Перекрестные ссылки

Итак. Вот как все было. Он встретился с Брайаном на благотворительном базаре. После работы у него как раз хватило времени на то, чтобы забежать домой, переменить изгвазданную еще ночью, а потом провонявшую кухонными запахами вчерашнюю одежду, пару раз провести расческой по волосам и добежать до автобуса. От нервов его так мутило, что усталости он почти не чувствовал. Днем, во время смены (в те редкие минуты, когда ему не приходилось уворачиваться от обеспокоенных взглядов Дебби) он постоянно твердил себе, что никуда вечером не пойдет. Не купится на манипуляции Брайана. Он совершенно измотан, он отвратно выглядит. Что ему нужно, так это пойти домой и лечь спать. Но стоило ему войти в квартиру, как его словно по глазам шарахнуло ярким видением: Брайан заваливает его на диван (внутренний голос шепнул – наш диван) в своем лофте (нашем лофте). А затем он вдруг осознал, что уже мечется по квартире, торопливо перебирает предметы одежды и яростно отшвыривает один наряд за другим. Будто бы ему снова семнадцать, он отправляется в «Вавилон» в надежде встретить там Брайана, а потому выбирает для себя самый сногсшибательный прикид. В последние несколько лет в его жизни столько всего было завязано на Брайана, что просто выключить это было трудно. Но необходимо. Научиться перенаправлять эти чувства, сублимировать их во что-то иное, снова начать вести себя как нормальный человек. Он не пытался убедить себя, что идет на базар только потому, что так старательно трудился над флаером. Черт, да если бы Брайан попросил, он бы и на заброшенной парковке с ним встретился. До чего же он все-таки жалок! Часы показывали половину десятого. За последние тридцать шесть часов ему уже раз двадцать казалось, что он что-то для себя решил, а затем он снова ударялся в сомнения. Ой, да какие там тридцать шесть часов? Это продолжалось последние три года! В итоге кончилось тем, что он сел в автобус и поехал к своему экс-не-бойфренду, чтобы весь вечер делать вид, будто теперь они приятели по койке. Помнится, когда им с Дафни было по двенадцать, они воображали, что во взрослой жизни будут исключительно заниматься искусством и путешествовать по миру. Когда все успело так запутаться? Джастин смотрел в окно. За стеклом проплывал обычный Питтсбургский вечер. Во влажном воздухе размыто светились огни реклам и подсвеченных вывесок. Интересно, когда это начался дождь? Он вздохнул и прижался лбом к холодному стеклу.

***

Когда Джастин вошел в ЦГЛ, долго выискивать Брайана в толпе ему не пришлось. Вся энергия в зале словно бы концентрировалась в одном месте, вихрем закручивалась вокруг Брайана. Он сегодня выступал в роли хозяина вечера, явно чувствовал себя в своей стихии и использовал свой природный магнетизм на всю катушку. Ей богу, Джастин несколько секунд глаз от него отвести не мог. Вокруг Брайана толпилась куча людей, и все равно он каким-то образом умудрялся держаться отчужденно, излучать превосходство, словно всем своим видом говоря: «Вы можете на меня смотреть, можете меня трогать, хотеть, вожделеть, но вы никогда меня не получите». Джастин, оказывается, и забыл, какой он красивый. Потом Брайан подошел к нему и поприветствовал его глубоким, влажным, останавливающим время поцелуем. Поцелуем, буквально оравшим – я не друг тебе, а любовник. Прижал к себе всем телом, подчинил. На время забыл об окружающей суете и полностью переключился на Джастина. Одной рукой собственнически обхватил его за талию и притиснул к себе, словно присвоил. Член Джастина дернулся – и не только член, у него словно бы вообще все задергалось внутри. И ты думаешь, тебе этого будет достаточно? Быть с ним приятелями по койке? Джастин отдал бы многое – свою живопись, свою правую руку, свое сердце – чтобы Дебби оказалась не права. Но ужас был в том, что, кажется… Кажется, они могли быть друг другу кем угодно, только не приятелями по койке.

***

Все постоянно твердили мне – ты знал, кто он такой, с самого начала. Прошло три недели. Они виделись каждый день. Но понимаешь, Брайан, дело в том, что это… не весь ты. Проводили вместе дни и ночи, прикасались друг к другу, трахались и разговаривали. Разговаривали… Ты – это не просто некая совокупность твоих вызывающих поступков. Ты – это не только беспорядочная ебля, наркота и сволочные комментарии. И каждый день Джастин прокручивал в голове миллион вещей, которые они до сих пор друг другу так и не сказали. Это - не ты. Да, я с самого начала знал кто ты. Да, я и сейчас это знаю. Но вот это… Вот эта идиотская чепуха? Этого я никогда не смогу принять. И которые необходимо было сказать. Я заслуживаю лучшего. Эти слова курсировали у него в голове, застревали в глотке и так и оставались невысказанными. А так все шло хорошо. Джастин отдавал себе отчет, что у него хватит силы духа притворяться, что все хорошо. Хотя бы еще некоторое время. И ты тоже. - Ну, ты же меня знаешь, - обмолвился как-то Брайан, вскинув бровь и мягко усмехнувшись. Джастин не запомнил, о чем они тогда разговаривали. Да это было и не важно, ответ все равно был один: - Да, я тебя знаю.

***

Брайан достал презерватив, вложил его Джастину в ладонь и утянул его за собой на кровать. Прошло уже три недели, два дня и тринадцать часов с тех пор, как он, непристойно напившись, то ли случайно, то ли намеренно угодил к Брайану в постель. И с того самого дня этот сценарий (за вычетом алкоголя, но с полным сохранением непристойности) проигрывался снова и снова по трижды на дню – а по воскресеньям и того чаще. Каждый новый день он начинал с клятвы. Я, Джастин Себастьян Тейлор, без каких либо оговорок, оправданий и исключений, торжественно клянусь в следующем. Сегодня мы с Брайаном займемся сексом – и это не будет ничего значить. Удовлетворение физической потребности – и только. А весь тот незначительный дискомфорт, который я испытываю от этой ситуации, окажется вымыслом, существующим лишь у меня голове. Да будет так. Временами Майки даже выходил его послушать. Судя по тому, что Джастин был абсолютно обнажен, а Брайан решительно двигался в том же направлении (он как раз только успел подумать – до чего же Брайан красив с этими мерцающими на коже мелкими капельками пота, светящимися желанием глазами и – боже праведный! – с этой знойной ухмылкой, словно намекающей на то, что у них есть общий секрет)… В общем, судя по всем этим фактам, Джастин в очередной раз не сдержал свою клятву. Незначительный дискомфорт, ага как же. Вот блядь! Он еще успел подумать, что, наверное, нужно будет в ближайшее время изменить текст обета и вообще исключить из него секс. Но тут его колени стукнулись о кровать, и Брайан выпустил его из рук. А сам, лежа на спине, отполз чуть ближе к изголовью. И Джастин подумал, что если бы он сам попытался двигаться таким манером, то точно выставил бы себя полным идиотом. И да, текст клятвы, наверное, нужно было изменить. Но, пожалуй, не сегодня. Его экс-не-бойфренд, приятель по койке, так же широко известный девизом «не больше одного раза», сделал последний рывок и расслабленно раскинулся на темных простынях. Джастин с трудом сглотнул и опустился на спину. А потом перекатился на бок, лицом к Брайану. - Иди сюда. Голос у Брайана был мягким, насыщенным и тягучим, как карамель на запеченном яблоке. И у Джастина от этого голоса мурашки побежали по спине, затем переместились куда-то в живот, пощекотали внутренности и теплыми струйками покатились к члену. Брайан опустил голову на подушку, и его шелковистые каштановые волосы рассыпались по шелку… сатину, хлопку… В общем, по какому-то очень качественному материалу – откуда ему знать, он ведь, в конце концов, не портной! Черт, кажется, он впал в панику. Ну так, слегка. - Что ты делаешь? О господи! А голос-то не дрожит. Брайан насмешливо улыбнулся в ответ. - Да ладно, Солнышко, не говори мне, что так давно этого не делал, - отозвался он. И затем, кажется, даже не переведя дыхание, приказал. - Иди сюда. Не мог же он просить о том, о чем подумал Джастин. Да нет, точно не мог. Несмотря на то, что факты явно свидетельствовали об обратном, Джастин был на 110, нет, даже на 120 процентов уверен, что Брайан Не Мог Об Этом Просить. Не то, чтобы Брайан не любил быть снизу – нет, для него это скорее было одним из тех запретных удовольствий, наличие которых он решительно отрицал. Брайан слишком любил секс во всем его многообразии, чтобы лишать себя такого удовольствия, - в чем, конечно же, никогда публично не признавался. И не то чтобы он никогда не позволял Джастину быть сверху. То, что он никогда не признавался в этом публично, не означало, что у него не хватало духу проделать это в более приватной обстановке. А Джастин уж точно свято хранил его секрет из страха, что Брайан рассердится (или смутится, или в будущем перестанет ему давать). Дело было просто в том, что до сих пор он никогда об этом не просил. Никогда. Джастину приходилось умолять, настаивать, умасливать, отпускать очень-очень толстые намеки. Или терпеливо ждать, а потом невинно подтрунивать над Брайаном – «Опять не смог передо мной устоять?» Но сам Брайан не просил никогда. Так что, ну, наверное, простительно было, что Джастин немного обалдел. - Джастин. Сказано это было тихо, но твердо, и Джастин тут же вынырнул из своих размышлений. А потом он оказался у Брайана в объятиях, и все пошло как-то само собой. Поцелуй получился сладкий и влажный – как ему нравилось. Теплые, нежные, податливые губы, трущиеся друг о друга носы, сплетающиеся языки. И каждый выдох, что успевал вырваться изо рта, прежде чем его снова коснутся губы, словно вмещал в себя все то, чем они были - вместе и по отдельности. Все было медленно и основательно, как это происходило всегда, когда Брайан старался вложить в секс определенный смысл. Или когда позволял себе зайти достаточно далеко, никакого смысла не вкладывая. «Я люблю это» - в каждом прикосновении цепляющихся за лопатки пальцев, «Я умру за это» - в каждом движении тесно обхвативших бедра ног, «Это ты и я, и мы вместе» - в глазах, смотревших прямо ему в глаза, пока от накатившего блаженства зрачки в них не расширились и не потеряли фокус. Через несколько секунд Джастин вышел из Брайана. Сам он любил, когда член еще долго оставался внутри, но Брайан – нет. Тело его после оргазма становилось слишком чувствительным, а потому он сразу скрещивал ноги и прятал свое недосягаемое отверстие еще на месяц (а то и два или три). Однако же эта самая чувствительность, равно как и вымотанность, нисколько не помешали Брайану притянуть Джастина к себе на грудь и упереться подбородком ему в макушку. И тогда Джастин понял, что он гребанный идиот. Тешащий себя иллюзиями осел. Приятели по койке! Ага, конечно… Брайан говорил, что любит его – руками, губами, языком, зубами, ладонями, сжимавшими Джастиновы бедра, когда тот входил в него все глубже и глубже. И все же Джастин не был уверен, что теперь ему этого достаточно. Пытаться понять истинные мысли Брайана по его поступкам, по тому, что он говорит и чего не говорит, а также когда, кому и при каких обстоятельствах он это говорит, было все равно, что бесконечно путешествовать по перекрестным ссылкам, пытаясь по крупицам собрать информацию и прийти к единственно верному выводу. Это был какой-то особый язык, язык Кинни, и чтобы понимать его в совершенстве, необходимо было научиться пользоваться перекрестными ссылками. Через несколько минут Брайан издал слабый стон и откашлялся. Тела их все еще соприкасались – они лежали бок о бок, привалившись друг к другу. На протяжении последних десяти минут Джастин пытался выдумать вежливый способ подняться и направиться к двери. Он никак не мог остаться здесь на ночь. Брайан же, похоже, не настроен был двигаться вовсе. Однако в конце концов он все же обернулся к нему и пробормотал: - Господи. Я завтра, наверное, стоять не смогу. Голос у него был такой хриплый, будто последние сорок пять минут он орал благим матом. На самом же деле секс с Брайаном (особенно, когда тот бывал снизу) всегда был на удивление тихим. Хриплые вскрики – ну, пожалуй, редкие стоны – не исключено. Ну, допустим, еще парочка всхлипов и тихий выдох в конце. Но и только. - Да прекрати драматизировать. Ты меня трижды в день трахаешь, и я не жалуюсь. - Видимо, когда делаешь это только пару раз в год, как-то теряешь навык. После этой реплики Брайан многозначительно замолчал. Джастин тщетно пытался понять, что должна означать эта пауза. - Пожалуй, даже реже, - продолжил Брайан. – Когда там был последний раз? В прошлом августе? - А что ты меня-то спрашиваешь? Мне откуда знать? - Ну, потому что ты участвовал в процессе. Я думал, ты мысленно ведешь счет, - он усмехнулся и перекатил Джастина на себя. – Предаешься воспоминаниям – и внутри у тебя все сразу делается сладким и воздушным, как маршмеллоу. А. Ну да, теперь понятно. Джастин скатился с постели и принялся искать свою одежду. - Что ты делаешь? Он едва не ответил Брайану его же словами – только не говори мне, что так давно этого не делал. Но все же сдержался и бросил коротко: - Ухожу домой, пока не срубился. Брайан как-то задумчиво посмотрел на него. - Срубайся тут. - Не могу. Мне завтра рано вставать. - Завтра же воскресенье. - Мне нужно закончить проект. - Ты всю неделю говорил, что завтра тебе рано вставать. В устах любого другого человека это прозвучало бы как жалоба, может, даже как просьба. Но в случае с Брайаном это был вызов: Не ври мне, Солнышко. Отвечай честно, если только яиц хватит. Что ему было сказать? Какие слова не прозвучали бы глупо? Я не могу здесь оставаться? Не могу здесь спать? Не могу позволить себе снова к тебе привыкнуть, поверить, что я опять стал частью твоей жизни? Я не могу сделать этого сейчас и, может быть, не смогу уже никогда? А потом Брайан произнес то, за что десять месяцев назад он, наверное, мог бы убить: - Джастин, останься. Глаза его невольно закрылись, и несколько долгих секунд он не мог заставить себя разлепить веки. Что-то внутри него жадно впитало в себя эту фразу, образно выражаясь, стиснуло ее в кулаке. Он выдавил из себя некий намек на улыбку. Мне столько всего нужно тебе сказать… Нам столько всего нужно друг другу сказать, прежде чем появится хоть какой-то шанс… Но лично я адски боюсь даже начинать… Он каждый день вел с Брайаном эти разговоры. У себя в голове. - Пока, увидимся завтра.

***

Конечно, были в его жизни и другие вещи. Брайаном она не ограничивалась. Он ходил на занятия. Отбывал свою скучную повинность в библиотеке, утешая себя тем, что таким образом, по крайней мере, сможет оплатить учебу. Обедал с Дафни, каждый раз сообщая ей, что нового на Брайановском фронте. Раз в неделю встречался с мамой (честно говоря, он очень опасался, что если не объявится чуть дольше, та выполнит свою угрозу). Много времени проводил с Молли. Очень странно было осознать, что его мелкая сестрица внезапно стала настоящей личностью со своим собственным мнением, своими собственными взглядами и друзьями. Последние годы он был слишком занят собой и не заметил, как она успела так вырасти. И теперь, когда он узнавал ее заново, это было… ну… вау! Молли оказалась забавной, остроумной, своевольной и… Черт, в общем, он от души сочувствовал маме. Не похоже было, что ее пубертат принесет ей меньше проблем. Он по-прежнему старался как можно чаще брать смены в кафе – это ведь были его единственные средства к существованию. Временами там случались жутковатые вещи. Например, недавно в мусорном контейнере на задворках было найдено мертвое тело. Установить личность убитого парня полиция не смогла. Все это было очень печально и наводило на мысли о том, что людям стоит быть осторожнее и больше ценить собственные жизни. Временами он пересекался с Майклом. Ему недоставало их прежних почти братских отношений, но Джастин сомневался, что когда-нибудь все забудется настолько, что их можно будет восстановить. Теперь, встречаясь, они приветствовали друг друга, как едва знакомые люди, какими-нибудь привычными формулами вежливости. Рейдж же навсегда остался для них обоих некой так и не законченной историей. Как-то раз ему позвонил отец и оставил сообщение на автоответчике. Оказалось, он узнал, что Джастин больше не живет с Брайаном, и теперь вроде как был настроен попытаться понять своего сына, предлагал встретиться и поговорить. Джастин не понимал, как ему поступить. Вернее, не мог понять, чего же он хочет. Мама сказала, что решение тут принимать только ему. Что отец навсегда останется его отцом, человеком, который семнадцать лет дарил ему свою безусловную любовь, пока не столкнулся с условием, которого принять не смог. Человеком, который выгнал из дома своего давнего друга, не оценившего рисунков Джастина: «У моего сына талант, который я, разумеется, намерен поощрять. И если у тебя с этим какие-то проблемы, убирайся вон, потому что я никому не позволю проявлять неуважение ко мне и моей семье в моем собственном доме». Человеком, который всегда учил его задавать себе самую высокую планку. И однажды все проебал, отвернувшись от него. Брайан сказал, что отец не заслуживает его прощения. И, к тому же, явно владеет не всей информацией – он ведь считает, что Джастин сейчас одинок. И Джастин не совсем понял, что это он имеет в виду, когда говорит – «считает, что ты сейчас одинок». Ерунда, прекрасно он все понял. Просто попытался сделать вид, что не понимает. Черт возьми, когда же все так запуталось?

***

Конечно, его жизнь не ограничивалась Брайаном. Он не был единственным человеком, с которым Джастин проводил время. И все же… И все же они действительно проводили вместе очень много времени. Вероятно… куда больше, чем обычно проводят друг с другом друзья с привилегиями. Честно говоря, все это очень сильно смахивало на отношения. И это было… Господи, Джастин оказался таким тупицей! Они и дня не пробыли просто приятелями по койке. Да и как это могло произойти, если из них двоих только он один использовал этот термин? Было даже забавно, как это они так внезапно поменялись ролями. Сколько минут, часов, ночей Джастин провел когда-то, оплакивая свою заведомо обреченную любовь, пытаясь доказать себе, что Брайан на самом деле его любит, хочет, ценит. А теперь все обернулось… вот этим. Этим дурацкими, нелепыми, не имеющими названия отношениями, наличие которых он вообще отказывался признавать. И которые не мог решиться закончить. Как-то раз они были у Брайана дома (вот ведь засада, Джастин всегда машинально говорил про себя: «у нас дома») – потому что чаще всего они в итоге оказывались именно там, вне зависимости от того, где встретились. В кафе, у Дебби, на лужайке у корпусов ПИФА – не важно, все равно в итоге они каким-то образом попадали в лофт. Они расположились на полу, спинами привалившись к дивану, и слегка касаясь друг друга плечами. На ковре между ними лежали остатки ужина. Джастин сидел, поджав ноги под себя, Брайан же так вольготно раскинулся на полу, что касался его коленом. По телевизору шел какой-то фильм, но ни один из них его не смотрел. - Вау! Мои поздравления. Партнер… Брайан, это же грандиозно. Я знаю, как много это для тебя значит. Брайан дернул плечами, откинул голову и улыбнулся… вроде как даже застенчиво. И Джастину отчаянно захотелось отпихнуть куда-нибудь пакет с начос и алюминиевый контейнер с тертым сыром, наклониться к Брайану, втянуть в рот его нижнюю губу и проглотить эту застенчивую улыбку. Сохранить ее в себе для потомков. Вместо этого он просто широко улыбнулся в ответ – в качестве компромисса. - Я очень тобой горжусь. - Я думал, ты знаешь. Это довольно давно произошло. - Нет, я не знал. Ну, понимаешь, все как-то старались не особо распространяться о тебе в моем присутствии. - Ммм… - Брайан выдернул чипсину у него из пальцев и с улыбкой запихнул ее себе в рот. – Хорошо, что все это в прошлом. Его рука – та, в которой еще секунду назад была чипсина – ухватила его за запястье, и прежде, чем Джастин успел что-то ответить, он уже оказался у Брайана на коленях. Собственно, ответа у него все равно не было. Я хочу, чтобы с этим было покончено. Хочу! Он ведь не обманывает себя? Это и правда нужно сделать?

***

Они были в «Вуди», когда Джастин, наконец, решился. Дыши глубже, и, может быть, твое сердце не вылетит у тебя из глотки вместе с обедом. Время пришло. Никаких больше оправданий, никаких отговорок. Это не то, что ему нужно, а значит, пора перестать притворяться. Это не было спонтанным решением, он два месяца об этом думал. А в итоге только затянул эти странные извращенные отношения, что болтались в каком-то полуживом состоянии, толком не развиваясь и не умирая окончательно. Они подсели к барной стойке, и Брайан по привычке заказал ему выпить. По закону он все еще не мог покупать себе алкоголь. Оставался еще год (вернее, около семи месяцев). Собственно, именно поэтому он и не пытался бороться с этой привычкой. Бармен налил им выпить, и Брайан, не дожидаясь, чтобы тот отвернулся, протянул Джастину его стакан. Он даже не посмотрел в его сторону, просто автоматически сунул стакан ему в руку, попав точно в цель. И от этого у Джастина что-то затрепетало в животе, словно там заметалась бабочка. Джастин принял стакан обеими руками. Одной он сейчас не смог бы его удержать. Хотел бы он обвинить в этом травму – ой, моя ущербная рука опять пошаливает. Но к стыду своему вынужден был признать, что дело тут скорее в эмоциях, чем в проблемах мышечной системой. Он каждый день вел с Брайаном эти разговоры. У себя в голове. В наших с тобой отношениях не осталось ничего такого, что принадлежало бы только мне. Что отличало бы меня от любого случайного траха, от Майкла, от Линдси, от какого-нибудь твоего гребанного клиента. Он продумывал каждый вдох. Мне просто нужно было что-нибудь, что было бы только моим. И может быть, может быть… однажды оно у меня было. Но я не могу вспомнить, не могу вспомнить тот единственный раз, когда произошло что-то важное - только для нас двоих. Каждую осторожную улыбку. Ты хоть представляешь, как меня это убивает? Знать, что однажды это случилось, что где-то существовало то мгновение, которое мы делили только на двоих, понимать, что второго раза уже не будет и быть не в состоянии вспомнить? Это так меня бесило, Брайан! Почему, ну почему я не мог получить этого снова? Почему ты не хотел дать мне этого во второй раз? Почему я получил лишь один… Каждый… один… пристальный… гребанный… взгляд. шанс? И вот теперь, когда время пришло, он не мог подобрать слова. Молодец, Джастин! Просто молодец! Я, правда, хочу, чтобы с этим было покончено. - Брайан, я уже давно хотел кое-что тебе сказать. Брайан поднял бровь и молча отпил из своего стакана. - Я… Брайан, я не вполне понимаю, что между нами происходит, - Джастин по привычке нервно ухватился за мочку уха, а потом резко мотнул головой, откидывая волосы со лба. – Я не хочу вводить никакие правила. Ты прав, мы вместе потому, что хотим этого, а не потому, что должны. Но нам стоит решить, что означает это «вместе», - он слабо улыбнулся. – С моей стороны несправедливо было настаивать на каких-то правилах. К тому же это все равно было нелепо. Даже если бы ты им следовал, ты бы это делал не потому, что сам так хотел. Брайан слегка наморщил лоб и кивнул. Судя по всему, кивок этот скорее означал «продолжай бубнить и, может, я, в конце концов, все же пойму, что ты пытаешься донести», а не «отлично тебя понимаю и соглашаюсь всем сердцем». - Мне кажется, мы вообще по-настоящему не знаем друг друга… У каждого из нас есть некое представление о другом, которое, скорее всего, не имеет ничего общего с реальностью. И в итоге получается, что мы ожидаем друг от друга того, чего ожидать не должны. – Господи, он раньше подавится собственной слюной, чем закончит эту чертову речь! Язык словно распух и никак не желал ворочаться во рту. – Эти… эти отношения… для нас обоих… В глазах Брайана больше не осталось недоумения. Вид у него стал какой-то беззащитный. Происходящее явно оказалось для него неожиданностью. Господи, теперь он понимал, что чувствовал Майкл, когда не решался встретиться с ним глазами. Хорошо бы сейчас нырнуть в черепаший панцирь! - Джастин, что ты пытаешься сказать? - Я думаю, мы не должны больше заниматься сексом. Получилось вот так вот безыскусно. Ну, хоть как-то. Он не совсем то собирался сказать, но, в общем-то, смысл пытался донести именно этот. Брайан молчал – несколько бесконечно долгих секунд. Потом моргнул. - Это только сбивает с толку, - пояснил Джастин, когда ревевшую в ушах тишину, наконец, заглушил обычный гомон «Вуди». - Это только сбивает с толку, - повторил Брайан. - Но мне бы хотелось, чтобы ты все равно оставался в моей жизни. Как друг. - Как друг. - Да, как друг, - кивнул Джастин. – Мне кажется, так будет лучше. Для нас обоих. Брайан едва заметно сглотнул, слегка наклонил голову и проговорил: - Как пожелаешь, Джастин. Если Джастину и показалось по его голосу, что он остался от его предложения не в восторге, то это ему, конечно же, просто показалось. Ну вот, теперь со всем этим было покончено. Он сам этого хотел.

***

Если честно, Джастин предполагал, что это его заявление не просто изменит сексуальный статус их отношений. Он думал, что больше они с Брайаном не увидятся – по крайней мере, тот никогда больше не захочет с ним встречаться по собственной воле. И, если честно, от этих мыслей было невыносимо больно. Они словно выворачивали его наизнанку, проникали во все уязвимые места и вырывали кусочки плоти, но… Но притворяться, что они с Брайаном вместе, было еще больнее. Он больше просто не мог… Интересно, что же должно было означать, что в итоге они стали видеться даже чаще? И на этот раз… вовсе не потому, что Джастин снова выдумывал поводы оказаться у Брайана на пути.

***

Как же дерьмово он себя чувствовал! В буквальном смысле – чувствовал себя кучей дерьма, наваленной в лесу каким-нибудь диким зверем. Нет… Нет! Бактерией, живущей на куче дерьма, наваленной в лесу каким-нибудь диким зверем. Даже хуже! Он перевернулся в постели и прижал к груди подушку, пытаясь представить себе, что это какой-нибудь друг, пришедший ему помочь. Вот чем плохо было жить одному. Некому о тебе позаботиться, когда нос у тебя распух, глаза отекли, и ты вот-вот умрешь от пневмонии, лежа совсем один на своем старом матрасе. Назвать это кроватью язык не поворачивался. В кухне загудел холодильник, словно напоминая, что у него еще оставалось немного супа и апельсинового сока. Вот только до них еще надо было добраться. Они где-то там, в его милом холодильничке, совершенно готовые, стоят справа от совершенно готовой пасты. Мама, кажется, впихнула ему туда целый продуктовый магазин. Джастин в последнее время перестал так упорно обороняться и продиктовал ей свой адрес – примерно с тем же рвением, с каким преступник сдает местоположение своего сообщника, когда ему на хвост садятся федералы. Хмм… Пожалуй, он слишком часто смотрит с Дафни «Закон и порядок». О, Дафни! Не будь у нее сейчас сессии, она бы пришла и позаботилась о нем. Как это низко с твоей стороны, Дафни, - бросать меня в такой момент! Джастин снова перевернулся, утаскивая подушку в очередное захватывающее путешествие по кровати. И взмолился, чтобы его отекшие глаза смогли хоть немного открыться и рассмотреть, что там показывают часы. 2:47. Так, нужно вставать. Делов-то – подогреть себе супа и налить апельсинового сока. Ооох. Вот дерьмо! Горло болело. Кажется, в последний раз оно так сильно болело после чересчур старательного минета, сделанного им в самом начале его сексуальной карьеры. Джастин жалобно застонал. Да какая разница, все равно, кроме Майки никто не услышит. Вообще-то его немного напрягало, что Майки не показывался вот уже три дня. Закрадывались подозрения, что Майки вполне мог оказаться Минни и в настоящий момент… производить на свет потомство. То-то ему казалось, что он/она в последнее время как-то покруглел. Мысли его прервал стук в дверь (он как раз представлял себе, как натягивает противогаз и уничтожает заполонившие его квартиру полчища крыс). Было, конечно, очень любопытно, кто там пришел, и в то же время жутковато от того, что теперь придется вставать. Стук повторился снова. На этот раз чуть громче. Джастин застонал, аккуратно завернулся в простыню – в теле, казалось, болела каждая клеточка - медленно скатился с кровати и неохотно поднялся на ноги. А за дверью оказался… - Брайан? - Мама Тейлор велела мне убедиться, что ты тут не устроил показательную истерику – ах, у меня грипп, я умираю. Брайан был в костюме, при галстуке и в дорогих на вид часах. Что, вероятно, означало, что пришел он сюда с работы. - Брайан, - тупо повторил Джастин. - Не поминай моего имени всуе, - он аккуратно отодвинул Джастина со своего пути и вошел в квартиру. – Ну и как поживает маленькая принцесса? - Ой, иди в жопу, - сварливо отозвался Джастин. - Прости, Солнышко, мы, как ты помнишь, этим больше не занимаемся. Он… он явно сказал это не для того, чтобы его уколоть. Просто констатировал факт. Джастин сам так решил, и все же… вау… оказывается, это до сих пор ранило. - Но вот насчет постели не возражаю. А потом Джастин обнаружил, что его уложили обратно на матрас и накрыли одеялом. И вскоре в руке у него уже был стакан сока, на коленях лежал носовой платок, а в ногах кровати сидел Брайан и копался в каких-то документах, которые Джастин и в полном здравии никогда не смог бы разобрать. Брайан только раз отпустил какое-то неприятное замечание насчет его квартиры (как раз в тот момент, когда Майк… Минни ненадолго высунула мордочку, наконец, удосужившись проверить, как там поживает тот, кто оплачивает ей жилье). И все равно так и не ушел от него до следующего утра.

***

В общем, объявляя о том, что их сексуальной связи пришел конец, Джастин никак не ожидал, что после этого станет видеть Брайана еще чаще. Нет, ну понятно, что оставались еще семейные обеды и случайные столкновения - чего уж там, Либерти-авеню совсем небольшая улица и разминуться на ней можно, только если ты заранее выучишь расписание человека, с которым не хочешь пересекаться, и будешь намеренно его избегать. Ну вот, но если не принимать в расчет этих случаев, он, правда, думал, что больше не увидит Брайана никогда. И когда выяснилось, что тот в самом деле готов приложить некоторые усилия, чтобы стать его другом, это было… Разъебить твою бога душу, это было… В общем, Джастин был немного в шоке. И в то же время ощущал какое-то странное тепло. Говорят, такое бывает при переохлаждении – ты ощущаешь шок и прилив тепла одновременно, но при этом «конечности остаются холодными и малоподвижными». Так что, в общем, когда Джастин понял, что вроде как тоже пытается стать Брайану другом, это показалось ему вполне логичным. Ну а что? Он старался побороть гипотермию – побольше двигаться и пить теплое сладкое питье мелкими глотками. Спасение утопающих, как говорится… Разумеется, куда лучше предотвратить заболевание, чем потом его лечить, но было уже вроде как поздно для того, чтобы никогда не влюбляться в Брайана. Наверное, с самого первого их совместного утра было поздно.

***

Обед у Дебби закончился. Джастин нашел Брайана на заднем дворе. Тот стоял, глядя куда-то в темноту, периодически затягивался сигаретой и выдыхал легкие облачка дыма. Джастин не видел его несколько дней. В последнее время они стали встречаться немного реже, потому что Брайан был занят каким-то важным проектом. Что-то там насчет мудака-конгрессмена, который постоянно менял задачи и был вечно всем недоволен. Брайан много лет хотел стать партнером в своей фирме. У него в голове это ассоциировалось с силой, свободой и независимостью. И Джастину было очень жаль, что в реальности все оказалось иначе. Брайан, как никто другой, заслуживал, чтобы хоть раз в жизни все сложилось именно так, как он себе представлял. А, может, все дело было в том, что Джастин сам как-то расклеился и чувствовал себя виноватым. Ну, в общем, как бы там ни было, Брайан в этот вечер очень хорошо выглядел. Стоял чуть поодаль, весь такой серьезный и задумчивый, в узких джинсах и облегающем кашемировом свитере. - Тебе известно, что временную импотенцию чаще всего вызывают курение и тесные брюки? - произнес Джастин. А Брайан, услышав позади его голос, сделал нечто противоположное тому, что обычно делают люди, когда кто-то неожиданно окликнет их из темноты, - он расслабился. - Просто подумал, что ты должен об этом узнать, прежде чем пойдешь сегодня тусоваться. А то, знаешь, еще решишь, что у тебя какие-нибудь медицинские проблемы. Конечно, и возрастной фактор нельзя сбрасывать со счетов… Брайан обернулся к нему. Движения его были какими-то текучими, смазанными. Экстази или марихуана? А, может, очень, очень качественный минет? - До сих пор никто не жаловался, - ухмыльнулся он. На конце зажатой двумя пальцами сигареты вспыхнул красный огонек, внезапно осветив его лицо, и Джастин заметил, что в глазах его плещется веселье. У Брайана была самая красивая в мире улыбка – когда он не пытался ее спрятать или трансформировать в язвительную ухмылку. Ладно, даже и тогда – самая красивая. - Ты кстати тоже. «О, боже, да, Брайан. Господи, как хорошо!» - вот как ты обычно проявлял свое неудовольствие. - Может, я просто не хотел задеть твои чувства, - ввернул Джастин. Брайан закатил глаза, сунул сигарету обратно в рот и снова выдохнул струю дыма. Джастин не курил уже год. И вдруг задумался, можно ли снова впасть в зависимость просто от того, что стоишь слишком близко? Мысль эта однако вовсе не заставила его отойти. - Я подумываю о том, чтобы открыть собственное агентство. - Оу? Сквозь дым можно было различить естественный запах Брайана. - Я всегда знал, что когда-нибудь начну свое дело. Стану сам выбирать заказы и развивать свои собственные идеи. Репутация, опыт и связи у меня уже есть. Остается только заполучить клиентов… - И придумать название. Брайан выдохнул, и дым приятно обжег Джастину легкие. - И придумать название, - подтвердил Брайан. Какое-то время они просто молча стояли рядом, глядя в темноту. Джастину не нужно было говорить Брайану, что он в него верит, что у того все получится вне зависимости от того, какое решение он примет. Брайан и так это знал. Рука Брайана неожиданно легла ему на плечи, и Джастин вдруг обнаружил, что прижимается к нему. Он мог бы высвободиться, если бы захотел. Вот только он не хотел. - «Киннетик». - Хмм? Сигарета была почти докурена, последнее облачко дыма взвилось в воздух где-то над Джастиновой макушкой. - Это название. «Киннетик». - «Киннетик», - благоговейно повторил Брайан. В его устах это прозвучало как-то очень правильно.

***

Сначала Джастин ничего и не заметил – только то, что Дафни вела себя как-то странно, постоянно отворачивалась от него, дергалась и вертелась, как танцующий дервиш. Но он особо не обратил на это внимание. Это же Дафни. Она всегда была немного ку-ку, за это он ее и любил. Но потом как-то так получилось, что на лицо ее упал свет, а волосы как раз отлетели назад, и Джастин увидел. Увидел, что всю левую половину ее лица, включая отекший глаз, заливает грандиозный темно-синий с прозеленью синяк. - Блядь! Что это с тобой случилось? Дафни тут же повернулась к нему спиной, хотя и понимала, что прятаться теперь бесполезно. А потом, вздохнув, снова обернулась к нему. - Все не так страшно, как выглядит. Джастин провел пальцами вдоль ее припухшего лица, не прикасаясь к коже. - Дафни, это же ебучий кошмар какой-то, - проговорил он. - Ну да, но видел бы ты второго участника драки, - пошутила она и попыталась выдавить из себя улыбку, но в итоге только болезненно поморщилась. Он отвел ее к тому монструозному красному дивану, который она решительно отказывалась выкидывать, сел рядом и придержал ее постоянно принимавшиеся нервно жестикулировать руки. - Что случилось? - Парень, с которым я… ну типа как встречалась… В общем, этот мудак меня ударил, - она выдернула у него руки, сжала одну в кулак и с силой залепила ею в собственную ладонь. – Сильно. Это было ужасно глупо, но единственное, что пришло Джастину на ум, это: - А я и не знал, что ты с кем-то встречаешься. - Ну больше уже и не встречаюсь, - насмешливо отозвалась она. Несколько минут они просто сидели рядом, держались за руки и прислушивались к дыханию друг друга. С недавних пор Джастин частенько этим занимался. - Ты в порядке? – наконец, спросил он. - Ну, этот дебил не нашел ничего лучше, чем ударить меня во дворе родительского дома. Так что папа тут же выскочил и надрал ему задницу. Мне даже почти что стало его жалко. Все не так страшно, как выглядит, - она вздохнула и осторожно притронулась к заплывшему глазу. Было так ужасно видеть Дафни такой, что сердце его переместилось куда-то в горло. – Я не хотела тебя этим грузить – ну, своими отношениями. Тебе ведь достаточно было и собственных переживаний – вы с Брайаном как раз расстались и… Он погладил Дафни по руке и притянул ее к себе. Она в последний раз пробормотала сквозь зубы: «Ублюдок», всхлипнула, а потом перестала сдерживаться, прижалась к нему и заплакала. Вечером того же дня Джастин вдруг обнаружил, что привычно набирает знакомый номер на телефоне, а следом, наоборот, делает нечто совершенно не привычное. Он вдруг подумал, что, может быть… может быть теперь яснее понимает, что пережил Брайан, пока он лежал в больнице. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже с Брайаном. Там у него всегда был выбор, а здесь… Господи! - Брайан, у нее вся левая половина лица черно-синяя. А глаз… Он так заплыл, что она почти ничего не видит. Ей даже пришлось ехать в больницу зрение проверять. - Хочешь, чтобы я его отмудохал? Брайан бросил это в шутку, но Джастин знал, что если попросит, он это сделает. - Да нет, спасибо, ее отец уже обо всем позаботился, - улыбка медленно сползла с его лица. – Брайан, я чувствую себя полным идиотом. Я ведь даже не знал, что она с кем-то встречается. Если бы я не увидел синяк собственными глазами, она бы, наверное, даже не сказала мне, что он ее ударил. - Солнышко, ты не супер-герой. Хотя твоя чудо-задница безусловно обладает супер-силой, - Брайан говорил легко и непринужденно, но в голосе его проскальзывали металлические нотки. – Невозможно поддержать человека, который не дает тебе знать, что ему нужна поддержка. Так не бывает. Джастин вздохнул. От слов Брайана ему стало спокойнее, и он постарался мысленно замариновать в себе это ощущение и, тем самым, сохранить его подольше. А затем вдруг услышал в трубке шелест ткани. - Ой, я тебе помешал? Ты куда-то собирался? - Ага, как раз ухожу. В трубке звякнули ключи. - В «Вавилоне» сегодня «Вечер Взмыленных Жеребцов»? - Думаешь, ты так хорошо меня изучил? Голос у Брайана был почти нежный, и Джастину это очень нравилось. - А так и есть. К тому же, я всегда прав. - Солнышко, у тебя уже язык заплетается. Ложись спать. Завтра поговорим. Ему так нравилось, когда Брайан называл его Солнышком… Черт, надо было и правда ложиться, пока он чего-нибудь такого не сболтнул. - Ладно. Хорошо тебе повеселиться! Брайан на это ничего не ответил, только шепнул: «Пока» и повесил трубку.

***

И все пошло своим чередом. Дафни выздоровела, мудак, с которым она встречалась почти полгода, и о котором Джастин понятия не имел, испарился. А вместе с ним исчезли и синяки, и странные прыжки и подскоки. Джастин так и не простил себя за то, что ничего не замечал. Но приложил все усилия, чтобы это возместить. Взросление – это когда ты начинаешь отдавать себе отчет в том, что не являешься пупом земли. Когда начинаешь понимать, за что нужно держаться, а что лучше отпустить. С Брайаном они виделись, как минимум, раз в неделю, а разговаривали (по телефону, через голосовую почту или эсэмэски) даже чаще. И это было здорово. Брайан сейчас был очень плотно занят созданием «Киннетика». И все же находил время для… Черт, он даже не знал, как это назвать... Для эмоционального контакта? Может быть, именно секс им все портил? Потому что сейчас, когда его не было, они ладили куда лучше. Мда… Что касается секса… За последние четыре месяца – вау, оказывается, прошло уже четыре месяца с тех пор, как они прекратили этим заниматься – секс у него был только с самим собой. Ну если не считать за второго участника порно-фильм. Это, пожалуй, были самые моногамные отношения из всех возможных. Через пару недель ему исполнилось двадцать один, и девочки пригласили его на обед, а потом сводили в кино. К этому времени он уже снова научился получать удовольствие от своих дней рождений. По воскресеньям он, как и прежде, обедал у Дебби. Правда, в последнее время атмосфера там царила слегка гнетущая. Оказалось, что пока он переживал раунд номер… в общем очередной раунд их запутанных отношений с Брайаном, Тэд с Эмметом расстались. А девочки задумали завести второго ребенка, но никак не могли договориться, кто его выносит (не говоря уж о том, кто станет биологическим отцом). В общем обстановка была напряженная. Майкл встречался с каким-то новым парнем, и, когда Дебби об этом упоминала (а упоминала она об этом примерно каждые три с половиной секунды, потому что парень был дантистом), по непонятной причине заливался краской и отворачивался от Джастина. Вероятно, ему было неловко. Будь Джастин более великодушным человеком, он сказал бы ему не заморачиваться. На самом деле, в каком-то смысле он так и сделал. Ну как уж сумел. Дебби же усиленно делала вид, что никакого Бена никогда и не существовало. Словно тот оказался всего лишь проходным персонажем в одной из серий мыльной оперы Новотны. Если честно, Бен такого не заслуживал, но… Иногда Джастин радовался, что сам не оказался на его месте, а потому закрывал на это глаза. Как раз за столом у Дебби он и услышал последние новости. Бог знает, почему Брайан сам ему об этом не сказал. В его защиту – он, наверное, был сейчас слишком занят обдумыванием оборонительной стратегии, чтобы делиться с ним новостями. Впрочем, так было даже лучше. Не придется его ни в чем убеждать, можно будет просто сделать то, что считаешь нужным. Пацана Джастин нашел в зале игровых автоматов. В восьмом по счету – ровно столько он успел обойти за три часа. Надо же, он всю свою жизнь прожил в Питтсубрге, но до сих пор и не подозревал, что тут существует столько заведений, нацеленных на то, чтобы выгрести последние деньги и мозговые клетки у подрастающего поколения. Парень оказался полной противоположностью Брайану. Брайан был стройным, а этот – коренастым, Брайан двигался плавно, а этот дергался, волосы Брайана были глубокого темно-каштанового оттенка, а волосы этого пацана - заметно светлее, к тому же стояли торчком. И все же гены Кинни в нем чувствовались – в высоком росте и очень знакомой манере держать голову. Однако на самом деле Джастин узнал в этом малолетнем преступнике племянника Брайана только потому, что однажды видел фотографию с рождественского обеда. На снимке этот мальчишка сидел между младшим братом и молодой парой, натянуто улыбавшейся в объектив. Ну и потом на руке у него был Брайанов браслет. - Ты Джон? Пацан бросил на него быстрый взгляд и тут же снова принялся увлеченно рубиться в видео-игру. - О, ну здорово. У вас, педиков, что, своя бригада? Я тебя знаю, ты мальчик-игрушка дяди Брайана. Ну что ж, фамильная язвительность в нем точно присутствовала. Однако если этот мальчишка думал, что Джастина остановят слова тринадцатилетнего ребенка… Черт, ну и самомнение же у него было. - Слушай, я здесь только для того… - Джастин с трудом сглотнул. Доведи дело до конца, выдержи роль, не придуши этого мелкого засранца! - Только для того… чтобы сказать тебе, что ты – не единственная его жертва. И я бы хотел поддержать тебя, когда ты будешь давать показания в полиции, - не долго думая, он придвинулся ближе. - Я… я был совсем ребенком, когда он трахнул меня в первый раз. Джон резко обернулся и вытаращился на Джастина. В глазах его было изумление, триумф, но больше всего там оказалось ужасающего самодовольства. - Господи, - практически взвизгнул пацан. - Я знал, что он извращенец. Знал! Джастин постарался изобразить замешательство. Хотя, честно говоря, он мог бы изобразить, что удолбался экстази и стоит на одной ноге, - пацан все равно не обратил бы на это внимания. - О чем это ты? Я думал… я думал, он все то же самое проделал и с тобой. Джон вскинул брови и посмотрел на него, как на сумасшедшего. Это, похоже, тоже было фамильное. - Да ну вот еще! Я что, похож на педовку? Я все это придумал, чтобы отплатить этому говнюку. Но все равно я знал, что он извращенец. Представляю, что скажет на это мама! Собственно, именно за этим он сюда и пришел. Джастин достал из кармана диктофон, выключил его и аккуратно стянул с запястья Джона браслет. - Спасибо. Я очень ценю твою искренность. Надеюсь, копам она тоже понравится.

***

Брайан занимался открытием собственной компании, отбивался от дурацкого обвинения в растлении, у Джастина случались какие-то мелкие жизненные неурядицы – и в итоге как-то так вышло, что видеться они стали не раз в неделю, а раз в две. Телефонные звонки и смски однако же не прекратились. А еще они разговаривали. Разговаривали обо всем на свете – о внезапном переезде Вика в собственный дом, о наркотической зависимости Тэда, даже о Майкле. Это был, пожалуй, самый неловкий разговор из всех. Но Джастин был рад, что он все-таки состоялся. И когда Брайан сказал ему, что любит Майкла, и что тот был его первым – и долгие годы единственным – другом, и что иногда он приходил в отчаяние, оглядывался по сторонам и… Майкл всегда оказывался рядом, - это вовсе не прозвучало как оправдание. А еще Брайан сказал, что жалеет о том, что произошло, но не знает, хотел бы он изменить прошлое или нет. Потому что, даже если бы он мог снова оказаться в той точке, он тогда не знал бы всего, что знает сейчас, а без этого знания, наверное, не поступил бы иначе. Но, как бы там ни было, черт возьми, он жалеет о том, что это произошло. И теперь, когда все не осложнялось сексом, Джастину показалось, что Брайан говорит правду. И, в целом, все шло… ну, даже лучше, чем нормально. Но потом, как-то вечером, Брайан вдруг возник у него на пороге. Джастин просто открыл дверь, и увидел, что он там стоит. Едва не налетел даже. Кто знает, сколько бы Брайан там проторчал, если бы Джастин не собрался уходить. Кто знает, сколько он уже там проторчал? Вид у него был… странный. Какой-то потерянный. Уязвимый. Обнаженный – несмотря на то, что Брайан, ясное дело, был полностью одет. Джастин закрыл за Брайаном дверь и опустился рядом с ним на пол, привалившись спиной к стене. - У меня рак яичек. Он так и знал, что случилось что-то по-настоящему ужасное. Он так и думал, что это как-то связано со смертью. Думал, это Дебби… Гас… Майкл… Линдси… Вик… Пришлось с силой прикусить язык, стиснуть кулаки и крепко зажмуриться, чтобы сдержать подступившие слезы и восстановить дыхание. - Все… Все не так уж страшно. Доктор сказал, что после операции мои шансы на полное выздоровление составляют 95 процентов. - Когда операция? Слова прозвучали хрипло и очень тихо. Наверное, Брайан и расслышать-то их смог только потому, что сидели они практически друг на друге. - Меня записали на следующий вторник. - Так скоро. - Я решил сначала сказать тебе. Не знал, стану ли вообще кому-нибудь рассказывать. - Еще кто-то знает? Брайан с закрытыми глазами покачал головой. - Пока нет. Ты первый, - Брайан придвинулся ближе, и Джастин взял его руку в свои ладони. Брайан же в ответ стиснул его пальцы. – Наверное, тебя можно с этим поздравить. Он сполз еще ниже и привалился к Джастину. Впервые Джастин оказался тем, кто подставлял плечо.

***

Они пережили это вместе. Забавно было думать о них вот так – «вместе» - но, тем не менее, именно так все и было. Они пережили все – радиотерапию, постоянную тошноту, рвоту, истощение и потерю веса. И когда после облучения у Брайана была временная импотенция – тогда вовсе не казавшаяся ему временной – Джастин тоже был рядом. И иногда оставался с Брайаном на ночь. Потому что знал, что нужен ему. И что Брайан ему нужен тоже. Они пережили уход Вика, и безумную рождественскую эпопею, которую Дебби затеяла после его смерти. Казалось, теперь в их тесной компании навсегда останется дыра на том месте, где раньше был Вик. Но и с этим они тоже справились. Джастин закончил свой испытательный учебный год на одни пятерки. Брайан не помогал ему организовывать вечеринку по этому случаю, но явился в самом конце, чтобы завершить вечер китайской едой и марафоном черно-белых фильмов. Он даже выслушал Джастинову восторженную речь на тему анимации и согласился посмотреть пару интересовавших его картин – немного посетовав для порядка. И все шло не то чтобы совершенно правильно, но нормально. Жизнь продолжалась и… И однажды, когда он занимался какими-то своими делами, Брайан подсел к нему ближе, как он любил это делать, и внезапно объявил: - Я принял решение. - Оу? Джастин в этот момент как раз заканчивал рисунок для Дебби. Пытался нарисовать Вика по памяти. - Вся вот эта дружественная хуйня – это вчерашний день, - понять, что Брайан нервничал, можно было только по тому, как внезапно напряглось его плечо. - Мы способны на большее. А получается, что не используем наш потенциал в полную силу. Насколько я могу судить, ни одному из нас никогда не удастся встретить человека, который подходил бы ему так же, как мы подходим друг другу. Ты уже пытался – и ничего не вышло. Что до меня… Кто, кроме тебя, сможет запомнить, что в холодильнике всегда должен быть гуавовый сок? Даже и пытаться нет смысла. Так что, я считаю, вся эта наша дружба противоестественна, и к тому же противоречит здравому смыслу. Наверное, где-то подсознательно Джастин ждал, что однажды он об этом заговорит. Может быть, не так скоро и не в таких выражениях. Но когда Брайан согласился на дружбу, в глубине души Джастин заподозрил, что окончательно он не сдался. Однако, единственное, что он смог из себя выдавить, было: - Точно… Не потому, что он был согласен с Брайаном, а просто потому, что язык его, как и мозг, внезапно скоропостижно скончался. А Брайан – этак по-Брайановски стараясь додавить – неуверенно улыбнулся, отчего стал вдруг похож на маленького мальчика, и добавил вполголоса: - К тому же, я в тебя влюблен. Язык пересох, горло сдавило, и слов не осталось – ни воображаемых, ни реальных. Брайан обвил рукой его шею и притянул его ближе, так, что лбы их соприкоснулись. - Я люблю тебя, - прошептал он Джастину в рот. Он не просто услышал эти слова, он их почувствовал – губами и всем нутром. Милостивый боженька, не могу я снова в это ввязываться! Как ни стыдно было признать, Джастин в буквальном смысле всхлипнул и вырвался у него из рук. Впрочем, если он хотел, чтобы Брайан принял это за отрицательный ответ, нужно было придумать что-то более убедительное. - Джастин, слушай, ты все равно не можешь утверждать, будто мы ведем себя друг с другом, как друзья. Ну да, сексом мы не занимаемся, но это особо ничего не меняет. Так в чем же, блядь, тогда смысл? Джастин вскочил с дивана, и Брайан сразу же последовал за ним. Если он собирался загородить спиной дверь и не дать Джастину уйти, это было вовсе не обязательно. Все равно ноги его подвели, как только он попытался сделать шаг. И в итоге Джастин рухнул обратно на диван. А Брайан опустился рядом с ним на пол, и Джастин машинально широко раздвинул колени, чтобы он смог устроиться между ними. - Я понимаю, ты боишься, что я снова сделаю тебе больно. Я никак не могу этого изменить. Это уже случилось. Но я могу постараться изо всех сил, чтобы больше такого не происходило. - Ты не понимаешь, все не так просто. - Ну так объясни мне. - Я уже однажды пытался. - Попробуй еще раз, - мягко надавил Брайан. Голоса у них обоих были хриплые – такие обычно бывают у людей на похоронах. Ну или спросонья. Джастину страшно было начинать этот судьбоносный, выворачивающий душу разговор. Страшно потому, что очевидно было, что принятые сейчас решения уже нельзя будет отыграть назад. А ему-то казалось, он давно уже для себя все решил. Ужасно хотелось заорать: «Не надо, Брайан! Не Надо!» - Ты счастлив? Джастин кивнул. Кивок получился какой-то безумный, но тут уж как вышло. - Вот так? Без меня? - продолжил Брайан. А затем, видимо, разозлившись на себя, положил ладони Джастину на бедра и практически приказал. – Не бойся задеть мои чувства. Говори как есть. Я тут буквально вывернул перед тобой все нутро, как советуют все эти тупые лесбийские книжонки, и меня это просто убивает. Так что давай, поторопись. Вероятно, Джастин был тут не единственным, кто слегка обезумел. Наверное, это не делало ему чести, но от этой мысли почему-то стало слегка спокойнее. Нет, не то чтобы он совсем успокоился. Так, чуть-чуть. - Брайан, когда все это началось у нас во второй раз… Когда ты взял меня к себе… я перестал представлять себе свою жизнь без тебя. Сказать по правде, не было, наверное, ни одного момента, когда я бы всерьез задумался о том, смогу ли жить без тебя, что буду делать, если останусь один. И потому я всеми силами старался превратиться в идеального для тебя спутника, в человека, без которого не смог бы прожить ты. Я очень старался переродиться в некую правильную личность, которую, как впоследствии оказалось, сам же возненавидел. - Джастин… - И в итоге получилось, что я потерял себя, - продолжил Джастин, но секундой позже исправился. – Нет, не потерял, я нарочно заставил себя забыть о том, кто я есть. Что означает быть Джастином Тейлором. В голове снова зазвучал голос Дафни: Мне кажется… мне кажется, пока ты пытался понять, что это такое – быть геем и быть с Брайаном, эти два пункта как бы заслонили для тебя все остальное. - И я не могу позволить себе ввязаться во все это снова. Во второй раз я могу и не вспомнить… Кадык на шее Брайана едва заметно дернулся, подбородок отяжелел. - А тебе не придется, - сказал он. Это прозвучало как клятва, как обещание, и у Джастина вдруг мелькнула безумная мысль - не сплюнуть ли им в ладони, прежде чем ударить по рукам.* Господи, раньше такое никогда не приходило ему в голову. Это же мерзость! Он, кажется, сходит с ума, Брайан превращает его в какого-то особо одаренного дебила. - Я тебя знаю, - продолжил меж тем Брайан. – Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было. Как тебе известно, я никогда не повторяю дважды, так что слушай, - А потом последовали слова, от которых Джастин в одно дыхание окончательно себя потерял и тут же обрел снова. - Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Хочу, чтобы ты был моим партнером. – Помолчав, Брайан добавил – отчетливо и очень решительно. – Хочу, чтобы ты был со мной в любом качестве, в каком смогу тебя получить. - Ты ведь это серьезно. Джастин видел, как Брайан несколько раз проиграл его слова у себя голове. И на секунду упрямо сжал челюсти. И Джастин понял – несмотря ни на что, было одно мгновение, когда Брайану захотелось взять свои слова назад. Отменить, обсмеять, обесценить, заявить, что он вообще ничего такого не имел в виду. Но потом он увидел, что Брайан поборол эти мысли. - Я еще никогда не был так серьезен. - А что же случилось с – «никогда ни за кем не бегать»? Брайан коротко дернул плечами и развел руками. - А я не побежал, я пошел. Сердце его подпрыгнуло и разорвалось, мозг умер, и во всем организме, кажется, остались только кишки. - Да уж, ты не особенно торопился, - ему даже удалось рассмеяться. – Брайан, мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что. И в первый раз в глазах Брайана промелькнуло сомнение. - Джастин, я не буду ничего тебе обещать, чтобы потом не нарушить эти обещания, - очень серьезно ответил он. – Я не даю клятв, которые не смогу сдержать. - Я знаю. Поэтому и прошу тебя пообещать мне именно это. Прежде чем он успел продолжить, Брайан, раздраженно мотнув головой, заговорил: - Секс – это огромная часть моей жизни. Это защитный механизм и способ справиться со стрессом. Это было частью меня всю сознательную жизнь. И я не знаю, могу ли пообещать… - Он замолчал и отвернулся. Но все-таки не ушел. - Но этим твоя личность не ограничивается, - осторожно заметил Джастин. – И в любом случае это не то, о чем я хочу тебя попросить. Если мы хотим, чтобы у нас все получилось, получилось по-настоящему … тогда я прошу, чтобы ты позволил мне любить тебя. Брайан настороженно обернулся. - Позволь мне любить тебя, - проговорил Джастин. – Позволь себе любить меня в ответ, - кажется, еще никогда он не произносил вслух ничего более важного. – Как думаешь, с этим ты справишься? - Это будет непросто. Придется ломать рефлекс, формировавшийся двадцать девять лет. - Тридцать два, - поправил Джастин. - Это детали, - отозвался Брайан, а потом добавил. – Наверное, тебе иногда придется мне об этом напоминать. Он не ушел и не сказал нет. И этому его осторожному «да» Джастин верил. Может быть, именно потому, что оно было такое осторожное. - Думаю, это я осилю. Брайан подался вперед, и Джастин рванулся к нему навстречу. И когда губы их встретились, Джастин понял, что именно этого все это время и ждал. Потому и не сдавался так долго. Верил, что когда-нибудь будет вот так. Что однажды все сложится в единое целое – слова, сказанные на языке Кинни, и слова, сказанные на привычном английском, намеки и поступки, прерывистое дыхание и стук сердца. И тогда останется лишь одна самая последняя ссылка. Чувствую-говорю-делаю. Это было то, за что стоило бороться, то, во что стоило верить. Это было то, чего он хотел.