Перекрестные ссылки

- Как учеба? – внезапно спросила его мать как-то утром. Вот так, ни с того ни с сего, с бухты-барахты, как гром среди ясного неба – список идиом можно было бы продолжить, но все они означали бы одно – что ей всего двумя словами удалось заставить его покрыться холодным потом. Вот поэтому он от нее и прятался. Поздравляю тебя, Джастин, ты идиот! Не мог, как любой нормальный парень, просто поджечь своему неверному любовнику машину. Нееет! Тебе надо было прибежать за утешением к мамочке. Все потому, что ты всего лишь жалкий мелкий сопляк. Джастин прямо-таки оцепенел, сидя за накрытым к завтраку – то есть уже к бранчу, наверно, было ведь уже 11.50 – столом и в панике гадая, что это на нее вдруг нашло. Три месяца она ни о чем его не спрашивала - три месяца! - а теперь ей вдруг стало любопытно? Ей вот прямо сейчас непременно нужно это узнать? В прикуску к ебучей яичнице с беконом? Он открыл было рот, чтобы сказать ей, что занятия еще не начались (что кстати было правдой), но она не дала ему заговорить. Дженнифер Тейлор закатила глаза и издала некий звук – похожий на вздох, только, пожалуй, чуть более раздраженный. Вау, а он и не знал, что она так умеет! Похоже, ее репертуар за последнее время заметно расширился. А затем, прежде чем Джастин успел придумать, как из нечленораздельных междометий состряпать удобоваримую ложь, она сама ответила на свой вопрос: - Ты ведь не учишься, так? Черт побери, Джастин! Ты ушел из института, верно? Он пару раз открыл и закрыл рот, словно вытащенная из воды рыба, но так и не нашелся, что ответить. Вот как, блядь, ей это удавалось? - Я знала, что давно уже пора было поднять эту тему. Но я-то говорила себе: «Дженнифер, он уже не ребенок, не нужно с ним нянчиться. Если ему нужна будет помощь, он сам к тебе обратится. Дай ему шанс уладить все самому». Господи, поверить не могу, что ты бросил! Да не бросал он его! Его… его… его исключили! Как, интересно, он мог этому помешать, если у него не было денег? Если его отец был злобным мудаком, отказавшимся платить за институт, который пришелся ему не по нраву? Если ему больше не у кого было попросить денег? Если последний оплаченный семестр закончился, а за следующий Брайан уже не платил? В чем тут была его вина? - Что бросил? На пороге кухни возникла Молли. Ее каштановые косички весело покачивались в воздухе. Джастин ужасно рад был отвлечься на сестру, пока его мать окончательно в него не вцепилась. - Ох, Молли, вы только поглядите! Да ты у нас растешь не по дням, а по часам, - воскликнул он. Черт, он говорил точно, как их прабабка Джулия. После этой фразы она еще всегда щипала их за щеки. Молли затормозила буквально в нескольких дюймах от стола - в свои одиннадцать она все еще двигалась, как ребенок, уверенный, что ничто в мире не может сделать ему по-настоящему больно, - и уставилась на брата с таким недоумением, словно он только что извалялся в перьях и объявил, что отныне он – утка. - Да ты же час назад меня видел. Когда пришел, - она посмотрела на мать, затем снова обернулась к Джастину и процедила. – Псих! Милая сестричка! - Не обзывай брата, - привычно одернула ее Дженнифер. А Джастин в ту же самую секунду заявил: - Я не только проигнорирую это ужасающее оскорбление, но еще и свожу тебя в «Серджио». Потому что такой вот я прекрасный брат. Что скажешь? Молли немедленно прониклась. Теперь он был не просто уткой, а уткой, с которой можно было что-нибудь поиметь. Наморщив носик, она спросила: - Нам придется ехать на автобусе? Джастин не смог сдержать смех. Когда это она успела стать такой привередой? Вот они – последствия вращения в высших кругах. - А что, есть разница? Молли одновременно передернула плечами и мотнула головой, косички ее взлетели и снова опустились на плечи. - Отлично! Тогда бери куртку и пошли, - Джастин постарался вскочить из-за стола как можно быстрее – но при этом так, чтобы не было слишком уж очевидно, что он спасается бегством. Однако его мать все-таки это поняла. Покосившись на нее, Джастин отметил, как она скрестила руки на груди и наградила его сердитым взглядом. - Джастин, мы, кажется, разговаривали. Он повернулся вокруг своей оси и, медленно пятясь из кухни, послал ей широчайшую улыбку. - Мы обязательно закончим этот разговор, когда я вернусь, - заверил он. – Обещаю! Ты же сама вечно твердишь, что нам с Молли нужно больше времени проводить вместе. Он улыбнулся снова и принялся пятиться быстрее, пока его мать не спросила, когда это она такое говорила. Пожалуй, сегодня он сюда уже не вернется. Молли сможет дойти до двери и сама, он приглядит за ней из-за ограды. Молли быстро сообразила, что происходит, и тут же принялась действовать с ним заодно – вероятнее всего потому, что с Джастином ей всегда удавалось не только поглазеть на разных фриков (в общественном транспорте, на Либерти-авеню и в тусовке начинающих художников), но и съесть кучу всякого вредного фаст-фуда. - Правда, мам, - заявила она. – У меня же сейчас такой опасный возраст. Мне просто необходимо мужское влияние, которое поможет мне легче перенести все тяготы пубертата. Классный экспромт! Правда, маму он все равно не впечатлил. - Прости, пожалуйста, но я полагала, что для этого у тебя есть отец. Молли снова передернула плечами и уже у самой двери буркнула: - Отец – говно! Вот этого он никак не ожидал услышать от своей младшей сестры. Его даже не само ругательство поразило – он сам когда-то научил ее, двухлетнюю, слову «говно», и, несмотря на старания родителей, урок она отлично усвоила. Хотя в те годы выговаривать ей удавалось скорее «оно». Это было ужасно смешно, потому что понять, какой смысл она на этот раз вкладывала в это слово, можно было только по появлявшемуся на ее лице заговорщицкому выражению. В общем, Джастина поразило не то, что его младшая сестренка умела ругаться, а то, что обругала она их отца. Это как-то… обескураживало. До сих пор Молли вроде бы отца просто обожала. Их мать, кажется, опешила ничуть не меньше него. - Молли! - А что? Ты сама так говорила. И Джастин так говорил. А мне нельзя что ли? - Нет! Тебе совершенно точно нельзя. - Но почему? - Потому что тебе одиннадцать! - Ну и что? Как будто это что-то меняет. - И отношения у тебя с отцом не такие, как у нас с ним или у него с Джастином. Молли на секунду задумалась, а потом возразила: - Я могу любить его, но при этом признавать, что он говно. С этим умозаключением Джастин склонен был согласи… Ох нет, конечно же, оно привело его в ужас! - Молли Элейн Тейлор! Я не разрешаю тебе употреблять такие слова и обзывать своего отца! - Но почему, если… - Потому что я так сказала. Ну зато его мать хотя бы на время забыла об институте. Молли, ты рулишь! Надо будет за это купить ей какой-нибудь подарочек. - Ну ладно, - добродушно вмешался Джастин. - Нам пора идти. Пока, мам. Он ухватил девчонку за руку и потащил ее за собой. Его мать в негодовании всплеснула руками, но окликать их не стала. Конечно, совершенно ужасно быть чьим-то бойфрендом. Жизнь твоя в такой ситуации состоит из сплошной лжи, скандалов и эмоциональных перегрузок. Но есть на свете еще более неблагодарная вещь – это быть чьим-то родителем. Джастин решил, что вычеркнет этот пункт из своих жизненных планов.

***

У вас одно новое сообщение. Сегодня 15.14. - ………………. *клик* Сообщение удалено.

***

В свою защиту он мог бы сказать, что вовсе не сидел на жопе ровно, горюя, что его выперли из ПИФА. В попытке выбить себе финасовое вспомоществование он написал декану. Тот ответил примерно следующее: «Думаешь, мы дадим тебе денег? Ха-ха-ха, обхохочешься. Ну, думай дальше!» Еще он сходил к адвокату по налоговым делам - выяснить, есть ли у него хоть какой-то способ (кроме как жениться или завести ребенка) в ближайшие семь лет получить официальную независимость от отца и не попадать в его налоговые декларации. Способа не было. Он собрал все документы, необходимые для получения студенческого кредита, но выяснилось, что его мать не может взять его на свое имя, т.к. до сих пор еще не полностью выплатила свой собственный кредит на обучение. Он же не хотел через несколько лет сам попасть в такую ситуацию. К тому же, если бы он попытался получить кредит в банке, что бы он предложил им в качестве обеспечения? Он попробовал договориться с преподавателями, что начнет посещать лекции в качестве вольного слушателя. Те же ответили ему, что не смогут допустить его до занятий, пока он не получит разрешение в деканате. Он пошел в деканат, прося дать ему допуск до занятий, но там ответили, что они таким не занимаются. Что же касается стипендий – на ближайший семестр они все уже были распределены, и ему посоветовали попробовать обратиться на следующий год. Ну а на зарплату, которую он получал, обслуживая столики, оплатить учебу было невозможно. Ему пришлось бы найти три таких работы. Ну что ж, одно можно было сказать наверняка: мистер Тейлор, кажется, вы не-у-дач-ник. Все это было ужасно досадно.

***

У вас три новых сообщения. Сообщение первое. Сегодня 5.23. - ………… *клик* Сообщение удалено. Сообщение второе. Сегодня 5.36. -……….. .. *клик* Сообщение удалено. Сообщение третье. Сегодня 6.19. - …………. *клик* Сообщение удалено.

***

Он никогда не уставал удивляться тому, как много людей по собственной воле встает в семь утра. Да еще и оказывается при этом способно вполне нормально функционировать. Идиоты! Кретины! Не будь ему так отчаянно нужны деньги, он бы сейчас закопался под одеяло и продрых еще пару часиков. Было прямо-таки что-то оскорбительное в том, что его сталкер оказался ранней пташкой. - Клянусь тебе, Дафни, у меня завелся сталкер! Названивает и вешает трубку. Ему даже оборачиваться не пришлось, чтобы посмотреть, закатила ли Дафни глаза. Он и так знал, что закатила. Она была так предсказуема. - Ну да, кому и разбираться в сталкерах, как не тебе, - подколола она. Джастин показал ей язык, а потом убрал со стола грязную посуду, чтобы она могла за него сесть. - Я никогда не был сталкером. Я был… страстным поклонником. Это совсем другое дело. - Ммм… Дафни осторожно проскользнула за столик, положила на колени ежедневник и уселась так, чтобы не касаться ни края стола, ни спинки дивана. Это было чертовски забавно. - Знаешь, Даф, что бы тебе ни наплели, тут на самом деле ни на столах, ни на диванах никто не трахается. - Что? Ой, нет-нет, я и не думала… Пора им было уже перестать рассказывать ей байки про секс в общественных местах. Не то однажды она явится в кафе до ушей затянутая в латекс. Хотя, собственно, кому это – «им»? Брайна-то больше не было… Наверное, когда-нибудь от этих мыслей перестанет так саднить в груди. Боль была уже привычная, но от того не менее острая. - Ну, в общем, я не был сталкером – вот и все. Если она и заметила, как дрогнул на секунду его голос, то виду не подала – была слишком занята поисками следов спермы на диванной обивке. Ну и слава богу. - Что тебе принести? Дафни, наконец, отвлеклась от своих исследований. - Горячий шоколад. С двойной порцией взбитых сливок. Он кивнул и, как старательный официант, отправился выполнять ее заказ. К тому времени, как он вернулся, она уже переборола себя, уселась поудобнее, положила локти на стол и принялась болтать обтянутыми джинсой ногами, как пятилетняя. - Может, это тот красавчик – как бишь там его звали? – которого мы как-то ночью видели в клубе? Помнишь, я еще заметила, что он на тебя глазеет? Джастин поставил перед ней чашку с горячим шоколадом и плюхнулся на противоположное сидение. К черту! У него перерыв. Невозможно работать в такую рань. - Да мы же были в «Техно», наверняка он был натуралом. Там вообще все парни были омерзительно гетеросексуальны. К тому же звонки начались раньше. - Ну уж точно не все. Вот ты, например. - Меня ты притащила. Дафни пожала плечами и отхлебнула из чашки. - Ну если я могу ходить с тобой в гей-клубы, то и ты можешь ходить со мной в клубы для натуралов. И кстати тебе, в отличие от меня, не приходится там танцевать одному. - Ага, мне еще хуже. Мне приходится танцевать с девчонкой. На кончике ее носа остался след от взбитых сливок. Дафни смешно свела глаза к носу, пытаясь разглядеть, что с ним не так. А Джастин машинально протянул ей салфетку. - Очень смешно. Ну, в общем, в любом случае он на тебя глазел. - Ничего подобного. Если он имеет представление о правильном сочетании цветов, это еще не значит, что он гей. Я знаю кучу геев, которые полагают, что светлое надо носить только со светлым, а темное – только с темным. - И что? А много ли ты знаешь натуралов, которые так не считают? - Это предложение стоило бы закончить раньше: много ли ты знаешь натуралов – вопросительный знак. Но раз уж ты спросила – Мел Гибсон. - Я имела в виду натуралов, которые не являются знаменитостями. Удержаться было просто невозможно. Он знал, что нарывается, но Дафни так забавно выглядела, когда злилась. - Лекс Лютор. Дафни скривилась от отвращения. - Во-первых, он знаменитость. Во-вторых, он герой комикса. И даже если бы он был реальным человеком и не был геем, это все равно бы не считалось. - Третий Лекс Лютор не был геем. - Кларк Кент бы с тобой не согласился. Я даже больше тебе скажу, задница Кларка Кента с тобой бы не согласилась. - Да ну тебя, извращенка, они не трахались друг с другом. Они же лучшие друзья! – Он скорчил гримасу в ответ на ее улыбку и добавил. – В нормальном, платоническом смысле. А не в том, извращенном, как Майкл с Брайаном. В этот момент в груди у него что-то затрепетало. Несколько секунд он даже не мог вдохнуть, но потом справился с собой и заговорил дальше, как ни в чем не бывало. Все произошло так быстро, что Дафни даже ничего не заметила. - Или как Тэд с Эмметом. Дафни сложила руки под подбородком, захлопала ресницами и томно прошептала: - О, Кларк, ты моя судьба! Он смотрел этот сериал только ради нее, но цитату сразу узнал. А потому, не моргнув глазом, отозвался: - Даф, хорош курить крэк перед просмотром «Смолвиля»*. - Да ты сам знаешь, что я права. Зачем отрицать очевидное? - Да потому что это извращение какое-то. Это все равно, что представлять себе, как трахаются твои родители. - Ну… они же и правда трахаются. Иначе как бы ты появился на свет? Джастин демонстративно зажал уши ладонями, а Дафни захихикала. - Фу, фу, фуууу! Прекрати! Не разрушай остатки моего детства! - Кларк Кент и Лекс Лютор – горячая парочка, - пробубнила она. – И тебе это прекрасно известно. - Да ничего подобного. Они – кумиры моего детства. - Ну теперь-то ты уже не ребенок? И потом – не пойму, как ты мог поклоняться им обоим одновременно. Супермен же добрый, а Лекс Лютор – злодей. - Я поклонялся им по очереди – под настроение. В хорошие дни я был Суперменом. А в дни вроде того, когда какой-то придурок с изрисованными пальцами сожрал мой пластилин, я был Лексом Лютором. И так добро и зло уравновешивались. - И при этом ты называешь извращенкой меня? - Дафни отодвинула от себя чашку (зачем только она заказывала шоколад, если ела все равно только сливки?) и поднялась из-за стола. - Пойду лучше в институт, профессор Колеман из себя выходит, когда кто-то опаздывает. Лекции в восемь утра – это пиздец. Как тебе повезло, что у тебя занятия начинаются еще только через неделю. Ага, те самые занятия, которые он не будет посещать, когда бы они там ни начинались. Все его тело мгновенно пришло в напряжение, каждая кость, каждый нерв словно приготовились отбиваться от атаки. Все его медитативное спокойствие мгновенно улетучилось. Никогда еще Джастин не был так рад тому, что Дафни уже проверяла перед уходом свое расписание по записной книжке. Он как раз тянулся к ее чашке, в которой плескались остатки шоколада и сливок, когда Дафни вдруг сказала: - Слушай, Джастин. А, может, это Брайан? - Что Брайан? - Твой сталкер. Может, это он звонит? И трепет тут же вернулся. А вместе с ним в груди словно одновременно вспорхнули миллионы бабочек. Шоколад и сливки. И еще исключение из института. Вот о чем надо думать! А не о Брайане… - Не, не думаю. Это не в его стиле. Шоколад, сливки, исключение. Шоколад. Сливки. Исключение. Он почти обрадовался, когда Дебби гаркнула через весь зал: - Солнышко, тебе вроде здесь платят за то, чтобы ты работал, а не штаны просиживал!

***

Он очень, очень старался выбросить ее слова из головы. Но все равно прокручивал их в мозгу до конца рабочего дня. Слова Дафни, а не Дебби. Он думал о них всю смену – пока флиртовал с постоянными клиентами, обслуживал новых, присаживался на корточки, вместо того чтобы наклоняться, когда всякие извращенцы намеренно роняли вилки, чтобы поглазеть на его зад. Что… если… это… Брайан… Звонит?.. Да нет, не может быть. Шесть месяцев от него не было ни слуху, ни духу, не стал бы он вот так ни с того, ни с сего названивать. Мало того – еще и молчать в трубку. Нет, Брайан для такого слишком прямолинеен. Он считает, что в таких случаях нужно переть напролом и сталкивать препятствие со своей дороги. Ну либо делать вид, что никакого препятствия и не было, просто тебе не очень-то и хотелось. Ни тот, ни другой варианты не предполагали сталкерские звонки в пять утра. Протирая столики (круг его должностных обязанностей в кафе был ооочень широк, спасибо Дебби. Впрочем, за это ему и платили больше), Джастин все еще обдумывал слова Дафни и едва не подпрыгнул, когда кто-то тихо подобрался к нему сзади и несмело положил руку на плечо. - Джастин, можно мне поговорить с тобой минуту? Понимаете, он в этот момент реально никак не ожидал, что такое может случиться. То есть не то чтобы он обрадовался такому повороту событий в любой другой момент… Джастин машинально вцепился в пропитанную мыльной пеной губку и стиснул ее в кулаке. А сам при этом продолжил протирать столешницу, только движения его стали быстрее и резче. Хорошо, что он смотрел сейчас в другую сторону. Сердце у него колотилось, как сумасшедшее, к горлу подступали то ярость, то тошнота, и он догадывался, что все эти эмоции сейчас написаны у него на лице. А ему вовсе не хотелось демонстрировать такую уязвимость в его присутствии. - Я занят, - быстро сказал Джастин, глядя в столешницу. Если бы только все могло на этом закончиться. - Пожалуйста. Было очень не комфортно от того, что Майкл стоял к нему так близко. Голос у него был какой-то чужой – хриплый, низкий, скрипучий. И исполненный такой настойчивой искренности, что это даже пугало. Все это Джастину каким-то образом удалось расслышать в одном слове. Он понятия не имел, как ему поступить. Майкл раньше был ему… если и не другом, то, по крайней мере, кем-то более близким, чем просто знакомый. Он приходился ему кем-то вроде ворчливого старшего брата. Был человеком, с которым у Джастина периодически находились общие интересы. И в хорошие дни общаться с ним было весело, интересно и познавательно. Правда, при этом Майкл был влюблен в его бойфренда, а потому плохие дни тоже случались довольно часто. Но Джастин привык относиться к этому снисходительно, и отвыкнуть было нелегко. Наверное, именно поэтому у него и ушло так много времени на то, чтобы пойти наперекор Брайану. Уставившись в стол – внимательно разглядывая все царапины, крошки и въевшиеся в пластик пятна, похожие на отпечатки пальцев, - Джастин отозвался: - Майкл, я работаю. А даже если бы и не работал – мне все равно нечего тебе сказать. Было бы куда легче, если бы Майкл продолжал его ненавидеть – как в самом начале. Чистую ненависть переварить было бы куда проще, чем предательство. Но, разумеется, в жизни так не бывает. К кислому вкусу яда всегда примешивается немного сахарного сиропа. - Джастин, пожалуйста. Я знаю, что ты ничего мне не должен и имеешь полное право злиться… Джастин невесело фыркнул. Ох, ну спасибо, что разрешили, мистер Новотны! - …но мне очень нужно с тобой поговорить. Иначе я бы не попросил. Пожалуйста, удели мне пять минут. В голосе его звучала такая отчаянная мольба, что он просто не мог быть неискренним. Отталкивать человека, который так настойчиво за тебя цепляется, очень трудно. Джастину это было отлично известно. Он, в общем-то, сам разработал эту тактику и не раз успешно пользовался ее преимуществами. Еще труднее было поддерживать внутри ненависть к человеку, которого ты однажды любил (в том смысле, в каком любят родственников, кровные они там тебе или нет). Это он выяснил чуть больше года назад. Наверное, эти соображения и были его единственными оправданиями. Или, может, имело место еще одно. Ему было ужасно любопытно, что там Майкл собирается ему наплести. Будет ли он винить в случившемся себя? Или постарается найти козла отпущения? Станет ли он слезливо оправдываться или начнет, защищаясь, нападать на самого Джастина? В зале кафе стоял привычный гул – люди жевали, стучали вилками, разговаривали о своих делах. - Моя смена заканчивается в пять. На самом деле, через час у него был перерыв, но Джастин решил, что ни за что на свете не станет тратить его на Майкла.

***

Майкл явился ровно в пять. Джастин до сих пор еще ни разу не замечал за ним такой пунктуальности. Так что, вероятно, ему и в самом деле очень нужно было ним поговорить. В какой-то момент – после того, как они ушли из кафе, но до того, как вошли в бар (в «Табу», а не в «Вуди», разумеется) – Джастин внезапно осознал, что вся эта тема смертельно ему наскучила. Джастин, Брайан, Майкл – извечный треугольник. Вовсе не та форма, которую он хотел бы придать своей жизни. Окончательно ясно ему это стало посреди дешевого, прокуренного гей-бара. Пол тут был липким, стены покрыты пятнами, а тусклый свет, лившийся из старых люминесцентных светильников, гордо именовался «атмосферой». Майкл, который сам заварил эту кашу, а теперь топтался у него за спиной, как нашкодивший щенок, в нерешительности замер у порога. Он весь был какой-то поникший, смущенный, нервный и несчастный. И вид у него был, как у двенадцатилетнего пацана, которого мать застукала за просмотром порно-журнала. Джастин оставил его там, у дверей, а сам пошел искать стол. Прошел мимо двух трансвеститов, медведя и мужика в открывающем живот сиреневом топике, который был ему явно не по возрасту. У стульев в этом баре был такой вид, словно на них что-то пролили, а вытерли потом небрежно, и потому сидения были грязными и липкими. Впрочем, Джастин не обратил особого внимания на обстановку. Бывал он в местах и похуже. Черт, да в одном из них он вообще жил. К тому же Брайан в свое время сильно расширил его кругозор, таская его по разным злачным местам. Он задумался, ни покурить ли ему, и как раз вытащил сигарету, когда за стол напротив него сел Майкл. Пока тот ерзал на стуле, Джастин крутил сигарету в пальцах – будто бы и в самом деле собирался ее прикурить. Он никогда не был заядлым курильщиком. Поначалу курил, чтобы выглядеть взрослее (что, надо сказать, ни фига не срабатывало), а потом так, от случая к случаю. К тому же у него вечно не оказывалось при себе зажигалки – вот как сейчас. Вообще-то он вроде как решил бросить, просто последние месяцы выдались нервными, и иногда приятно было глубоко затянуться и отвлечься от всего. Он все крутил и крутил сигарету в пальцах, глядя на то, как в белом бумажном цилиндрике перекатываются крошки табака. - Ну так вперед, говори уже, - сказал он, наконец, махнув в сторону Майкла свободной рукой. Интересно, это было очень плохо с его стороны – чувствовать сейчас свое превосходство? И даже нечто вроде самодовольства? Майкл нервно – можно было даже сказать «конвульсивно» – сглотнул, опустил глаза вниз и заговорил, обращаясь как будто к своим собственным ключицам: - Спасибо, что согласился встретиться со мной. Я это очень ценю. Джастин мог бы ответить ему что-то вроде: «ну это я не ради тебя» или «а не стоило бы, ты этого не заслужил». Вот только ему точно было не двенадцать лет, к тому же он прекрасно понимал – что да, чувствовать превосходство и самодовольство – это было неправильно. Поэтому он просто продолжил вертеть в пальцах сигарету. - Я… ммм… я знаю, что у тебя нет никаких причин меня слушать… Прокрутить – повернуть – через указательный – под средний. Ох, да ну на хуй, как тут удержаться? - Ты прав. Причин нет. Так что прекрати тянуть кота за хвост и выкладывай, Майкл. У меня сегодня еще есть дела. Угу, нужно потравить тараканов в квартире. Через безымянный – под мизинец. Майкл поерзал на стуле. - Брайан без тебя просто разваливается на куски. И трррррр – по столу. Джастин вскинул голову. Сигарета докатилась до края стола и шлепнулась на пол, рассыпав вокруг себя табачные крошки. - Что? - Брайан. Ему совсем плохо. Он делает вид, что все в порядке, но я-то хорошо его знаю. Ты - лучшее, что с ним когда-либо случалось. По крайней мере, пока не было тебя, он не понимал, сколько всего упускает. И теперь, когда ты от него ушел, он уже не может вернуться к прежней жизни. Нет, он пытается что-то делать, но все равно просто разваливается на куски. Джастин, пожалуй, решил бы, что у него начались слуховые галлюцинации, если бы Майкл не сидел напротив него, не произносил все эти слова, словно бы обращаясь к своему круглому черному воротнику, и не ерзал поминутно на стуле, как ребенок, которому очень хочется в туалет. Поморгав, он спросил первое, что пришло ему в голову: - А вы разве снова разговариваете? Он отлично помнил, как Брайан после того просветительского телефонного звонка несколько недель поносил Майкла, на чем свет стоит. Вопрос был идиотский. Совершенно не в тему. И все же, наверное, так было лучше, чем жалобно бормотать: «Страдает? Из-за меня? Хочет, чтобы я вернулся? Правда что ли?» А он-то думал, что уже всем этим переболел. Он ведь решил, что ни за что не даст своей жизни принять форму треугольника. Судорожно сглотнув, Джастин наклонился и онемевшими пальцами подобрал сигарету. Майкл за все это время так ни разу и не посмотрел на него, так что нельзя было сказать, что он опустил глаза. Однако на этот раз ответил он как будто не собственному воротнику, а собственным коленям: - Да. С недавних пор. Джастин как раз гадал, что ему теперь делать с этим ошеломляющим откровением (а так же со сбившимся дыханием и колотящимся сердцем), когда Майкл, наконец, поднял на него глаза. Большие, влажные, блестящие карие глаза. - Джастин, ты был прав. Во всем, что тогда сказал. Это я… я должен был позаботиться о том, чтобы этого никогда не случилось. Он замялся, словно бы ждал, что Джастин оспорит его слова или согласится с ними – ну хоть что-нибудь сделает. Однако тут ему не повезло. Джастин и сам не знал, прав он был тогда или нет. Ему просто хотелось сделать Майклу больно – и он выбрал для этого самый надежный способ. Сказал именно те слова, которые способны были вытащить его сердце из груди и превратить в саднящий кровавый комок. Ему такое хорошо удавалось. То же самое он проделал с отцом, когда заявил, что у того всегда будет сын-педик, и с тем парнем, которому он сказал, что тот вовсе ему не нравился, ему просто хотелось залезть к нему в штаны. И пару раз с Бра… А в тот вечер он проделал то же самое с Майклом. Эту дурную привычку он для разнообразия подцепил не от Брайана. Он мог бы сейчас сказать Майклу, что тот не виноват. Что Брайан тоже несет ответственность за случившееся (может, даже и в большей степени – он ведь по идее должен был бы еще и подумать о своем бойфренде). Однако хотя он и жалел о вырвавшихся у него тогда словах… жалел он о них все же не очень сильно. Наверное, это означало, что он плохой человек. Ну что ж, придется компенсировать чем-нибудь другим. Майкл меж тем продолжал говорить. Слова словно сами выскакивали из него, спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга. Он то поднимал голову и встречался с немигающим (от шока, не от смелости) взглядом Джастина, то снова принимался смотреть в стол. - Не заставляй Брайана платить за мою ошибку. Он любит тебя, он скучает по тебе. Все это была одна сплошная глупость, которая вообще никогда не должна была случиться. Мне очень жаль. Ты даже не представляешь, как мне жаль. И я понимаю, что мои слова ничего не изменят, но, пожалуйста, не наказывай Брайана за то, что натворил я. Он говорил очень искренне. Так искренне, что больно было слушать. И если бы только Джастин не был так уверен, что нельзя испытывать сочувствие к лживому вероломному бывшему другу… Большие, влажные, блестящие карие глаза… - Майкл, какое тебе вообще до всего этого дело? - Такое, что Брайан… Брайан любит тебя, - поспешно ответил он. – Он мой лучший друг, и я… я… люблю его и хочу, чтобы он был счастлив. Джастин перешагнул через это «люблю его», как и Майкл перешагнул через те его слова. Да к черту все это, забить, забыть – навсегда. Вместо этого он постарался сосредоточиться на «Брайан тебя любит». Интересно, это что-нибудь меняло? Год назад он бы, наверное, все что угодно отдал, чтобы услышать эти слова… - Зачем ты мне все это говоришь? - Затем, что в воскресенье он будет у ма… И я подумал, может быть… - он смущенно осекся. Может быть… В животе у Джастина снова появился тот странный трепет, на который он пытался не обращать внимания. Может, он просто съел что-то несвежее? Может, он вообще не пойдет к Дебби в это воскресенье?

***

Джастин был твердо уверен в нескольких вещах: 1. Когда что-то важное происходит в первый раз – это очень страшно. Страшно до усрачки, до колик, до разрыва сердца. Например, когда ты впервые осознаешь, что Марко из «Аниморфов» нравится тебе больше, чем Рейчел. А потом вдруг понимаешь – почему. А затем стоишь в ванной перед зеркалом и в первый раз в жизни произносишь это вслух, повторяешь, словно некую странную мантру, которая поможет тебе примириться с реальностью: «Я гей. Я гей. Я гей». 2. Все – абсолютно все – когда-нибудь бывает в первый раз. И его нужно просто пережить. Например, облечь свои тайные мысли в явные действия, выйти из ванной и сказать обо всем родителям. Вернее, признаться матери и попросить не ставить об этом в известность ублюдка-отца. Прекрасно осознавая при этом, что она все равно ему скажет, потому что… Ну ладно, как вообще можно было ожидать, что ты поделишься с ней такой важной информацией, и до отца это не дойдет? Ты идиот, Джастин, жалкий мелкий идиот! Мог бы еще на лбу у себя это написать и надеяться, что отец не узнает. А еще бывает, что тебе приходится в первый раз обедать со своим экс-бойфрендом (или как там это называется?) и его обширной семьей после того, как ты довольно некрасиво от него сбежал. Нет, не порвал с ним – ты ведь не делал никаких официальных заявлений. Ты просто молчал так долго, что стало очевидно, что никаких отношений между вами больше нет. В общем, как бы там ни было, тебе предстоит встретиться с ним в первый раз за шесть месяцев (шесть месяцев, одну неделю и четыре дня), зная, что он, как выяснилось, по тебе тоскует (хотя не сделал ни малейшей попытки как-то изменить существующее положение вещей)… Ну так странно ли это, что ты немного нервничаешь? Это же совершенно нормально – нервничать в такой ситуации. Тебе ведь придется сидеть с ним за одним столом (а еще кстати с Дебби, Линдси, Мел, Гасом и – господи помоги! – с Майклом. Ну кто, блядь, мог подумать, что его сталкером окажется Майкл?) – так что нервничать тут совершенно естественно. И, наконец: 3. Все эти твои разглагольствования не будут стоить ровным счетом ничего, если ты словишь паническую атаку и потеряешь сознание у себя в ванной. Так что хорош рефлексировать. Иди уже! Джастин в последний раз посмотрел на себя в зеркало, вышел из ванной и подхватил куртку и ключи. Ничего страшного. Подумаешь, обычный обед у Деб. Что с того, что он вот уже три дня знает, что Брайану без него плохо? Это ничего не меняет.

***

Это самые слова очень скоро догнали его и вцепились ему в зад. Потому что, как выяснилось, это и в самом деле ничего не меняло. По крайней мере, для Брайана. Брайан открыл ему дверь, одетый в свободные джинсы и тот идиотский вязаный жилет, над которым они еще год назад вместе ржали, подначивая друг друга надеть его на какое-нибудь мероприятие. И даже в нем он выглядел замечательно. Просто превосходно. Вовсе не было похоже, что он разваливается на куски. Ублюдок! Забавно, но именно в тот момент, когда у него было законное основание для того, чтобы выблевать все содержимое своего желудка себе под ноги, он чувствовал себя совершенно спокойным. С того жуткого вечера, когда он отдавал Брайану ключи, прошло слишком много времени. Он больше не нервничал. Только в животе отчего-то сделалось пусто, а в груди наоборот что-то влажно ворочалось. Пожалуй, лучше бы его затошнило. По крайней мере, когда тебя тошнит, понятно, что нужно делать. - Привет, - совершенно по-идиотски сказал он. Ну а иначе пришлось бы молчать. Спонтанные разговоры хорошо удавались ему, только когда он бесился или нервничал, или был напуган до смерти, или из себя выходил от восторга. А сейчас ничего подобного не было. Только спокойствие. И какой-то бубнеж в голове. Ну, здорово! Джастин переступил с одной ноги на другую. Брайан рассматривал его, вскинув бровь. - И тебе привет, - ответил он. – Ты что, решил поселиться во дворе? Ну и чем этот человек отличался от того, кто равнодушно принял у него ключи? Джастин решил, что обдумает это позже. - Что? Брайан улыбнулся. Улыбка эта сильно смахивала на насмешливую ухмылку. - В дом заходить собираешься? Он проговорил это подчеркнуто медленно, тем самым тоном, который использовал, когда хотел дать собеседнику понять, что тот – законченный дебил. Господи. Ничего не изменилось. Забавно, но почувствовав, как при взгляде на эту ухмылку где-то под ложечкой начинает вскипать раздражение, Джастин практически испытал облегчение. - А ты с дороги отойти собираешься? – огрызнулся он. Брайан склонил голову к плечу, как будто всерьез обдумывая этот вопрос, и ухмыльнулся еще шире. Потом он шагнул в сторону и приглашающе вскинул руку, словно какой-то испанский матадор. И Джастин вспомнил, как вот точно так же Брайан дразнил его, размахивая у него перед носом его рюкзаком. Словно думал, что у него яиц не хватит подойти и выхватить его. Но у него хватило яиц тогда. Хватит и сейчас. Джастин шагнул вперед и, проходя сквозь дверной проем, задел Брайана плечом. Просто легкий толчок - лопатка быстро коснулась лопатки, и сквозь шерсть и хлопок можно было на миг ощутить тепло кожи. Он сделал это нарочно. И Брайан наверняка тоже. Руку немедленно закололо. Хотелось дотянуться до того места, где его коснулся Брайан, и потереть кожу, содрать ее до кости, если придется. Потому что иначе, казалось, вся его рука сейчас вспыхнет от той искры, что родилась при этом прикосновении. Безумие какое-то. Полнейшее безумие. Что ж, надо было набраться мужества и признаться себе, что приходить сюда было очень плохой идеей. Во-первых, его посадили за стол рядом с Майклом. Видимо, все считали, что сажать его рядом с Брайаном слишком опасно. Что, вероятно, было бы правдой, если бы они с Брайаном не старались весь вечер демонстративно друг друга игнорировать. В итоге же ему пришлось весь ужин неловко ерзать между Виком и Майклом, в то время как Дебби обеспокоенно посматривала на него с другого конца стола. Получилась какая-то тройная пытка в стиле Новотны-Грасси. Джастин чувствовал себя тараканом, на которого направили пульверизатор «Дихлофоса». Вот то же самое, наверное, испытывает таракан, когда человек пристально всматривается в него, встряхивает в руке флакон и медленно опускает на кнопку палец. Мда, пожалуй, он все же слишком много времени проводит у себя в квартире. За ужином все болтали ни о чем. А Джастин, если честно, уже как-то отвык болтать ни о чем (тараканы были не слишком-то хорошими собеседниками, а Дафни он все больше жаловался на жизнь), и потому чувствовал себя не слишком комфортно. Все спрашивали, как у него дела, что нового в жизни, а в ответ рассказывали ему какие-то забавные истории. Ой, Джастин, ты себе даже не представляешь - с Линдси было такое, а с Мел сякое, а с Дебби и Виком вообще произошел удивительный случай. А вот еще какая история приключилась с Кенни или Кенди – неким андрогинным существом, про которого никому доподлинно неизвестно было, парень он или девушка… Но вишенкой на торте стал тот момент, когда Дебби внезапно спросила его: - Джастин, а как твоя учеба? Семестр ведь как раз на следующей неделе начинается, верно? И почему это матери так любят задавать подобные вопросы за столом? Они что, думают, что отвечать на них проще, когда у тебя полный рот еды? Или что жевать и лгать одновременно невозможно, а потому ты вынужден будешь сказать правду? Или, может, они таким образом пытаются усыпить твою бдительность? Задобрить тебя вкусной едой, а потом огорошить? - Солнышко? Угу. Видимо, последнее. Точно. Джастин глубоко вдохнул и принялся вилкой размазывать по тарелке рыбную подливку. - Ну… я вообще-то не хожу сейчас на занятия. И за столом тут же воцарилось молчание – если, конечно, не считать того, что Дебби ахнула «В каком, блядь, смысле не ходишь?» Ну разумеется, какой был смысл продолжать светскую беседу, когда наклюнулась такая замечательная возможность сунуть нос в личную жизнь Джастина. Пожалуй, единственным, кто не обратил на его реплику никакого внимания, был Брайан, который слишком был занят поиском наименее жирного ломтика лосося. Даже Гас словно почувствовал повисшее в воздухе напряжение и оторвался от своей тарелки – видимо, пищевые привычки он от отца не унаследовал. - Я… я в этом семестре не могу позволить себе ходить в институт, - пробормотал Джастин, сглотнув комок шафранового риса (и почему это рис у Дебби вечно склеивался в комки?) Не то чтобы ему было стыдно признаться в том, что у него нет денег… Не то чтобы он боялся, что все они теперь начнут его презирать, или что Дебби немедленно организует какую-нибудь безумную акцию по сбору средств в пользу бедного малыша… Просто ощущение отчего-то было такое, словно он всех разочаровал – и себя в том числе – и что с этим делать он… - Нет, можешь. Какого хуя? Джастин очень спокойно произнес это вслух: - Какого ху… В смысле – что? Брайан в ответ очень спокойно перевернул еще один ломтик лосося и отозвался: - Все уже оплачено. Повисло долгое молчание. Все, казалось, пытались осмыслить для себя слова, что только что вылетели у Брайана изо рта. И в первую очередь – сам Джастин. Интересно, откуда Брайан мог знать о положении дел у него в институте? Он же никому об этом не говорил, только матери. Брайан ведь не стал бы звонить ей и задавать вопросы? Не стал бы, да? Блядь, ну конечно же стал бы! - Брайан, я не могу взять твои деньги. Брайан не потрудился поднять на него глаза. Он был очень занят – тщательно срезал с выбранного кусочка лосося несуществующий жир. Ну, вот это уж точно было притворство! Даже Брайан не мог быть таким дотошным. - А ты их не берешь, - отозвался он. – Ты их занимаешь. И я жду, что однажды ты вернешь мне каждый цент – с процентами. Мы заключили сделку. И она все еще в силе. Вот так. Как будто бы ничего между ними не изменилось. Спокойствие мгновенно куда-то делось. Сердце пустилось вскачь и принялось выполнять в груди акробатические этюды. Легкие настойчиво заявили о том, что если Джастин хочет, чтобы они продолжили нормально функционировать, им нужно больше кислорода. А мозг поминутно зависал, отказываясь осознавать происходящее. Зачем Брайану это нужно? Джастин открыл было рот, чтобы снова отказаться от денег, но вместо этого охнул: - Ай, Деб! Больно! Затылок так и заныл от затрещины. - Брайан поступает очень хорошо, - наставительно сказала ему Дебби. - И лучшее, что ты можешь сделать, это сказать ему спасибо, милый. Так что вперед! Голос у нее при этом был такой сладкий, что Джастину сразу стало ясно – это не предложение, а хорошо замаскированный приказ. Он упрямо стиснул зубы, но все же выдавил из себя «спасибо». Ну и ладно, может быть, она могла заставить его сказать это, но заставить его испытывать благодарность ей не удастся. Вот так-то, Деб! - На здоровье! – сладко отозвался Брайан. Затем он, наконец, поднял глаза, взгляды их встретились, и в воздухе как-будто что-то промелькнуло. Джастин быстро отвернулся и принялся смотреть на Дебби, которая как раз насыпала в его уже и без того переполненную тарелку зеленый горошек. - Очень хорошо, - подытожила она. – А теперь ешь давай, пока все не остыло. Джастин всей кожей чувствовал на себе Брайанов взгляд. Тяжелый, пристальный, немигающий. И не мог понять, что все это значит. Раньше, он, пожалуй, принял бы его поступок за вызов: Думал, что сможешь справиться без меня, глупыш? И принялся бы этот вызов – просто из принципа. Но что теперь мог означать этот Брайанов интерес, он не знал. Мозгоебство из мести? Нет, это было совсем не в его стиле. Брайан очень редко делал что-то из мести. На самом деле, почти никогда. Он жил по принципу Que sera**, правда, в его случае принцип этот скорее формулировался как: «Да мне поебать!» В его случае для мести просто не было нужды. Если кто-то наебывал его, он разбирался с этим и двигался дальше. Если же он сам ошибался, он принимал это как нечто закономерное, и тоже двигался дальше. Он все время двигался дальше. Брайану каким-то образом удавалось быть одновременно очень принципиальным человеком и исповедовать крайне гибкие моральные нормы. Ну так вот и какого хуя все это значило? - Верно, милый, - фальцетом пропел Брайан, откровенно забавляясь. – Кушай горошек. Дебби немедленно взвилась. Воинственно взмахнула все еще зажатым в руке половником - и на стол шлепнулось несколько горошин. Джастин невольно замер, испугавшись, что ему на голову сейчас обрушится гороховый дождь, и в то же время вздохнул с облегчением – слава тебе господи, Дебби теперь переключилась на Брайана. - Брайан, даже не начинай! Я сто лет не видела всех вас вместе, в одной комнате. И хочу, чтобы сегодня у нас был нормальный, тихий семейный ужин, – в конце каждой своей фразы она многозначительно взмахивала половником. – А кто начнет выебываться, будет потом свои яйца на крючок вешать. Всем ясно? Отлично! Кому положить еще риса? Брайан театрально закатил глаза, откинулся на спинку стула и в шутку поддел ее: - Это возмутительно! По-моему, Мел и Линдс тут ничего не угрожает. А что, если выебываться начнут именно они? - Ага, мечтай, Кинни, - огрызнулась Мел. – Мы с Линдс для этого слишком хорошо воспитаны. Знаешь, есть такая штука, называется «такт»… Брайан, Майкл, Тэд и Эммет тут же хором откликнулись: - Скуууууука. Джастин же промолчал.

***

Когда следующим утром на его пороге появился широко улыбающийся Эммет, Джастин сразу понял, что это не случайность. Он ждал чего-то подобного с того самого момента, как ушел от Дебби. Не зря же она весь вечер буровила его взглядом, означавшим, что она умрет, но выяснит, что за чертовщина происходит. Даже странно, что она продержалась так долго – совсем не в ее стиле. Так что визит Эммета его совершенно не удивил. Все приближенные к клану Новотны время от времени попадали под проверку. Так, небольшое вторжение в частную жизнь, приправленное лимонными брусочками и непрошенными советами. Иногда это бывало даже мило. И все же он вроде как надеялся, что в няньки (или шпионы, это как посмотреть) к нему пришлют Линдси. Увы, Дебби, видимо, решила иначе и отправила Линдси окучивать Брайана. Сама же Дебби – Джастин был в этом совершенно уверен - наверняка уже стучалась в дверь своего сына. Это все, конечно, было очень трогательно, но Джастин был бы вовсе не прочь, если бы его оставили в покое хотя бы на день. Ну или если бы Эммет для начала позвонил. Или постучался. Черт, хватило бы и того, чтобы его замки по-настоящему запирались! Эммет перешагнул через порог, потом вдруг шарахнулся назад и заорал: - Господи Иисусе, Пресвятая дева Мария! Это что же на хуй такое? Кажется в такой религиозный экстаз он не впадал с того самого случая, как испугался, что подцепил ВИЧ, и пытался молитвами искоренить в себе гомосексуальность. Джастин знал об этой истории потому, что Майкл рассказал все Брайану, а тот никогда не упускал случай кого-нибудь подразнить. «Это», о котором говорил Эммет, было покрыто светло-серой шерстью, обладало длинными усами и умело забавно попискивать. А так же в некоторые исторические эпохи считалось переносчиком бубонной чумы. Впрочем, о последнем, наверное, при Эммете лучше было не упоминать. - Ммм… Я назвал его Майки. В честь Микки Мауса. Ну как бы… потому что он – мышь. Услышав свое имя, Майки вскинул голову, наконец-то, заметил Эммета, испуганно рванул обратно и шмыгнул под новый журнальный столик, сделанный из коробки от компьютера. Ой, как мило! Он такой застенчивый. Эммет ошарашено смотрел в том направлении, куда исчез Майки, и явно прикидывал, остаться ли ему и продолжить выполнять свою миссию или лучше будет сбежать из этой жуткой квартиры. Помолчав пару минут, он, наконец, пожал плечами, снял пальто и принялся оглядываться в поисках крючка. Джастина всегда восхищала его бесшабашная смелость. - Милый, - нерешительно произнес Эммет. – Я терпеть не могу сообщать дурные новости, но… это животное точно не мышь! Джастин усмехнулся. Ну ладно, чисто технически это, пожалуй, все же была крыса. Ну и что, разве он не имел права проявить немного фантазии, когда давал ей имя? В конце концов, это его скромное жилище, а значит, он волен именовать своих постояльцев, как сочтет нужным. Он как раз намеревался сказать это, когда Эммет, в последний раз оглядев комнату, выдал: - Ммм… ну… Вау! Милый мой, ты живешь в настоящей… - он явно очень старался подобрать приличное слово. Джастин не был уверен, что это ему удастся. Впрочем, он устал и потому, возможно, судил необъективно. - … помойке. В раскладном апельсине. В ожившей картине Пикассо. Я знаю. Дафни не устает мне об этом напоминать. Эммет явно вздохнул с облегчением. - Ой, как я рад, что ты в курсе. Значит, мне не придется подыскивать тактичные замечания, - он наклонился к Джастину и заговорщицки сообщил. – Если честно, я не был уверен, что даже моего южного воспитания на это хватит. Джастин улыбнулся и предложил ему остатки картофельных чипсов. Вообще-то он собирался отдать их Майки, ну да ладно, Эммет все равно нравился ему больше. К тому же Майки и так бесплатно жил в его квартире. Дальше все пошло, как по маслу. Эммет, наконец, выпустил из рук пальто, которым до сих пор прикрывался, как шерстяным щитом, и взял в руки начатый пакет чипсов. Джастин же посетовал на то, что по несчастному стечению обстоятельств из напитков он может предложить Эммету только стакан воды из-под крана. Да и то придется подождать несколько минут, пока сольется первый ржавый поток. О Дебби ни один из них ни разу не упомянул. Собственно, как и о Майкле и Брайане. Так что, вероятнее всего, Эммет все же пришел с визитом вежливости, а не с целью произвести разведку боем. Джастина это очень устраивало, потому что он пока сам еще не решил, что ему делать со всей этой ситуацией – «я втайне оплатил твое обучение». Он не хотел брать деньги у Брайана. Почему-то это казалось ему чем-то сродни проституции. Нелепо, конечно, Брайан ведь ничего не ждал от него взамен. Но от этого почему-то было еще хуже. Потому что… Потому что он хотел доказать, что способен решать свои проблемы сам. Ну, блядь, хоть раз в жизни! Чтобы Брайан смог в этом убедиться. Черт, да он уже и сам теперь не знал, чего хотел. И все равно снова общаться с Эмметом было приятно. Ему каким-то образом удавалось вести себя с Джастином, как с равным, и в то же время как с младшим братишкой. Кстати говоря, никто толком не знал, были ли у Эммета младшие братья или сестры. Эммет рассказывал множество историй про свою оставшуюся в штате Миссисипи родню, но Джастин подозревал, что по крайней мере половина из них - выдумка. С недавних пор он знал, что лгать иногда бывает легче, чем говорить правду, а потому вполне понимал Эммета. Когда Эммет, наконец, направился к выходу, крысомышь показался снова. Сначала он осторожно высунул нос из-под импровизированного стола, затем вылез наружу, присел посреди комнаты, понюхал воздух и принялся тереть лапками лицо. - Какое бесстрашное создание, - заметил Эммет почти с восхищением. - Ну просто иногда я его подкармливаю, - ляпнул Джастин. Черт, его единственным оправданием было то, что с Эмметом было так легко и спокойно. Вечно он, расслабившись, болтал, что в голову взбредет. Эммет покосился на него с недоумением и спросил: - В смысле – намеренно? - Ну да. А что? Он симпатичный. Он приходит ко мне, я даю ему кешью, и он хватает его своими лапками – ну прямо как маленький человечек. Ммм… в общем, вот, как-то так. Эммет посмотрел на него так, словно он только что предложил ему пойти на «Фиделио» вместо концерта Мадонны. - Джастин… может быть, тебе не стоит проводить так много времени одному? - Эммет, я понимаю, Дебби попросила тебя проверить, все ли у меня в порядке. Но, ей богу, у меня все отлично. Эммет даже не стал отрицать, что его отправила сюда Деб. - Но ты подкармливаешь грызуна-вредителя, который к тому же может быть переносчиком бешенства. Вот что ему всегда нравилось в Эммете – тот в такие моменты всегда говорил искренне. Его тонкая душевная организация вполне могла вынести немного откровенности. Вот Линдси бы в такой ситуации пригласила его немного пожить у нее, а сама бы тем временем напустила к нему в квартиру бригаду по истреблению грызунов. - Майки вовсе не вредитель. Он практически личность. К тому же крысы очень легко идут на контакт с человеком. Вспомни только Майкла с его Беном.*** - Ну я бы не стал называть Бена крысой. Нет, конечно, он довольно жестоко поступил с Майклом, но все же… Джастин привычно усмехнулся, делая вид, будто не замечает возникший в желудке холодок. Шею немедленно сковало напряжением, и он попытался размять рукой онемевшие мышцы. - Я имел в виду Майкла Джексона. - О. Понятно. Но, видишь ли, эта история только доказывает правоту моих слов, - Эммет мягко улыбнулся, а затем обнял его рукой за плечи, привлек к своей груди и погладил по спине на прощание. – Милый, мы с Тэдди очень рады были бы видеться с тобой почаще. Так что если вдруг тебе захочется пообщаться с теми, кто пока не оброс шерстью… А потом он ушел. И в квартире снова остались только мальчик и его мышь.

***

Итак, у него была проблема. Он не мог позволить Брайану платить за его образование. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. На то было множество причин. Список их начинался с «моя гордость мне этого не позволит» и заканчивался « если я приму от него деньги, мне сложнее будет о нем забыть. (Господи, я вообще-то думал, что уже о нем забыл!)». А кроме того в него входило еще множество причин, которые он просто не мог облечь в слова. Он просто знал, что это неправильно. От одной мысли о том, что Брайан будет за него платить, у него начинало так печь в желудке, что приходилось вдавливать в живот кулак, чтобы не… Ну вероятно, чтобы не блевануть, хотя так далеко дело пока все же не заходило. В общем, у него была проблема. Нужно было сделать так, чтобы Брайан перестал за него платить. А как этого добиться, Джастин не знал. Можно было либо уйти из института, либо заплатить за обучение самому. Но на первое у него не хватало решимости, а на второе – денег. Конечно, всегда оставалась возможность снова влезть на барную стойку в «Вавилоне», но теперь Джастин уже знал, что нет никакого смысла числиться в институте, если у тебя нет сил посещать лекции. Занятия должны были начаться через три дня, а он до сих пор так и не придумал, что делать. Ясно было только одно – нельзя было позволить Брайану решать его проблемы. Уж точно не в этот раз. Он вкратце обрисовал всю ситуацию Дафни, добавив к рассказу побольше выразительных ругательств. Та молча слушала его, накручивая на пальцы одной руки кончик косы, а второй подперев подбородок – этакое воплощенное доброжелательное невмешательство. Почему-то у него складывалось ощущение, будто Дафни полагает, что деньги от Брайана следует взять, просто не отваживается ему об это сказать. - Хочешь совет? – спросила она, когда Джастин, окончив свой рассказ, повалился на диван и испустил трагический вздох. – В институте, как и в любом другом месте, тебя не станут слушать, пока ты не докажешь, что обладаешь какой-то силой. Попробуй подключить тяжелую артиллерию: притащи к декану разгневанную мамочку-наседку. Джастин постарался, чтобы его следующий вздох прозвучал еще трагичнее. - В школе это не сработало. Думаешь, в институте будет иначе? - В Сент-Джеймс была иная ситуация. Там в дело вступала ханжеская общественная мораль. А здесь в твою пользу будет говорить твой талант и отличные отметки. Джастин, ты же гений, а гении ВУЗам очень нужны, они помогают им зарабатывать себе репутацию. Как, по-твоему, ПИФА удалось стать образовательным учреждением международного класса? Да вот именно так: они отыскивали гениев, взращивали их, а потом выпускали в большой мир со штампом «Питтсбургский Институт Изящных Искусств», - к концу своей речи Дафни распалилась, выпрямилась и принялась бурно жестикулировать. – Джастин, поверь, если ты принесешь декану свои работы и приведешь в качестве группы поддержки свою мать, тебя примут обратно раньше, чем ты успеешь сказать: «Мне нечем платить за обучение». Ну что ж, оставалось только испробовать этот вариант. А что ему было делать? Он абсолютно точно не мог позволить Брайану за него платить. Лучше бы умер. Ну или вообще перестал ходить в институт.

***

Давненько, кажется он этого не говорил, но – Господи, как он любил Дафни! И маму, и профессора Ингэм. Он страстно любил профессора Ингэм! Будь она парнем, он бы точно сделал ей предложение. Ну, ладно, с местным законодательством у них ничего бы не вышло, но он бы точно как минимум на неделю сделал профессора Ингэм своей сексуальной рабыней, потому что обожал ее всей душой. А еще он обожал тот мрачноватый период ее творчества, когда она подсела на технику «сфумато», и от того все образы на ее картинах словно выглядывали из густого тумана. Так что да, он очень любил Дафни, маму и профессора Ингэм. А еще декана. Он просто обожал декана. Пускай тот и был заносчивым сукиным сыном, кайфовавшим от возможности унижать попавших в отчаянное положение второкурсников, все равно Джастин его обожал. Но думать об этом сейчас было нельзя. Иначе на лице его расцвела бы такая широкая улыбка, что за столом бы сразу обо всем догадались. И пропала бы к чертям его тщательно выдержанная драматическая пауза. - Ну же, - поторопил его Тэд. – Не держи нас в напряжении. Видимо, Тэд озвучил общие мысли, потому что к звону вилок о тарелки внезапно присоединилось несколько одобрительных голосов. Джастин предпочел не заметить, что голоса Брайана среди них не было. Он помолчал еще немного, видимо, чуть больше, чем следовало, потому что Дебби произнесла этаким неестественно-благодушным голосом: - Солнышко, не заставляй меня тебе зубы выдирать. - А я кстати мог бы помочь, - вклинился Эммет. – Я однажды трахался с дантистом… Ну, вернее, он скорее был зубной техник, что вообще-то было очень странно, потому что он панически боялся… - Эммет, дай парню рассказать, - перебил Вик. Было во всей этой ситуации какое-то приятное ощущение полноты жизни. Сидеть за большим столом, пихаться локтями и весело друг друга подначивать. Вот так же когда-то делали они с Молли. Он и сам не понимал, как ему, оказывается, недоставало этого ощущения. Он даже подумал было, что почти готов простить Майкла. Это ведь Майкл в каком-то смысле вернул его сюда, верно? Нет, конечно же Дебби заверяла его, что все они по-прежнему его любят, а Мел твердила «Ты такой же член семьи, как Брайан». Но, тем не менее, пока Майкл в тот день не объявился в кафе, Джастин не особенно старался восстановить свой статус члена семьи. Да, пожалуй, он почти готов был его простить. К тому же тот факт, что Майкл не решался встречаться с ним взглядом и постоянно таращился в свою тарелку, немного успокаивал его раненое эго. Так что – да, он был почти готов. Впрочем, почти – не считается. - Ну, в общем, дело было так. Я взял с собой маму, одну свою преподавательницу и портфолио и явился к декану обсудить, как бы мне вернуться на учебу при моем текущем бюджете. Забавно, но увидев мою группу поддержки, этот хрен проявил куда больше понимания. Выяснилось, что если ты год проработаешь в институте, твое образование будет считаться оплаченным. Так что, разрешите представиться, перед вами новый институтский библиотекарь. Работа адово скучная, но зато через год все мое обучение будет оплачено. А до тех пор я имею право посещать занятия с разрешения преподавателей, при условии, что буду учиться только на отлично. Стоило ему закончить свой рассказ, как Дебби обеими руками ухватила его за щеки, притянула к себе и смачно расцеловала. - Солнышко, да это же чудесно! На лице наверняка остался жирнющий красный след от ее помады. - Точно, Солнышко, это чудесно, - повторил за ней Тэд. А Линдси одновременно с ним воскликнула: - Я так горжусь тобой, милый! Все остальные присоединились к поздравлениям. Даже Майкл пробормотал что-то вроде: «Очень за тебя рад», но глаз от тарелки так и не поднял, так что Джастин не был уверен, действительно ли он произнес эти слов, или у него просто что-то пробурчало в желудке. От Брайана же не последовало никакой реакции. Не то чтобы Джастин специально за ним наблюдал. Черт, он просто сидел ровно напротив него, в этой своей новой позиции между Дебби и Виком, так что трудно было бы не заметить. Но, в общем, так оно и было, Брайан не обратил на новость никакого внимания. Кажется, статус Джастина сменился с «досадной мелочи» на «а что, здесь разве вообще кто-нибудь есть?» Где-то в животе начала разгораться злость, и Джастин удивился тому, как знакомо оказалось это ощущение. Еще недавно он очень на него рассчитывал, наверное, только злость и придала ему решимости в ту ночь, когда он хлопнул дверью и ушел к Дафни, только злость и заставила его поверить, что он сделал правильный выбор. А потом злость куда-то ушла, и осталась только грусть, накатывавшая на него всякий раз, как он случайно брал в магазине гуавовый сок вместо яблочного, или ночью привычно перекатывался на левую сторону кровати и натыкался на холодный матрас. А затем не осталось вообще ничего. Наступило оцепенение. За последние несколько лет (почти три года - в следующем месяце ему исполнится двадцать) Брайану удалось вызвать у него целый спектр эмоций, и вот теперь круг замкнулся, к нему вернулась ледяная пронизывающая ярость. Это не могло быть нормально. - … у тебя с личной жизнью. Приглянулся ли тебе какой-нибудь горячий юный жеребец? Джастин вздрогнул, во рту у него пересохло, и он с трудом проглотил прилипший к языку комок еды. - Что?.. А… ммм… Нет, я сейчас все силы отдаю учебе. - А что же случилось с Марком? У него не меньше минуты ушло на то, чтобы понять, кто такой «Марк». А потом еще столько же на то, чтобы справиться с прилившей к щекам кровью. Златоглавый Мэтт, с пухлой, мягкой нижней губой и привычкой подкрадываться к Джастину сзади, стягивать с него штаны до колен и трахать прямо так, не потрудившись стащить их до конца. Чудесный Мэтт, который любил валяться с ним в обнимку и болтать, пока один из них не отрубится прямо посреди предложения. Прекрасный Мэтью Пиар, мини-Кинни и антидот против Брайана одновременно. Вихрь чувств, который умчался прочь, когда оказалось, что милый Мэтью решил больше не работать антидотом, а окончательно сделаться мини-Кинни. - Мэтт. Мы больше не вместе. - Оу? - Ага, - черт его знает, что его заставило добавить следующую фразу, но он пожалел об этом сразу же, как она сорвалась у него с языка. Даже раньше. – Он трахал все, что движется. За столом на несколько долгих секунд повисло необычное молчание. Слышно было только, как глухо колотится в ушах его сердце. А затем тишину нарушил Брайан, который – сюрприз-сюрприз! – на этот раз внезапно оказался настроен поговорить. - Оо, ну конечно, - произнес он таким тоном, словно только что вспомнил что-то. – Ты же у нас теперь выше этого, верно? Он явно пытался его задеть. Намеренно. Сердце уже не просто колотилось, оно грохотало все громче и громче. - Да, так и есть. Думаю, я эту сексуальную озабоченность просто уже перерос. - Ммм… Значит, наше Солнышко уже совсем взрослое? И чего же оно хочет теперь? Серенад под луной? Школьников с прекрасными глазами, которые твердили бы ему: «Ах, Джастин, ты единственный, кто мне нужен. Только с тобой моя пустая никчемная жизнь обретает смысл! Когда я вижу тебя, у меня замирает сердце и сбивается дыхание. Ах, наконец-то я нашел свою единственную любовь!» Этого ты хочешь? Он всеми силами пытался вывести его из себя. Какой же он все-таки мудак, прямо-таки король среди мудаков. Ему за его мудачество должны бы отдельную зарплату платить. Просто удержаться не может, да? А то взорвется, наверное, или схватит сердечный приступ. Ладно, Джастин не станет на него сердиться. Во-первых, это бессмысленно, а во-вторых – даже и аморально. Все равно, что орать на ребенка, который не может сдержаться и писает в штаны. И все-таки ему пришлось сильно постараться, чтобы не запустить Брайану в голову вилкой. Соблазн был очень, очень велик. Однако вместо этого Джастин широко улыбнулся (и по ответной ухмылке Брайана ясно понял, что тот прочел в его глазах: «Еще одно слово, и я на хуй убью тебя, гребанный придурок!) - Наверное, все же чего-то чуть менее комичного, - отозвался Джастин как можно суше. Все, что он успел съесть за ужином, пришло в движение в животе и начало медленно, дюйм за дюймом, подниматься обратно. Джастин постарался как можно незаметнее облизнуть пересохшие губы. Сердце так и скакало в груди – наверное, что-то подобное чувствуют люди за пару минут до сердечного приступа. - Тэд, не передашь мне содовую? Тэд потянулся к двухлитровой бутылке, но Брайан так резко перехватил его за запястье, что тот почти машинально отдернул руку. Брайан не отрывал глаз от Джастина. Смотрел на него все тем же пронизывающим взглядом. - Нет, ну правда, ты же у нас теперь взрослый, зрелый… Какой там еще? Неужели же возмужавшее сердце Джастина Тейлора больше не способно испытывать любовный трепет? В тоне его было столько превосходства, что Джастин неожиданно для самого себя ляпнул: - Вообще-то я встречаюсь кое с кем. Пока ничего серьезного, но, возможно в будущем… Ну да, он лгал. Но вообще-то он мог бы с кем-нибудь встречаться, если бы захотел. Так что это не была совсем уж наглая ложь. И да, если бы он захотел, отношения могли бы быть серьезными. У него в последние месяцы были только серьезные отношения! - Да ну? – Брайан так ухмыльнулся, словно в жизни не слышал ничего более нелепого. Да пошел он! Соображать надо было быстро, и в голове у него всплыл, пожалуй, единственный гей в Питтсбурге, с которым он за последние полгода не встречался. - Ну да. Он музыкант, скрипач. Его зовут Итан Голд. Тот факт, что Брайан знал, о ком шла речь, и даже имел однажды некоторые основания подозревать, что Джастина восхитил не только талант этого парня, стал дополнительным бонусом. Ну да, может быть, он говнюк. Ну и ладно. - Вообще-то, Брайан, ты его знаешь, - добавил он. – Я познакомился с ним в день моего рождения, на концерте, помнишь? Я еще потом вернулся домой и все время слушал его диск. Впоследствии оказалось, что у нас больше общего, чем музыкальные вкусы. Несмотря на то, что Брайан весь вечер не переставал улыбаться, Джастин осознал, что он до сих пор пребывал в легком приподнятом настроении, только когда это настроение испарилось. - Да ну, и что же это? Склонность к?.. - Среди прочего, - быстро перебил его Джастин и многозначительно показал глазами на Гаса. Брайан понял намек и вместо того, чтобы произнести какую-нибудь скабрезность, которая – Джастин был в этом уверен – уже готова была сорваться у него с языка, буркнул: - Ясно. В комнате повисло неловкое молчание, и Джастин почувствовал себя круглым идиотом. Брайан отвернулся, но Джастину казалось, будто он все еще чувствует на себе его взгляд. Кажется, его начинала мучить совесть. В рот словно напихали наждачной бумаги, язык не желал слушаться. - Тэд, содовая? – с трудом выдавил он. Брайан с шумом отодвинул стул, поднялся из-за стола и снова отпихнул в сторону руку Тэда: - Он взрослый парень, Теодор. Пускай, блядь, сам себе наливает газировку. Секунду спустя за ним уже захлопнулась задняя дверь.

***

*** - Мне кажется, этот Итан тебе не подходит. Этого он явно не ожидал услышать. Ну никак. И вообще Майклу пора было бросать эту дурацкую привычку – подкрадываться к нему сзади, когда он протирал столы. Вообще-то не очень приятно, когда ты стоишь, согнувшись почти вдвое, а за спиной у тебя внезапно возникает кто-то весь такой торжественный и скорбный. К тому же все равно это было бессмысленно. Джастин вздрогнул, выпрямился, обернулся к нему и выдохнул: - Прошу прощения? - Прошло слишком мало времени. Ты с ним только для того, чтобы не думать о Брайане. Сам знаешь, как это бывает, у тебя с тех пор, как вы с Брайаном расстались, было уже штук десять таких романов. Тон у Майкла был такой возмущенный, словно Джастин нанес ему личное оскорбление. И тем не менее он все еще сутулился и говорил, словно обращаясь к собственному воротнику. И выглядело это… охуенно странно, вот что. Отреагировать на такое заявление можно было бы двумя способами: либо разозлиться, либо посмеяться над ситуацией. Однако Джастин все никак не мог справиться с шоком, а потому просто повторил: - Прошу прощения? - Твой бойфренд, - Майкл произнес это слово с таким отвращением, которое Брайану и не снилось. – Он не тот, кто тебе нужен, ты просто морочишь ему голову. Это несправедливо по отношению к вам обоим. К тому же теперь Брайан думает, что ты ему изменял, - тут Майкл впервые за почти две недели поднял голову и встретился с Джастином глазами. – И если это правда, то ты пиздец, как нечестно с ним поступил. Я имею в виду, когда ушел. Ох, ну нет уж! Не собирается он стоять посреди кафе и слушать лицемерную лекцию от любовника своего бывшего бойфренда. К тому же – в десяти футах от неумело изображающей незаинтересованность Дебби Новотны. - Майкл, отвали. Нет никакого Итана, - он в очередной раз пожалел о невольно сорвавшихся с языка словах. – Вернее, Итан, конечно, есть, - но не у меня. А у меня его никогда и не было. Я не изменял Брайану. А сказал это только потому… Черт, я не знаю, почему я это сказал. Наверное, мне просто не хотелось, чтобы он подумал, будто я по-прежнему трусь вокруг него в ожидании, когда он соизволит обратить на меня внимание. Гребанный словесный понос! - А это так? - Нет! - Тогда я не понимаю, зачем ты сочинил себе бойфренда. Если Брайан тебя больше не интересует, зачем тебе пытаться заставить его ревновать? Ну надо же, как быстро он забыл свои «ты имеешь полное право злиться», «удели мне всего лишь минуту». Как говорится, дай Майклу палец… - Я не… Господи! У меня такое ощущение, будто мы разные разговоры слышали. Вспомни только, он весь вечер меня шпынял, твердил, что мои ожидания нереальны… - Может, так оно и есть? - А что в них такого уж нереального, Майкл? Разве это не в порядке вещей – хотеть партнера, у которого хватит уважения не совершать поступков, которые заведомо разобьют тебе сердце? Разве это не нормально – хотеть партнера, которому ты сможешь доверять? Что, блядь, тут такого уж нереального? - Ну если ты с самого начала знал, как обстоят дела, так, может, это ты виноват, что твое сердце оказалось разбито? - осторожно заметил Майкл. Челюсти его были так упрямо сжаты, что очевидно становилось, - он сам не верит в то, что говорит. Скорее, хочет этому верить. - Майкл, послушай меня. Я сейчас счастлив. Вот так. Без него. И я очень хочу, чтобы все так продолжалось и дальше. - Джастин… - И потом – это все вообще, блядь, не твое дело. - Ну да, может, и так. Но зато теперь я знаю, что я тут не единственный пиздобол, пытающийся убедить себя в том, чего на самом деле нет. И, прежде чем Джастин успел захлопнуть рот, Майкл уже вздернул плечи и направился к выходу. Пиздобол? Это что еще сейчас было? Ах, он мерзкий вероломный… Пиздобол?.. Джастин ошалело потряс головой. Он был настолько ошарашен, что даже не мог как следует разозлиться.

***

Шесть часов спустя, забивая в поисковой строке гугла: «Стоит ли возвращаться к партнеру, который тебе изменил?» - да-да, именно этими самыми словами – он внезапно осознал, что Майкл был прав. Он пиздобол. По запросу ему выпало около девяти тысяч страниц. Первые двадцать сказали: «Нет». Господи, если бы только он этим удовлетворился и не полез на двадцать первую!

***

Когда на следующий день Брайан появился в кафе, Джастин не мог не обратить внимание на это странное совпадение – шесть месяцев от него не было ни слуху, ни духу, зато теперь он внезапно стал попадаться ему буквально на каждом шагу. С момента их последней встречи Брайан заметно повеселел – что само по себе являлось тревожным звоночком. - Я хочу сделать тебе предложение, - вероятно, Джастин переменился в лице, потому что Брайан тут же ухмыльнулся и пояснил. - Не такое предложение. Бизнес-предложение. Он опустил руку Джастину на плечо – якобы просто так, между делом. Вот только проблема была в том, что Брайан ничего не делал «просто так, между делом». А затем озвучил Джастину свое предложение. Оказалось, он хотел, чтобы Джастин – за абсурдно щедрое вознаграждение – нарисовал флаер к благотворительному базару ЦГЛ. Все это было какой-то нелепостью. У Брайана в подчинении находился целый художественный отдел, который мог бы нарисовать ему флаер совершенно бесплатно. И все-таки Джастин согласился. Потому что ему и правда очень нужны были деньги… А еще потому, что он - пиздобол. К истинной цели своего визита Брайан перешел, когда Джастин успел уже обслужить трех покупателей. - Как Йен? - Тебе отлично известно, что его звали Итан. Брайан вскинул бровь, и Джастин слишком поздно сообразил, какую допустил оплошность. Черт! Какая незадача! Ну же, Тейлор, не расслабляемся! - Прошедшее время? Уже? Что же такого натворил бедный маленький скрипач? Он ухмылялся. Он ухмылялся, блядь! Что бы там между ними ни случилось, Джастин до сих пор неплохо разбирался в Брайановых ухмылках. И вот эта ухмылка означала, что Брайан знает, что он знает, что Брайан знает… Так, стоп. Начнем сначала. Майкл рассказал ему, что никакого Итана нет и не было, что Джастин тогда просто тупо наврал. И Джастин понял, что Брайан об этом знает. А Брайан понял, что он понял, что он знает. А Джастин не мог заставить себя признаться, что все это было ложью. А Брайан, вероятнее всего, и об этом догадался тоже. Гребанный манипулятор! Ему очень хотелось спросить, передал ли ему Майкл и остальную часть разговора – ту, в которой он сказал, что совершенно счастлив и не собирается ничего начинать сначала. Впрочем, это было бессмысленно, потому что Брайан в ответ улыбнулся бы снисходительно и спросил: «Что начинать сначала?» И тогда он, Джастин, просто взорвался бы, и все его кишки разлетелись бы по кафе. А Дебби это уж точно не понравилось бы. Вот почему ему обязательно нужно было доиграть эту роль до конца. Знаешь что, ты, самодовольный, аморальный ублюдок? Может быть, ты и знаешь, что я знаю, что ты знаешь… Ох, все же это было слишком сложное предложение для семи тридцати утра. - Я тебе уже сказал, мне сейчас не нужен бойфренд. Мне нужно сосредоточиться на учебе, на своем творчестве… У меня нет времени на бойфрендов. - Да ладно, Солнышко, - сладко пропел Брайан. Никто не произносил его прозвище так, как он. С таким самодовольным… самодовольством. – Я же тебя знаю. Ты это все три последних раза говорил. Что все-таки случилось? - Я же сказал – ничего. Тебе на работу не пора? Брайан приподнял чашку и качнул ее в воздухе. - Кофе, - напомнил он. – Не знал, что в кафе его подают вприкуску с двадцатью вопросами. Джастин уже готов был скорчить гримасу, но вовремя сдержался. Он не доставит Брайану такого удовольствия. Отвернувшись, он бросил: - Я тоже. - Так «Дасани» или «Эвиан»? - А? - От какой именно воды проржавели сияющие доспехи твоего рыцаря? Раз уж мы оба знаем, что дело не в том, что у тебя нет времени на бойфрендов, поведай уж, что такого малыш Йен натворил! - Слушай, может, ты все-таки… Ну ладно. Хорошо. Он признался мне в любви, - Джастин закатил глаза. – И это всего лишь через две недели после начала отношений. Я сразу понял, что он либо беспардонно лжет, - вот как сам Джастин сейчас. Но чего ни сделаешь, чтобы Брайан заткнулся, - либо ошибается. А выяснять, как на самом деле обстоят дела, мне не захотелось. - До чего же странно слышать такие пессимистичные рассуждения от юноши, который… - Брайан внезапно осекся, помедлил секунду и закончил предложение иначе, - от тебя. И Джастину немедленно захотелось знать, что же он хотел сказать изначально. От какого именно юноши? Перебрав в голове несколько вариантов и так ничего и не придумав, он отозвался: - Брайан, никто не влюбляется так быстро. Человека сначала нужно узнать. Любовь же нельзя просто включить или выключить по собственному желанию. - Да ну? А я вроде знавал одного блондинистого парня, который признался мне в своих чувствах после первой же ночи. Да вовсе не после первой ночи! Прошло как минимум несколько недель, прежде чем он признался Брайану. Может быть, после первой ночи он что-то такое сказал Майклу… Блядь! Ну конечно, это было все равно, что сказать самому Брайану. - Что ж, мне было семнадцать. Я был глупым восторженным мальчишкой, который ничего еще в жизни не видел. Что я мог знать о любви? Произнеся это, он в ту же секунду понял, что совершил ошибку. Лицо Брайана как будто мгновенно замкнулось. Во второй раз за три дня – да он буквально шел на рекорд. - Брайан… Я не то хотел сказать. - Не что? Ты просто высказал свое мнение. В любом случае, любовь – это чушь собачья. Думал, я тебя этому уже научил, - он допил остатки кофе и очень аккуратно поставил чашку на стойку. Затем бросил туда же деньги (куда большую сумму, чем требовалась на то, чтобы оплатить еле теплое водянистое пойло) и пробормотал, - Сдачи не надо. Затем Брайан повернулся к выходу, а Джастин так ничего и не сказал ему в ответ. Потому что… может быть, Брайан был прав. Может быть, он и правда хотел сказать именно то, что сказал. Да и вообще, какая разница? Брайан говорил ему и худшие вещи. Он не просто отказывался признать, что любит его, он делал вид, что вообще не понимает, что означает это слово. А потом Джастин вспомнил. Ведь однажды он все же это сделал, верно? Однажды он это признал…