Cure Te Ipsum 271

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Хоббит

Пэйринг и персонажи:
всех понемногу
Рейтинг:
R
Размер:
Макси, 142 страницы, 16 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За лучшего Бофура на свете!» от BlackAvalon
«За изумительных персонажей!» от Mouse 007
«За самобытных героев!!!!!» от Luchien.
«Отличная работа!» от Gala_Bel
«За бригаду попаданцев!» от Luchien.
«За необычность! :)» от Tikker
Описание:
Попасть в Средиземье и очаровать всех! - как бы не так. На этот раз в Средиземье после непростых суток ненароком провалилась бригада Скорой Помощи из крохотного провинциального городка...

Посвящение:
СМП. И сменщикам. И всем, кто ценит посмеяться над собой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Дискуссия о медицине и сути ея заставила меня задуматься...
Medice, cure te ipsum - Врач, исцели себя сам (латынь)
Goran Bregovic - Bubamara (муз.тема. героини)

Приглашение в Братство

24 мая 2016, 15:29
Бофур очнулся. Некоторое время молча созерцал потолок над собой — матерчатый, колышется от сильного ветра предгорий — потом попробовал повернуть голову. Много он не увидел, койка была теперь отгорожена от остального пространства шатра занавесью. Философски рассудив, что смотреть особо все равно не на что, гном снова уставился в потолок. Тело до шеи онемело, не чувствовалось почти ничего, кроме далекой подергивающей боли где-то ниже пупка. Ощутимо затекли плечи. Но страшный огонь, еще вчера плавивший его изнутри, исчез, как будто его и не бывало. Следовало приходить в себя. Не очень-то хотелось. Эту часть можно было пропустить. Сразу перейти к той, где он богат и здоров, вокруг полно друзей и родственников, и все празднуют. Только как он будет праздновать? Разве что напьется в слюни. Танцевать с одной ногой уже не получится. Легкие шаги вернули Бофура в мир здесь и сейчас. Зашуршала занавеска. Это была Лариса. — Ну как? — она определенно посвежела с прошлого вечера, — попей. Подала ему ковшик и соломинку. — Спасибо, — откашлявшись, поблагодарил он больше глазами, чем кивком, — как там? Погодка ничего? — Погодка гадкая. Голова не болит? — Нет. — Не тошнит? Нет мушек перед глазами? Покажи язык. Глаза на меня, теперь в сторону. Если сюда смотришь, не темнеет? — Нет. А вы долго вчера… резали… — почему-то гному казалось очень неприличным спрашивать, куда дели то, что от него отрезали. Но Лариса только улыбнулась. — Дольше, чем ожидали. Нога при тебе, Бофур. Я Оину сказала, зря он стращал. Не надо такое заранее говорить. Иногда обходится. Бофур вдруг резко обмяк. Выразилось это в том, что он никак не мог вымолвить ни слова, даже моргать стало трудно. И дыхание перехватило. — И не вчера, а два дня тому назад. Тебя, кстати, брат нашел, наконец. Просил передать наилучшие пожелания, но это тебе Ори скажет. Все, кто на ногах, ушли в Гору работать. Так что не спеши, выздоравливай потихоньку. Если вдруг станет хуже, — она наклонилась к нему ближе и строго покачала пальцем перед его носом, — не терпи ни в коем случае! Сразу зови. Скоро придет доктор, осмотрит. — А ты? — хрипло спросил Бофур. — А я уже посмотрела, пока ты спал. Ничего, подживёт. Сегодня трубки вынем. Только ты не шевелись, ну и здоровой ногой старайся не двигать. — Что, правда, не отрезали? Перед этой девушкой было отчего-то совсем не стыдно задавать такой вопрос. Разве пристало воину бояться ран? Он был к ним готов, знал, на что идет… Но как же радостно было знать, что увечье его обошло! — Правда. Хочешь, в зеркало… ох, забудь, — Лара махнула рукой, — конечно, как раньше уже не будет, но ходить сможешь, даст Бог. — Кто даст? — Неважно. Запомнил, что я сказала? Если что-то заболит, заколет в сердце, засвербит в… в других частях тела, сразу, в ту же минуту, зовешь врача. Бывай. И она задернула штору. *** Сутки дома, двое суток в Средиземье — и я отключилась. Резервы истощились, горючка кончилась, батарейка села. Закончив с ногой Бофура и отправив в тазик последний расширитель, я аккуратно закрыла бессознательного гнома простыней до шеи и сползла на пол. Тоже аккуратно — даже руку под голову подложила. Заснуть сразу не получалось, как часто бывает после сильной усталости. Но зато я расслабилась. Полностью. Кто-то нес меня куда-то — я не сопротивлялась и не участвовала никак. Звуки отдалились, стали слышны сквозь ватные стены, отключился слух, потом по телу поползли мурашки, и я провалилась в сладостное забытьё. Немного подумала отстраненно о том, что последняя операция была просто мастерски исполненной и ювелирной. Посочувствовала Бофуру, который будет хромать. Порадовалась за него и тут же побоялась сглазить. Черный глаз, цыганский глаз, минуй нас… Мне ничего не снилось. А с утра я проснулась от запаха чего-то очень вкусного. Такого вкусного, что желудок аж свело. Последние дни я употребляла только спиртное и сигареты — когда они кончились, перешла на табак и трубку. Эльфы еще предлагали какую-то местную разновидность орехового напитка вроде желудевого кофе, но я не рискнула. А теперь в нос ударил аромат тушеного мяса и… кажется… не знаю, что это, но пахло божественно. Еще не открыв глаза, я села на своей лежанке. И очень удивилась. Во-первых, меня вчера кто-то раздел, и джинсы мои повесил у очага — прямо на первой линии, на ближайшей к огню веревочке. Во-вторых, меня прикрыли настоящим одеялом. Настоящим — в том смысле, что под ним было тепло, и оно более чем наполовину состояло из ткани, а не из дыр. И, наконец, в-третьих, незримый благодетель озаботился тем, чтобы раздобыть мне одежду — напротив меня поверх одеяла лежали два длинных вязаных чулка (или гольфа? не уверена, как правильно) и теплая шерстяная юбка. Как мало надо человеку для счастья! Стоит приодеться и учуять завтрак — и уже можно жить. Одевшись и завернувшись в одеяло на манер иранской чадры, я вылезла из шатра. Впервые увидела средиземное солнце — от земного ничем не отличалось. Тускло пробиваясь сквозь нависшие тучи, оно несколько преобразило окружавший нас унылый пейзаж. — Доброе утро! — приветствовал меня незнакомый рыжий гном у костерка и поднял кружку, — Нори, к вашим услугам! — Лариса. Никаких услуг, — пробурчала я и с удивлением обнаружила, что меня у костра ждали — оставили немного того блюда, что источало неземные ароматы. На вид — что-то вроде пшеничной каши с кусочками овощей, отдаленно напоминающими морковь и кабачки. Мяса в котле не оставалось. Не обращая внимания на остальных сидящих у костра, я схватилась за миску с самой себе слышным рычанием. Но, казалось, гномы меня понимают, как никто. С расспросами и разговорами не приставали до тех пор, пока на дне котелка не осталось ничего. — Это Ори, мой брат, — отрекомендовал уже представившийся гном другого, совсем юношу, — мы его вам отдадим. Вот это уже неожиданность. — Зачем? — Пусть помогает. Он умник у нас, вот пусть вам пригодится. Умник Ори так очаровательно краснел, что я растрогалась пуще прежнего. — Э, благородный Нори, спасибо, конечно. Уж не вы ли оставили мне эти чудесные дары? — тут я ничуть не льстила, юбка была в моем стиле и сидела как влитая, а согреться после трех суток промозглости — это вовсе бесценно. Нори хитро усмехнулся. Взгляд у него был острый, цепкий и внимательный. И он очень напоминал мне моих братьев, движениями ли, повадками. Большой опасности от такого не ждешь, но палец в рот не клади, это точно. — Нет. Это Бомбур принес. Брат Бофура. Нас Оин позвал. Мы думали, уже не найдем Бофура, ни живым, ни мертвым. Мне вот принести нечего, я Ори привёл… еще Бифура дождётесь, — тут Нори снова подмигнул. Ага. Значит, за то, что мне повезло случайно оказаться рядом с Бофуром и едва не лишить его ноги, теперь дарят обновки и младших братьев. Занятно. А весь из себя король Торин даже спасибо не сказал. — Бофур в себя сегодня вряд ли придет, — вздохнула я, — и нескоро встанет. — Но жить будет! — торжествующе воскликнул Ори и тут же зарделся под коротким взглядом старшего брата, — простите… — А вы… здесь останетесь? — Да, — уверенно ответил Нори, делая широкий жест рукой, — у нас норма баланса военного присутствия с эльфами должна сохраняться. Я ничего не поняла, но это было и неважно. Больше всего на свете хотелось вернуться назад и снова завалиться спать. Однако я уже точно прогуляла утреннее рабочее совещание, и отлеживаться и дальше было как-то совестно. Потягиваясь, я обошла лагерь, где по сравнению со вчерашним утром и днем было уже значительно меньше бестолковой суеты. У центрального костра госпиталя натолкнулась на знакомую эльфийскую физиономию. — Вишневский! Эльф обернулся, неприязненно поджимая губы. Отозвался-таки. — А где все? — Работают, как и полагается, и в отличие от некоторых, утренний совет не проспали. Ты не господина Саннэ ищешь? Саня о себе много возомнит после пребывания в Средиземье, это уж точно. Я кивнула, и эльф снизошел до продолжения беседы: — Он в четвертой. Кому-то там сплохело. Вряд ли освободится скоро. — А ты куда? Он потряс двумя банками: — Одному нашему другу нужно. Может, глаз еще спасем. Второй день пошел, как владыка его пользует, — тут эльфийский фармацевт тяжело вздохнул. — О, тогда иди скорее. Вишневский! — крикнула я ему в спину, и он рефлекторно замедлил шаг, — я к тебе на обратном пути за мазью зайду? Оставишь нам? — Я подумаю! — крикнул он, не оборачиваясь. Вернувшись на склад и обнаружив, что Нори неведомым образом материализовался снова, я проверила Бофура и безымянного дядьку с переломом большой берцовой, натравила Ори на залежи эльфийских бумажек с рецептами и могла насладиться небольшой передышкой. Не знаю, кой-дьявол понес меня в четвертую к Сане. Уже с порога стало понятно, что дела плохи. Тут была целая толпа эльфов, в углу попыхивал трубкой какой-то молчаливый дед в высокой шляпе, под столом громоздилась куча окровавленных тряпок и инструментов. Сжав зубы, Саня отрывисто раздавал команды: — Зажим. Зажим еще один. Что, маленьких не осталось? — Два. Оба в ране, — шепеляво сообщила эльфийка, ассистирующая моему другу. — Твою мать, — безнадежно пробормотал Саня, и я нашла нужным обозначить присутствие: — Помощь? — К столу! — рявкнул Саня, не оборачиваясь, и продолжил бормотать, — нет, ну что за блядство… этого просто не может, не должно быть… Давненько не видела я его в таком дурном состоянии духа. Зная нрав напарника, молча окунула руки в таз с водой и старательно их намылила. Только потом глянула на стол. Не гном. Не эльф. Не человек. Встревоженные, эльфы скользили вокруг светлыми тенями, кто-то дрожащими руками держал светильник — плясали тонкие тени. Я заняла место на инструментах — Саня ко мне там привык. Правда, здесь все было иначе, и с инструментами стояли и все наши немудреные антисептики. — Хоббит, — бормотал Саня, обращаясь ко мне, но глядя точно на раненного, — пятьдесят один год. Молодой хоббит из Шира. Он не должен был быть ранен… Торин должен был… точно, вот и лезвие… — Ум хару, — прошептала эльфийка. — Сам знаю! Лара, может есть на складе, ну вот чисто случайно, малюсенький такой… совсем маленький… зажимчик? Я потянула с волос невидимку — жест отчаянный и жалкий. С первого взгляда видно было, что ни один зажим из имеющихся не подойдет. Хоббит был в два раза мельче самого мелкого гнома. — Нашел! — ворвался какой-то суетливый паренек в шатер, держа в руке нечто маленькое и блестящее, — детский гномий! У мастера… там… — Давай сюда! прополощи вон в той баночке сначала. Идрен, сменишь меня на кройке? Шили тщательно и долго. Несколько раз теряли сосуды — крохотные, тонкие. Иногда возникала такая тишина, что слышно было, как тихо-тихо сопит наш пациент — а его дыхание было очень сложно услышать, еще сложнее, чем смерить пульс. Рисковали страшно: ни давление измерить такому крохе, ни контролировать нормально сердцебиение… я уж молчу про наркоз. Наконец, все было кончено. Четверо хирургов пожимали друг другу руки, хлопали по спинам и говорили традиционные глупости вроде «Мы отлично справились» и «Было честью работать с вами». Справились они, надо признать, просто на ура. Любого из присутствующих с руками оторвали бы самые крутые нейрохирургии Земли. — Добро пожаловать в Братство, — от души обнял Саню Идрен. Шепелявая эльфийка, сладко улыбаясь, поцеловала нашего врача в щеку. Вот уж зрелище действительно необычное. — Мы будем горды звать вас братом, мастер Саннэ, — пропела она. Саня вымученно улыбался. Гордые и уставшие, целители расползались на заслуженный отдых. Я же, видя состояние друга, решила повременить с расспросами о хоббите и том, что там связывало его с Торином. Дышалось мне как-то легче. По-прежнему врачи перемещались большей частью бегом. По-прежнему было холодно и голодно, прямо скажем, и не хватало медикаментов. Но мы уже сработались всем своим разношерстным коллективом, и каждый хотя бы приблизительно знал, где искать необходимой помощи в нужный момент. Да и выглянувшее из-за туч солнце все-таки слегка меняло общее настроение. — Не радуйся слишком рано, — поспешил испортить мой боевой задор Вишневский, когда я дожидалась в его логове коробки с волшебной мазью, — не успеешь оглянуться, здесь весь Дейл будет. — Какой-такой… — я вспомнила огни в городе, куда то и дело отправлялись люди и подводы. — Беженцы. Там сейчас беженцы. Из Эсгарота. Пока оттепель намечается, они там пересидят, но через неделю припрутся сюда. Хорошо еще, если встанут у воинских шатров. Надежды на это было мало: в воинском лагере соблюдался принцип «разделяй и властвуй», гномы и эльфы стояли порознь, людей почти видно не было, и между собой бравые солдаты не общались. Как я поняла, политические распри местных королей — количество которых возрастало с каждым следующим днем, и я в них путалась, — заключались в том, что кто-то кому-то был сильно должен, кто-то натравил на кого-то дракона, потом подключилась третья сторона с молчаливого одобрения четвертой и пятой, а результатом стали шесть или семь тысяч погорельцев, два лежащих в руинах города и ничейная Гора, загаженная драконом и заваленная золотом. И много мертвых героев, павших в борьбе с внезапно пробудившимся злом в виде орков. Честно признаюсь, все это сильно смахивало на бред. Так я и сказала Сане, когда мы пересеклись в эльфийской части госпиталя, где он оттягивался с трубкой в компании своей ассистентки. Завидев меня, она моментально слиняла — ну надо же какая скромница. Саня был как раз расположен к беседам о политике. -…Башымо! Никогда не поверю, что можно не заметить на подходе армию, передраться из-за побрякушек, навалить гору трупов по недомыслию и после всего спокойно стоять рядышком, как ни в чем не бывало! — Торин с Трандуилом теперь не разговаривают, между ними посредник Даин, — ответил Саня. — Велика беда, — фыркнула я, закуривая в третий раз — табак страшно отсырел, — не разговаривают они! тут, если Вишневский дело говорит, через неделю не до разговоров будет. — Как раз наоборот. Наследник Гириона, правитель Дейла, за дипломатическое решение конфликтов и мир. — Так почему не помирятся? — Торин не доверяет никому. С этого все и началось, — Саня вкратце обрисовал историю болезни гномьего короля. Я, конечно, не специалист в психиатрии, но по описанию здорово смахивало на биполярное расстройство. И подлец Саня знал, и не предупредил меня до сих пор. Конечно, на буйного король гномов не похож, но кто знает, как сдвигает крышу у гномов, да тут еще и посттравматическое расстройство может подключиться… я пребывала в шоке, но Саня не остановился на этом: — А Трандуил вообще пьет последние лет шестьсот. С ним договориться нельзя в принципе. Отличная компания королей подобралась. Убежденный пацифист, параноик с обострением и заядлый алкоголик. Всё как дома. Так, на четвертый день я впервые заметила, что кроме врачей и больных в мире полно явлений и событий, и что-то происходит, пока мы тут врачуем и всячески извращаемся, пытаясь всех спасти. Я мотала на ус. Вскрылась, например, причина неразберихи в первые двое суток. Гномы и эльфы друг с другом никогда не работали, а Эсгаротское Братство в результате пожара оказалось полностью лишено инструментов и аптеки. Спасли, что успели. К тому же, погиб их главный изобретатель, от которого осталась одна лишь книжица, накарябанная настоящим врачебным почерком. — Там была даже такая штучка, как наружное дыхало, — мечтательно говорил мне пожилой врач, с которым я уже несколько раз оперировала, мастер Боргунд, — из мехов и серебряных трубок. Я восхитилась беднягой, додумавшимся до искусственной вентиляции легких. Заодно перестала считать окружающих меня людей варварами. В конце концов, читать для того, чтобы быть хорошим хирургом, вовсе не обязательно, тем более здесь. Никакой жизни не хватит разобраться в местных закорючках. Эсгаротское Братство, хоть и уступало в оснащении лихолесским эльфам, представляло собой уникальный профсоюз. Принимали в Братство не всех, за соблюдением правил тщательно следили, даже клятва какая-то своя была. Жили достаточно дружно — по медицинским меркам. Уводили друг у друга жен и зажиточных пациентов, подсиживали, но еще — строили друг другу дома и помогали в беде. Было на что посмотреть и чему поучиться. — Я тоже хочу братство, — сообщила Эля, — давайте изобретем свое. — Миндздрав уже изобрел, — мне не хотелось признаваться в схожем желании. — Просветлейте лицами, Братство Шприца! — возвестил Саня, широкими шагами врываясь на склад, — пришел обоз из Дейла. Разгружаемся. — Что там? — Бинты, чеснок, самогон. — Негусто, — при мысли о том, что я еще раз вдохну неповторимый аромат местной сивухи, желудок скрутило спазмом, — нет ничего больше? — Милочка, это Эсгарот, — вступил господин Боргунд, волоча гигантский тюк упомянутого чеснока с улицы, — там, кроме рыбы, ничего больше не было никогда. — А как люди жили? — Торговали. — Чем? — Рыбой. Мне резко расхотелось вступать в Эсгаротское Братство. Пожалуй, стоит подумать о Лихолесье — торговали любители натуральных и экологически чистых продуктов чем-то более приятным и менее дурнопахнущим. *** Лара в последний раз перепроверила повязку Бофура, и гном неожиданно попробовал сесть. Не удалось: охнул и упал назад. — Бофур! Я сколько раз сказала: лежать! Ты не встанешь сегодня. И завтра. И не сядешь. Два дня как в себя пришел, еще два дня будешь лежать. Терпи, это надолго. — Голова кружится, — слабо подал голос тот, как будто извиняясь. — Крови много потерял, вот и кружится. — А куда всех остальных убрали? — гном оглянулся, — что, все… того… — Уплотнение у нас, — вздохнула Лариса, — тебя просто нельзя двигать, вот и оставили. Тебя, вон там еще мужик из Эсгарота спит, просто его не видно. И наши врачи тоже здесь ночуют. — Мастер Саннэ? — А он не спит, — ухмыльнулась Лара, — он впадает в эльфийскую кому и черпает энергию в транскосмических лучах… — Детка, я все слышал! — врач вырос словно из-под земли у койки гнома. — Ну что, господин хороший, как ваше ничего? С битвы прошло шесть дней. Медики всего госпиталя повеселели: наконец-то кто-то догадался доставить им запасы сносной провизии и дров. Правда, все как один зло смотрели на воинские стоянки поодаль. Там костры, не жалея дров, жгли каждую ночь, оттуда слышались дикие вопли и пьяные песни. Битва воинов закончилась, сражение врачей продолжалось. Появились и первые трофеи: Эля, сияя и радуясь, нарисовалась на складе в светло-сиреневом платье, расшитом жемчугом. Платье выглядело абсолютно новым, а материал здорово смахивал на парчу. Лара, впрочем, парчи никогда не видела и только рот открыла. — Мне Торин подарил, — с ходу сообщила довольная медсестра, — и вот еще, смотри… Она вытянула вперед руки, унизанные кольцами. На некоторых пальцах их было по два. Лара закрыла рот. — Признавайся, ты ему итилиенского мха в суп накрошила? — Зеркала не найдется? — вертясь во все стороны, кокетливо поинтересовалась девушка, — может, у эльфов? — В инструментах посмотри. — А если в большом лагере… — Ты сунешься к пьяной солдатне в таком виде? Не рекомендую. — Лара, ты так зубами скрежещешь, осторожнее, — пропела, не дослушав, Эля, приподнимая расшитый подол и направляясь к выходу, — здесь стоматология не на том уровне. Хотя, золотые зубы… тебе пойдут. Пританцовывая, она удалилась. Лара закатила глаза к потолку и коротко, но ёмко, высказалась на родном языке. — Забавно получилось, если ей это нравится, — вдруг довольный голос Нори вывел ее из прострации, — скажи, Ларис, она думает, что Торин ее так добивается, что ли? — А разве нет? — Он ей платье подарил, — хмыкнул Нори, — женщине! — Еще и цацки к нему, — пискнул Ори. — Объясняйте, товарищи гномы. — Просто драгоценности — это ничего не значит. Все зависит от второго дара. Узбад символически откупился от нежелательного внимания. Платье — это не шуба, не платок даже, — наконец, заговорил Бофур из своего угла, — все равно, что сказать «Прикройся». — Как бы сказать «Не хочу тебя видеть», — добавил Нори. — «Глаза б мои не смотрели!» — это снова был Ори. — Да и Торин по этой части совсем не… Что с Торином не так, Лариса не узнала, потому что прибыл долгожданный обоз из Лихолесья, и у большого костра намечалась врачебная свара: распределяли всем необходимые обезболивающие. *** Как говорится, «Мы делили апельсин. Много наших полегло…». Эльфы били лезущих на обоз наглых гномов по рукам. Помогало плохо. Пока сражались с гномами, скромные и тихие целители Эсгарота вытягивали необходимое с другой стороны. Возвышался надо всем этим эльф в чем-то, напоминающем сутану небесно-голубого оттенка, и отчаянно пытался воззвать к народной совести и профессиональной гордости: — Братья! Коллеги! Мы же все на одной стороне! Мы должны быть терпеливы… — Ты опоздал на шесть дней, сучара! — ловко подпрыгнул и плюнул в сторону эльфа какой-то замызганный молодой гном с ужасно кривым швом поперек скулы, — хуле сразу не явились? Мы тут уже всех багульником поперетравили нахрен! — Правильно, Гилри! — Так его! Эй, морда, а ну-ка… терпели мы! Уж так натерпелись, чтоб тебя гоблины драли… Эльфы тоже ругались. Только на синдарине. Лица у них были не такие выразительные, но горящие нехорошим огнем глаза и шипящие интонации сомнений не оставляли: опоздавших сородичей они не хвалили. Времени на перегруппировку тратить не стали, и лекарства почти сразу растащили по местам назначения. Кое-что осело и на складе. На непродолжительное время в лагере воцарился мир и покой. За следующие полтора часа я успела приобщить полезного, хотя и постоянно тормозящего Ори к делу: замочить бинты, отстирать, прокипятить, следить за огнем под чаном, где бултыхались ножи, зажимы и фиксаторы (не знаю местного термина, но в нашем мире это были именно они). Пока Ори был занят огнем, я пыталась найти кого-нибудь, чтобы озадачить водой. Но хитрый Нори испарился за долю секунды, стоило мне появиться на пороге шатра с ведрами. Путь к источнику лежал через весь лагерь. Уже знакомые лица встречались все чаще. Странное дело, как и в больнице дома. Мир делится для тебя на коллег и больных. Коллег узнаешь за версту. Больных стараешься не запоминать, а потом и стараться не приходится, получается само. Хотя некоторые коллеги сами чем-то больны. Возможно, неизлечимо. Так я подумала, найдя разряженную Элю почти у родника. Нет, ну только взгляните. Гвозди бы делать из этих людей: она брила ноги чьим-то кинжалом у начинавшего обледеневать болотца. — Эля, я тобой восхищаюсь. Девушка вздрогнула, но расслабилась, увидев меня. — А, это ты. Я уж испугалась. — Чего? Что тебя кто-то придет совращать раньше его величества Дубозада? — Какая ты злая, — не поддалась блондинка, — нет, просто я взяла его… ножик. Не могу без эпиляции. Перед моими глазами предстала картина Элиной головы над входом в королевский шатер наследника Дурина. — Скажи, что я ослышалась. — А что мне, волосатой ходить, что ли? Я и так уже на йети похожа. — Тэ мэрав мэ! Ты с ума сошла? — я вовремя понизила голос и теперь шипела, — это! королевский! кинжал! Оружие воина! Там полно бритв, других ножей, скальпелей из обсидиана — нет, тебе обязательно надо было брить причинные места кинжалом Торина? И кстати, гномы вроде любят волосатых женщин. Этот аргумент заставил ее призадуматься, но затем она продолжила свое черное дело со спокойствием Будды: — Не попробуешь, не узнаешь. Откуда в моих друзьях этот долбанный фатализм? — Как там его величество, кстати? Не поддается? — У меня появилась альтернатива, — Эля придирчиво изучила свои, надо признать, стройные ножки, и осталась вполне довольна увиденным, — там еще лежит его племянник Кили, а около вьется старший наследник Фили. Оба красавцы. А что низковаты для меня, так это ничего. — Эля. Я тут слышала имя такое, Моргот. Кто-то кого-то к нему посылал. Может, обратишь внимание? Наверняка тоже завидный мужчина. На что хочешь спорю, холостой… Ну почему одним короли и королевские племянники, а другим бесконечная стирка и судна из-под двух десятков мужиков? Возвращалась я в смешанном состоянии духа. Встретила замотанного Вишневского. Вопреки обыкновению, он поздоровался первый. Вид у него был усталый и совершенно затраханный. — Ты что, остроухий? Перебрал? — Не я. За…мучали они меня, — вздохнул фармацевт, оправдывая мое предположение о его состоянии, и размял плечи с хрустом, — то горькое, это недостаточно сладкое, от третьего тошнит. — Кто? — Да Трандуилионы, чтоб им… Внезапно он осекся, потом оглянулся несколько затравленно. Но видимо, желание хоть с кем-то поделиться было сильнее опасений, и эльф продолжил: — Ну день ты пьешь. Ну два. Но на третий остановиться можно. А я их величество трезви, да непременно вкусненьким, все по губам читай, когда они только «му» сказать могут. — Сочувствую. А эти ионы… это кто такие? — Да родственнички его младшие. Сынок и племяшки, двоюродные-троюродные. Вот уж лет четыреста ждут, кто кого перепьет. Трон-то один в Лихолесье… а вот на днях король Дейла завалится со своим сбродом — и все, пропадай, моя голова. — А что так? — Отмечать начнут. То есть, это они еще даже не начинали. А земля по ночам дрожит и крики страшные от того, что скорбят, видимо. Какой же здесь темпераментный народ. — Переселяйся к нам, — чистосердечно предложила я, снова поднимая ведро с водой, — нечего тебе на оргии королевские отвлекаться, хоть иногда спать тоже надо. — Не могу, — буркнул Вишневский угрюмо, — их величество ко мне привыкли, ибо я их личный дегустатор двести лет подряд был. Вот и в отставку вроде вышел, а все равно… Махнул рукой и убрел куда-то. Ну нет, подумалось мне. В Лихолесье тоже что-то неохота. И к гномам не пойду — зашибут ненароком, горячие хлопцы. Останусь при нашем Братстве Шприца. От добра добра не ищут…
Примечания:
Ум хару - Плохая рана (синд.)
Башымо - Бред (цыг.)
Тэ мэрав мэ! - Умереть мне! (цыг.)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.