точно таким же тоном она, шестилетняя, выговаривала ему за то, что он съел последний скитлз, а меж тем он был просто необходим ей самой. И теперь с ней уж точно случится диабетическая кома, эпилептический припадок и — бог знает почему — приступ амнезии. Ага, и его еще тут называют драма-квин! Джастин стойко задавил начинавшее просыпаться внутри сострадание. Все равно завтра (вернее, уже сегодня) на занятия ей было не нужно. А у него тут, между прочим, личностный кризис. Такие вещи на потом не откладывают! - Это было до того, как моя лучшая подруга решила бросить меня в беде и лечь спать. Когда от тебя отворачиваются друзья, степень кризиса взлетает на два пункта. Сама должна знать — это было в правилах. Дафни хихикнула, затем зевнула во весь рот и свернулась калачиком. Аккуратным таким симпатичным калачиком, из которого торчали встрепанные каштановые кудряшки. - Ладно. Джастин, что ты хочешь, чтоб я сказала? - Я ничего не хочу. Отвечай честно. Говори то, что думаешь. - Ну конееечно! Ладно, хорошо. Ты у нас сегодня снова в режиме «пусть этот тупой бесчувственный ублюдок скажет спасибо, что я противник насилия»? Что он сделал на этот раз? Дай мне хоть какую-нибудь информацию, и я смогу лучше справиться с ролью преданной лучшей подружки. Дафни скорчила гримаску, которая всегда появлялась на ее лице, когда она пыталась быть вежливой и тактичной, а внутренне при этом так и кипела от злости. Вот такое же лицо у нее было, когда Селеста Как-бишь-ее-там спросила ее, не странно ли это — быть единственным черным ребенком в классе? На заспанном лице гримаска получилась не совсем четкая, и все же Джастин ее узнал. Слишком давно он дружил с Дафни, чтобы ее не заметить. И, как ни странно, эта гримаска его почему-то... успокоила. - Так ты не считаешь, что он мне не подходит? Но почему? Все остальные только об этом и твердят. Да я и сам примерно половину времени так думаю. Даже не половину, а три четверти. Семь восьмых! - Ладно-ладно, я уяснила. Так что все-таки случилось? - Он занимался сексом с Майклом. Ему так и не стало проще произносить это вслух. Неважно было, сколько времени прошло, — проще все равно не становилось. А должно было. Он столько об этом думал, столько пытался подобрать для случившегося какое-то определение... В общем-то, что тут такого сложного в том, чтобы произнести это вслух? Все равно это ничего не изменит. Оно ведь уже случилось. И все же каждый раз, пытаясь выговорить эти слова, он чувствовал острый приступ боли. Словно грудная клетка трещала по швам и готова была развалиться на куски. Брайан трахнул Майкла. Ух ты, вот это да! Ну что ж, нашелся хоть один положительный момент во всей этой дряни. Зато теперь он знает фразу, с помощью которой можно мгновенно заставить Дафни проснуться. А ведь он много лет пытался ее найти, тестировал разнообразные мелодраматические заявления. Ну что ж, его можно поздравить. Оказывается, для этого всего лишь нужно было... Нет! Нет! Только не воображать их вместе... - С Майклом — в смысле с Майклом? Со своим лучшим другом Майклом? С Майклом, который сын Дебби? С этим Майклом? С которым вы вместе работаете над «Рейджем»? Теперь на ее лице не осталось и тени сна. Она в жизни еще не просыпалась так быстро. - Угу, с тем самым. - Вау! - Ага. - Нет, правда, вау! Джастин неохотно пожал плечами и ничего не ответил. - Я думала, у них отношения из серии — никакого секса ни при каких обстоятельствах. Джастин фыркнул и осторожно перевернулся на спину, свесив одну ногу с кровати. - Я тоже так думал. Дафни последовала его примеру и тоже перекатилась на спину. - Это как-то... диковато. - Спасибо, кэп! - А разве у вас нет правила - не трахаться со знакомыми? - Ну, вероятно, правила создаются для того, чтобы их нарушать. - Вау! Ну и как это случилось? Джастин и сам не прочь был бы это узнать. Наверное, именно этот вопрос и занимал его больше всего — как это случилось? - Я не знаю. Я... - он набрал в грудь побольше воздуха и солгал, - не хочу знать. Дафни, всегда взвивавшаяся, когда кто-то грешил против здравого смысла в ее, Чандерсском, понимании, подскочила на постели и сбросила с себя одеяло. - Как это ты не хочешь знать? Джастин, это важно вообще-то. Ну в смысле, с чего бы он вдруг взял и переспал с Майклом? Ну да, он хотел знать. Просто... боялся. До смерти боялся выяснить что-то такое, чего, может быть, ему лучше было не знать. Найти ответ, который до сих пор не приходил ему в голову, отыскать некое логическое объяснение этого совершенно нелогичного поступка. И понять, что пережить этого он не сможет. - Не хочу и все, ясно? А чего ради мне выяснять подробности? Это все равно ничего не изменит. И в любом случае я ушел не поэтому. Это просто... просто одна из причин. Я уже... уже около месяца обо всем знаю. Майкл позвонил мне и все рассказал. - Джастин, я должен кое-что тебе сказать. Я спал с Брайаном. Спал в смысле спал. В смысле занимался сексом. И мне очень, очень жаль. Дафни наморщила лоб и плюхнулась обратно на кровать. Ну, слава богу, кажется, она поняла его намек и больше не собиралась приставать к нему с этим «как». Дафни, ради бога, пожалуйста, никаких «как», ладно? - Черт, - отозвалась, наконец, она. - Ну и что ты сделал? Ну ладно, «что» все же значительно лучше, чем «как». - Ничего. Я совершенно остолбенел и не смог ничего из себя выдавить, просто повесил трубку. Потом я собрал вещи, наорал на Брайана, попытался уйти... - И? Джастин поднял глаза к потолку и уставился на пересекавшую его трещину, видя вместо нее события того дня, вспоминать который ему совершенно не хотелось, и который он тем не менее никак не мог выбросить из головы. - И он выбросил все мои вещи в окно и сказал, что я никуда не уйду. Потом мы трахнулись. Кровать начала мелко трястись. Джастин покосился на Дафни и снова принялся разглядывать потолок. - У меня личностный кризис одиннадцатой степени, Даф, - на всякий случай напомнил он. - Одиннадцатой! Дафни, давясь хохотом, выговорила в ответ: - Прости, прости, ради бога. Знаю, я не должна смеяться, но просто... Да ладно, ему и самому его жизнь казалась нереально смешной — в те моменты, когда его не корчило от боли. Впрочем, на самом деле и в эти моменты тоже. - Ну секс хоть получился хороший? - спросила Дафни, подползая к нему поближе. Тон у нее был непринужденный, но Джастин различал в нем нотки настороженности. На самом деле она прощупывала почву, пыталась понять, насколько ему на самом деле больно, чтобы выбрать верную линию поведения. Господи, как он любил Дафни! - Бывало и лучше, бывало и хуже. - Да ты шутишь! Неужели с Брайаном бывает Плохой Секс? - поддразнила она. Джастин усмехнулся. - Я же не говорил, что секс был плохой. Я сказал — бывало и хуже. - Ааа... Ну ясно, простииии, пожалуйста. Ну так и что было дальше? - Дальше мы поступили так, как всегда поступаем после ссоры и примирительного секса. Сделали вид, что ничего не было. Он сказал, что до чдо у дего быдо... - Так, глубокий вдох. И начинаем сначала. - Сказал что то, что у него было с тем-чье-имя-я не-хочу-называть, ничего не значит. Я сказал — чепуха. Он сказал — да нет, правда. А я сказал — да нет, правда, чепуха. Он попросил меня сказать, что он меня любит. Я сказал, и он ответил: «Так и есть». - Ну... это же вроде как... мило? Довольно заковыристо, но все-таки мило. - Очень в стиле Брайана. - Ну и что случилось потом? - Потом он пообещал отвезти меня в Вермонт, и мы уснули. - Ой, я же как раз именно туда и ездила с Джеймсом, - радостно перебила Дафни. - Ну да, он как раз об этом и вспомнил. Мы решили, что поедем туда, чтобы немного побыть вдвоем. И завтра должны были улетать. Устроить себе небольшую передышку — никаких драм, никаких травм. Все обсудить и начать с чистого листа. Как, блядь, все могло в одну минуту так испоганиться? - Тогда какого же ты черта ты торчишь здесь и пытаешься заставить меня поливать говном твоего бойфренда? - спросила Дафни, словно подслушав его мысли. Джастин грустно улыбнулся и до самого подбородка натянул на себя пуховое одеяло. Толстое, мягкое, уютное пуховое одеяло. Никаких больше тонких покрывал! - Потому что сейчас, пока мы тут с тобой разговариваем, он летит в Чикаго. И я не знаю, когда он вернется. Ну да это все не важно, потому что я отлично знал, во что ввязываюсь. И он не собирается целую вечность ждать, соизволит ли мое высочество одарить его высочайшей милостью. А еще он не станет — ой, пардон — будь он проклят, если станет рисковать своей работой и потакать моим капризам. - Мне же не случайно слышатся кавычки в этой тираде? - Нет, не случайно, они там есть. Именно это он мне и сказал, прежде чем уйти. - Вау! - Ага. Потом они какое-то время молчали и просто лежали рядом, практически обнявшись, потому что иначе один из них неизбежно свалился бы на пол. И Дафни гладила его по голове, отводя со лба непослушные пряди. - И что ты собираешься делать? - наконец, шепнула она, нарушив молчание. Ох, как бы ему хотелось, чтобы на этот вопрос за него ответил кто-то другой. Как бы хотелось взмолиться: «Дафни, ты мне скажи, что делать!» Почему все не могло быть хоть чуточку проще? - После того, как перестану заставлять тебя поливать говном моего бойфренда? Не знаю... Я просто снова собрал вещи — на этот раз пропустив часть со скандалом — и пришел сюда. - Помолчав, он добавил — тихо-тихо, на грани слышимости, и все же, все же... - Кажется... Кажется, я ухожу от него, Даф. Кажется, я уже ушел. На этот раз — никаких слез! Не перед Дафни! И потом — это ведь его решение, он сам его принял! Она все продолжала гладить его по голове. И Джастину вдруг показалось, будто ему снова четыре. Будто он ночует у Дафни. Ее мама только что уложила их в постель, а теперь гладит его по голове перед сном и нашептывает: «Баю-баюшки-баю, не ложитесь на краю. Придет серенький волчок и укусит за бочок». - Это «кажется», вероятно, должно означать, что он об этом еще не знает? - Ну, узнает, когда вернется. Почему-то мать Дафни тогда забыла им рассказать, что жизнь порой тоже кусается. Неудивительно, что с ним в итоге случился такой пиздец - от него утаили крайне важную информацию! Джастин сглотнул ком в горле и поморгал, чтобы справиться с жжением под веками. - Хочешь совет? - Я вроде ради него и пришел. - А я-то думала — ради бесплатной койки и карамельного пудинга. Джастин попытался выдавить из себя улыбку и обнаружил, что это ничуть не легче, чем делать вид, будто ему вовсе не хочется разреветься. - Ради этого тоже. - Если ты, правда, хочешь уйти от него, уходи. Уходи, если ты уверен, что тебе без него будет лучше. Но, Джастин, не делай этого вот так. Нельзя, чтобы он вернулся и обнаружил, что ты там больше не живешь. Это полный пиздец. - Но оставаться там я теперь тоже не могу. Просто не могу и все. И она кивнула так, как будто бы его поняла. Наверное, она и в самом деле понимала. В конце концов, кто знал его лучше Дафни? Лучше девчонки, которая не пришла в ужас, когда он открылся, которая всегда дарила ему свою любовь и поддержку и покупала ради него карамельный пудинг, хотя сама его терпеть не могла? - Тогда поезжай в Вермонт, отвлекись, остынь немного. Не принимай решения сейчас, когда тобой управляют обида и злость. И там, в поездке, подумай о том, чего ты на самом деле хочешь. А потом, вернувшись, либо постарайся все наладить, либо порви с Брайаном окончательно. Может быть, эти несколько дней пойдут вам обоим на пользу. Может быть, каждый из вас, оставшись ненадолго один, сможет понять, что ему делать. Но, Джастин, ты должен сообщить ему, что уезжаешь. А потом она обняла его, потому что понимала, что сказать такое куда проще, чем сделать. А он кивнул и обнял ее в ответ, потому что знал, что она это понимает. - Что бы я без тебя делал? Он почувствовал, как ее губы, прижатые к его щеке, сложились в улыбку. - Сам бы расхлебывал свои драмы. Джастин, я только хочу спросить... ты уверен, что на самом деле хочешь от него уйти? - Да нет, конечно! Конечно, я ни в чем не уверен. Но, Даф, он все время делает мне больно, и я просто не знаю, сколько еще смогу... Это трудно, это невыносимо. Я не хочу больше так. Разве это неправильно? Она медленно покачала головой. - Нет, конечно, нет. Но... А, ладно, не важно. - Да говори уже! - Ну просто... Понимаешь, ты вроде как многое спускал ему с рук. И ни разу не говорил, что что-то не так. - О чем это ты? - Ну... если тебе что-то не нравилось, ты должен был прямо ему об этом говорить. Нельзя было просто делать вид, что все в порядке. Что ты сам этого хочешь, что тебе это нравится. - Да я никогда... - запальчиво начал Джастин, но осекся под ее строгим взглядом. - Мне что, напомнить тебе про Парад Гордости? - Я должен был туда пойти. И я рад, что пошел. - Да ты просто позволил ему тебя уговорить, затащить тебя туда. Ты пошел только потому, что он так хотел. Ну и, опять же, как насчет Ночей Съема? Джастин замер. Он не мог не признать, что согласился на это просто от отчаяния, желая хоть как-то удержать Брайана в своей жизни. - А что насчет Ночей Съема? Моногамия — это для... - ...дайков, натуралов и педиков, которые притворяются натуралами, - передразнила его Дафни. - Хмм, где же я это слышала? - Но так и есть. - Ага, точно. Именно в это ты и веришь. - Именно в это, - упрямо повторил Джастин. Дафни закатила глаза, даже не пытаясь притвориться, будто поверила его словам. - Помнишь, что ты сказал в восьмом классе, когда Ребекка Стивенс застукала своего бойфренда с Карли Лоухорн? Ага. Дословно. - В восьмом классе? Не помню, конечно. - Ну а я прекрасно помню. Ты сказал: «Если бы это был мой бойфренд, я бы надрал ему задницу, а потом бросил его». Джастин отвернулся от нее и перекатился на спину. Похоже, настало время снова уставиться в потолок. - Удивительно, что я такое выдавал, и при этом никто не догадывался, что я гей. - Да все догадывались. Я-то уж точно поняла задолго до того, как ты мне сказал. А твои родители разрешали тебе у меня ночевать. Да что там, мои родители разрешали тебе у меня ночевать. Все знали. Но я не об этом. А о том, что ты явно веришь в моногамию. - Да мне тогда двенадцать лет было! - Во-первых, четырнадцать. А во-вторых, тогда ты говорил искренне. - А сейчас нет, что ли? - Мне кажется... мне кажется, пока ты пытался понять, что это такое — быть геем и быть с Брайаном, эти два пункта как бы заслонили для тебя все остальное. Джастин на секунду задумался. - Но ведь так оно все и есть: я гей, и я был с Брайаном. - Да, но этими двумя пунктами твоя личность не ограничивается. И они не должны подавлять все остальные ее составляющие. Ты не можешь просто взять и перекроить себя под то, каким с твоей точки зрения должен быть лучший гомосексуал и идеальный бойфренд Брайана. Точно так же, как не должен перекраивать себя под то, каким с точки зрения твоего отца должен быть идеальный сын. Если быть Джастином Тейлором означает придерживаться моногамии, значит, быть Джастином Тейлором, геем и бойфрендом Брайана, тоже должно означать — придерживаться моногамии. Но... - она замолчала на секунду, придвинулась к нему ближе и внимательно на него посмотрела. - Но... - добавила она уже чуть мягче. - Все это справедливо только в том случае, если для тебя это действительно важно. Если же нет — вперед! Ради бога, снимай себе парней на здоровье. Но, Джастин, ты должен делать это только потому, что сам этого хочешь, а не потому, что кто-то другой считает это правильным. А то, что ты творишь сейчас, только вводит в заблуждение вас обоих. И поэтому... ты не можешь обвинять Брайана в том, что он сбит с толку, потому что сбивают его именно твои противоречивые сигналы. Тем более, тебе прекрасно известно, что Брайан по возможности всегда выберет путь наименьшего сопротивления. Ты мне сам об этом не раз говорил. - Ну так и что? По-твоему, я должен использовать это время для того, чтобы «обрести себя»? Он твердо решил, что не станет нападать на нее в отместку. Слушать все это было не особенно приятно, но вообще-то не исключено было, что Дафни права. Ну так, отчасти. Он и правда спускал Брайану с рук... да практически все. Иногда. Когда это был единственный способ удержаться в его жизни. Нет, ну так бывало не всегда конечно. Но временами — да. - Было бы неплохо, - кивнула Дафни. - Ага. Не то чтобы ему не хотелось верить в то, что она сказала. Ну ладно, ладно, ему и правда совсем не хотелось в это верить. (Ну а кому приятно осознавать, что ты — тряпка, и именно поэтому твой бойфренд вытирает об тебя ноги?) Но дело было не только в этом. Дафни по утрам частенько ударялась в философию и принималась вещать всякую хрень из серии «прислушайся к тому, что сулят тебе звезды, и следуй зову внутреннего голоса», а потому к ее словам стоило относиться с долей скепсиса. - Я вот только не знаю, - наконец, очень серьезно сказал Джастин, – кто же присмотрит за моим внутренним ребенком, пока я буду где-то таскаться и искать себя? Дафни треснула его по плечу. Довольно сильно вообще-то. - Ой, да заткнись ты! - Да нет, я серьезно. Ему ведь, наверное, будет страшно и одиноко. Дафни. прикусив нижнюю губу, дернула уголком рта. - Я тоже серьезно — заткнись, придурок! Джастин видел, что она вот-вот расхохочется. Она отодвинулась на противоположную сторону кровати – теперь между ними было целых десять дюймов! – и прошипела: - Ну и ладно. Можешь меня не слушать. Давай, превращай все в шутку! Что с меня взять? Я всего лишь глупая девчонка, к которой ты ввалился в три утра с личностным кризисом одиннадцатой степени. Как я могу посоветовать что-то умное? Она становилась такой милой, когда принималась его отчитывать. Он просто не мог удержаться и не поддразнить ее. - Эй, Даф? - Ну? - Присмотришь за мной? Они посмотрели друг на друга с противоположных концов подушки в наволочке персикового цвета и звонко расхохотались. Дафни смеялась до тех пор, пока не закашлялась так сильно, что Джастин испугался, как бы из нее не выскочило что-нибудь жуткое – плевок или вчерашний ужин, или какой-нибудь жизненно важный орган. От этих мыслей он закатился еще сильнее, и Дафни, взглянув на него, тоже снова начала ржать. Этот цикл повторялся снова и снова, пока соседка Дафни не начала барабанить им в стену и орать: - А ну заткнулись на хуй! Тогда Дафни швырнула в стенку толстенную книжку и проорала, что задумается о том, чтобы не хохотать по ночам так громко со своим другом не раньше, чем ее соседки прекратят по ночам так шумно трахаться со своими бойфрендами. Джастин отметил, что такие высказывания не слишком хорошо характеризуют ее личную жизнь. Нет, ну правда, невозможно было удержаться и не поддразнить ее. Дафни в ответ скосила глаза к носу и высунула язык — скорчив гримаску, которую они придумали и отточили до совершенства еще в школе. Господи, как он любил Дафни! Что бы он вообще без нее делал?

***

Утро сменилось днем, а от Брайана так и не было ни слова. Джастин улетел в Вермонт, проспав три с половиной часа. Глаза болели, слезились и по консистенции, казалось, напоминали сваренные вкрутую в раскаленном песке яйца. Наверное, они покраснели и жутко распухли. Но он лишь мельком взглянул на себя в зеркало в квартире у Дафни, а дальше старался избегать собственных отражений. Он и так чувствовал себя дерьмово, на фиг еще было убеждаться, что и выглядит он точно так же. Изначально они с Брайаном планировали поселиться в домике. Но теперь это было бы слишком болезненно, и потому он снял номер в отеле. Вернее, технически это Брайан его снял – деньги-то были его. Эта мысль принесла Джастину какое-то мрачное удовлетворение. Он заселился в номер, сжевал шоколадный батончик, а затем принялся разглядывать стены комнаты, делая вид, будто вовсе не ждет телефонного звонка. У Дафни был его номер. Брайан мог бы раздобыть его, если бы захотел. Он так и не собрался оставить Брайану сообщение. Несколько раз брал в руки телефон, чтобы позвонить, и... откладывал его обратно. Дело было не в гордости и не в страхе. Вернее, наверное, тут были замешаны оба эти чувства – да плюс какие-то еще. Именно поэтому он снова и снова брал телефон в руки, а потом клал его на место, так и не нажав ни одной кнопки. Большую часть времени он просто валялся в номере и придумывал себе идиотские оправдания. Ой, сегодня просто что-то неохота идти кататься. Может, попозже, когда немного потеплеет. Ой, в Вермонте, в этой заднице мира, все равно, наверное, нет гей-баров, так что нечего и искать. На самом же деле он не выходил из номера только потому, что Брайан... Брайан мог... В тот день, когда он, наконец, все же решился выбраться из своей пятизвездочной тюрьмы, он встретил парня. На самом деле – даже не одного, и все они были не прочь с ним поразвлечься. Но Джастина заинтересовал только этот – ростом 6 футов 4 дюйма, брюнет, с глазами глубокого шоколадного оттенка и, как выяснилось впоследствии, довольно скудным оснащением. Впрочем, все равно парень оказался абсолютным боттомом, так что это не имело значения. Джастин привел его к себе в номер, и в последующие три дня они оттуда не выходили. Они занимались сексом. Горячим, потным, страстным сексом. Неоднократно. В смысле — больше одного раза. И целовались. Джастин засовывал свой язык ему в рот так глубоко, что, наверное, мог бы достать до гланд. Поначалу это приносило ему некоторое моральное удовлетворение, но потом он сообразил, что нарушил всего-навсего свое собственное правило. Брайану же все равно никакие правила были не нужны. Он так и не позвонил. Ни разу. И только когда этот парень ушел – черт его знает, куда ему там было нужно – Джастин вдруг сообразил, что он был очень похож на... Бена. На того Бена, что встречался с Майклом. Нет, его не вырвало. Ни тошноты, ни спазмов – ничего такого. Он вообще никак на это не отреагировал. Не считая, конечно, того, что его внезапно всего начало трясти. Он сидел в шикарном, со вкусом обставленном, отлично отапливаемом номере отеля и не мог справиться с дрожью. А в остальном все было отлично. Нет, правда. Ну и что с того, что ночью ему впервые за три месяца – его личный рекорд вообще-то – приснился кошмар, и он подскочил на кровати с криком и весь в поту? Вечером в воскресенье он улетел обратно в Питтсбург, твердо зная про себя две вещи: он так больше не может, просто физически не может, и… с Брайаном ему плохо. Так же, как и без него. Получился не отпуск, а какое-то практическое занятие по культивации тревожных состояний.

***

Первое, что он сделал после того, как прилетел и завез вещи к Дафни, это отправился в «Вуди». Это не было осознанным решением. Последние дни он практически не спал и не получал никаких известий от Брайана, а потому сам толком не понимал, что делает. В таком состоянии ему почему-то показалось, что заглянуть в «Вуди» будет логично. А о том, что это не только ему может показаться логичным, он не вспомнил. Повезло ему, что заметил его всего лишь Эммет. Ну да, «всего лишь Эммет». Всего лишь самый большой сплетник на всей Либерти-авеню и, что более важно, источник самых свежих новостей в их тесном кружке. А что, если он сейчас сообщит что-то такое, к чему он пока не готов? Например… Брайан теперь безумно влюблен в кого-то другого и вскоре намерен на нем жениться… Ладно, его паранойя все же не настолько зашкаливает. - Привет, детка! Что-то давненько не было видно твоей симпатичной мордашки! - Привет, Эммет. Как жизнь? Кажется, никогда еще он так не радовался тусклому освещению «Вуди». Эммет широко улыбнулся. - Да так, в полосочку. Ну, сам знаешь, как это бывает. А мы тут как раз собирались пойти в «Вавилон», - он указал головой на столик, от которого только что отошел, поясняя кто это – «мы». – Пытаемся уломать Майкла встряхнуться и устроить ночь безудержного разврата, - понизив голос, он заговорщицки сообщил. - Он немного приуныл с тех пор, как профессор его бросил, - а затем, поделившись сплетней, снова заговорил громче. – Не хочешь ли присоединиться к нашему тройственному союзу? Угу, именно этим он и займется – отправится веселить Майкла. Вот это был бы номер! В его бессонном воспаленном мозгу вдруг зародилась одна мысль. И сердце немедленно заколотилось – бум, бум, бум. Приятно было убедиться, что оно все еще на месте, а то в последние дни он было уже начал сомневаться. Сквозь рев крови в ушах он вдруг расслышал, как его собственный голос отозвался: - Сегодня, к сожалению, не могу. А Майкл здесь? Мне вроде как нужно с ним поговорить. - Конечно. Он просто отлучился в дамскую комнату. Эммет явно обращался к нему, но он ведь не мог этого спросить. Он же не собирался себя мучить, не собирался идти искать Майкла. Это была бы такая невероятная глу... - Спасибо, - тем временем ответил придурок-мазохист, ухитрившийся каким-то образом украсть голос и тело Джастина. Такого просто не могло произойти. Сердце все сильнее гремело свой бум-бум-бум, но при этом он оставался абсолютно спокойным. Внутри словно все замерло в ожидании. Нет, нет, определенно все это не могло быть хорошей идеей. Джастин проскользнул мимо Эммета и направился в туалет. Он как-то отвлеченно отмечал, как вокруг менялись декорации. Свет стал еще тусклее, а запах выпивки, табачного дыма и секса сгустился так, что трудно стало дышать. Ноги сами собой понесли его вперед, заставили завернуть за угол. Судя по звукам, в кабинках явно трахались. «Вуди», конечно, не был «Вавилоном», но разделял его политику относительно использования туалетных кабинок. Господь да смилуется над несчастным, которому и в самом деле приспичит тут отлить! Майкла он нашел у раковины. Тот стоял перед ней и тупо смотрел на себя в зеркало. И сердце Джастина внезапно замолчало. От Майкла словно фонило «несчастьем». Аура «этот мужчина очень подавлен» распространялась вокруг него на добрые пять футов. Джастин даже ощутил прилив сочувствия к нему, а ведь у него были веские причины, чтобы возненавидеть его во веки веков, аминь. Он имел полное право его не переносить, не переваривать и ненавидеть всеми фибрами души. Поначалу Майкл его не заметил – был слишком занят разглядыванием собственного отражения. И когда Джастин, наконец, подал голос, он дернулся от неожиданности. Это принесло некоторое удовлетворение. - Я пришел сюда, чтобы спросить тебя, как это случилось. И почему это случилось... – Джастин вроде как и правда именно это намеревался сделать, но как только эти слова сорвались с его губ, он вдруг осознал, что это не правда. - Но я только что понял, что не хочу ничего знать. Я... не хочу этого знать и все. Поэтому я просто скажу тебе пару слов. И если после этого мы больше никогда не будем разговаривать, меня это вполне устроит. Майкл обернулся к нему. Вид у него был, как у человека, покорно ожидающего вынесения смертного приговора. - Джастин, может быть, мы поговорим где-нибудь в другом месте? - Нет. Это не займет много времени. Они не разговаривали с того самого телефонного звонка. Кажется, для них это был самый долгий перерыв в общении с того самого времени, как Джастин, очертя голову, бросился пробивать себе путь в их компанию. Джастин сам не знал, что собирается сказать, что чувствует сейчас к Майклу, но слова сами собой вырывались у него изо рта, не пройдя предварительную консультацию с мозгом. - Во-первых, мне наплевать, что ты скажешь остальным, но отныне я не хочу, чтобы меня звали присоединиться к компании, если там присутствуешь ты. Не хочу сочинять оправдания каждый раз, как Дебби или Эммет куда-то меня позовут. Конечно, я понимаю, что на семейных обедах нам все равно придется пересекаться, но во всех остальных случаях я хочу этого избежать. Во-вторых, если ты все еще заинтересован в выпуске «Рейджа», я согласен доработать до тех пор, пока ты не найдешь нового художника. Но хочу, чтобы Джей-Ти в следующих выпусках не было. - Джастин... - Мне все равно, как ты распорядишься этим героем. Пусть поступит в колледж в другом штате, не переживет нападения, получит амнезию и уедет из города навсегда. Я просто хочу, чтобы его больше не было. Все рисунки я буду делать удаленно. Свои наработки по сюжету можешь отправлять мне по электронной почте, а я в ответ буду в ответ высылать наброски. Не считая того первого ошеломленного взгляда, Майкл больше глаз на него не поднимал, зато с большим интересом осматривался по сторонам. Джастин понимал, что интерес этот наигранный – ничего выдающегося ни в плитке, ни в керамике не было. - Это все? – наконец, негромко спросил Майкл. - Нет, еще кое-что. Последнее. Услышав это, Майкл внезапно замер, весь посерел, но глаз на него так и не поднял. - Майкл, ты не просто поебался с Брайаном, ты выебал всех нас. Ты предал собственные принципы, предал мое доверие, доверие Бена, но хуже всего то, что ты предал Брайана. Хорошо это было или плохо, но эмоции Майкла всегда можно было считать без труда. Они отражались у него на лице, проявлялись в поступках, в словах. Он не прятал свои чувства и не пытался как-то их смягчить. Когда он влюблялся, это всем было очевидно, когда он ревновал, это тоже всем было очевидно. Если же ему было больно… больно так сильно, словно его одновременно разрывало на части и придавливало к полу, это тоже было очевидно сразу. Джастин видел, что с каждым его словом Майклу становится все хуже, что плечи его все больше и больше сгибаются под тяжестью. И все равно он не мог остановиться, не хотел останавливаться. Майкл, казалось, уже открыто истекал кровью, и все равно он не останавливался. Не мог. Да и не хотел. Позже он всерьез задумался, в кого же это он тогда превратился. Но сейчас, сейчас ему на все это было совершенно наплевать (насрать-поебать). Ему тоже было больно! Ему было очень больно, а перед ним стоял человек, который эту боль причинил. Единственный, кому он мог сделать больно в ответ. - Друг, лучший друг, никогда не станет разрушать твои отношения. Он не станет стучать на тебя твоему любовнику у тебя за спиной и уж точно не воспользуется твоей слабостью, чтобы затащить тебя в постель. И какие бы оправдания ты сейчас себе ни придумывал, знай – все это чушь собачья. В шоу Брайана и Майки именно ты был экспертом во всем, что касается чувств и отношений. Он ждал, что ты будешь обозначать границы, ты будешь соблюдать правила. А ты его предал. Глаза Майкла покраснели и опасно заблестели, но слезы так и не показались. Наверное, еще пара секунд, и это бы все-таки произошло, они бы прыснули и потекли по щекам. Но тут у Джастина в животе появилось какое-то жгучее ощущение, словно откуда-то изнутри к горлу подступала кислота, и он все же смог остановиться. Осекся, развернулся и пошел прочь из туалета. Кажется, это был стыд. А, впрочем, может быть просто изжога. Кто мог сказать наверняка?