Конверт с приглашением на свадьбу

— Ну-у, с чего начнем? — спросил ни свет ни заря длинноволосый жеребец у парня, который еще одним копытом был в стране сновидений, а остальными тремя, может, двумя, существовал уже в мире настоящем и сейчас интенсивно тер глаза, пытаясь выбраться из сонного состояния. — М, Винди, солнце моё, дай хоть проснуться, — лениво ответил он и кинул в жеребца подушку, тот отдергивал шторку и поэтому не совсем увернулся, хотя, что там, совсем не увернулся и снаряд попал ему в самую мордочку, что его только позабавило. — Ну ла-адна, — протянул Винд, широко улыбнувшись, и ушел из спальни, которую теперь наполнял яркий солнечный свет, активно помогающий еще валяющемуся в постели прийти в чувство. Образно выражаясь, разумеется. Парень зевнул, потянулся и, откинув одеяло, с неохотой поднялся с кровати и поплелся на кухню, следом за Виндилессом. А куда ещё мог отправиться с утра этот единорог?       Да и сам Орион хотел есть, чего уж скрывать. Ну, это ведь нормально. Блондин заглянул в обитель вкусняшек и увидел там колдующего, во всех смыслах, единорога. — М, как пахнет, — дошли до земного пони вкусные запахи. И как только Винд успел так быстро что-то сготовить? Известно только ему самому…       Веснушчатый пони слегка улыбнулся, заканчивая готовить.

***

— Ты так и не ответишь на мой вопрос? — вопрошал Виндилесс, шагая рядом с Мэттерсом, тот не отвечал, идя медленно, с очень задумчивой, почти каменной, мордочкой. — Орион, — обеспокоенно позвал единорог, блондин вздрогнул и недоуменно уставился на юношу. — Прости, я просто задумался… О том, как всё это будет… — вздохнул тот. — Ещё вчера ты выглядел куда счастливее… Ты передумал? — сник разом Винд. — Нет-нет, милый, ты чего? Я хочу, очень хочу, чтобы мы были вместе, но… — парень замялся. — Но? — вопросительно посмотрел единорог на земного пони. — Никого из родни с моей стороны не будет… — тяжко вздохнул Мэттерс. — Оу… — только и смог сказать длинноволосый жеребец. Они как раз пришли к месту своей работы и вот-вот должны были разбрестись — Винд в свой офис, а Орион в помещение для персонала — переодеваться в свою форму. — Не грусти, милый, всё равно это будет самый лучший день в твоей жизни, обещаю, — тихо сказал земному пони веснушчатый пони и ласково коснулся его щеки губами. — Каждый день, прожитый бок о бок с тобой, уже самый лучший, — улыбнулся блондин. Винд улыбнулся в ответ и ушел наверх, а земно-пони вздохнул и, посмотрев на всех этих уставившихся на них посетителей, мысленно махнул копытом. Оба уже настолько к этому привыкли, что было как-то ровно, наблюдают за ними или нет. Это сначала было что-то вроде неловкости, геи, всё-такое, а теперь привыкли.

***

Тем временем на вокзале Кантерлота — Ну, думаешь, он всё ещё там? — спросил один пони, поправляя черную шляпу на своей голове, у другого, вернее, другой. — Да, я чувствую, — горячо ответила ему пони, которая выглядела скрытно гораздо меньше, чем первый персонаж, она вообще, по сути не скрывалась, — Сними эту идиотскую штуку. — Ладно, — вздохнул тот и снял шляпу, дав возможность гладким светлым волосам наконец-то «подышать». — Так гораздо лучше, — слегка улыбнулась кобыла, сдув со светло-фиолетового глаза выбившийся из причесанных волос локон. Жеребец лишь пожал плечами, убирая головной убор в чемодан на колесиках, что стоял перед ним.       Только он закрыл его, как прибыл поезд, которого они ждали всё это время. Предъявив билеты, двое затащили свой скромный багаж внутрь и сели в первое попавшееся свободное купе. Поезд вскоре тронулся и медленно начал отходить от станции. Жеребец и кобыла сидели в полном молчании, он взял со стола несколько помятую газету «Мейнхеттен Таймс», похоже, позабытую прошлым пассажиром, и теперь внимательно изучал её содержимое, время от времени хмыкая. — Я так волнуюсь, как всё пройдет, — наконец, нарушила молчание женщина, нервно теребя свои длинные вьющиеся белые локоны, местами в которых проступали тёмные. — Всё будет хорошо, мы оставили его в хороших копытах, — спокойно ответил ей жеребец, перелистывая страницу. — Но прошло так много лет, а если что-то стряслось… — женщину стало натурально трясти. — Рейчел, мы же уже это обсуждали и не раз, — отложил газету в сторону он и серьезно посмотрел на кобылу, — Не паникуй раньше времени. — Что-то мне подсказывает, что мы многое проворонили… Ведь наш мальчик так вырос за эти годы… — вздохнула та, посмотрев в окно, на пейзаж за ним. — Женщины, — закатил глаза тот и снова взял в копыта недочитанную газету. — Но я правда чувствую что-то, Брендон! — с жаром замахала копытами кобыла. — Не паникуй понапрасну, — не выглядывая из-за газеты, откликнулся он. — Но… но… ну, ладно, но потом только не говори, что я была не права, — отвернулась от жеребца женщина. Тот тяжко вздохнул, но не смог найти каких-нибудь слов, чтобы хотя бы попытаться утешить. — Я чувствую, ты изменился, — прислонившись щекой к холодному стеклу, тихо прошептала она, — Но знай, я-то приму тебя любым…       Знала бы эта женщина, как близка к истине и насколько она будет повергнута в шок тем, что увидит.       А скорый поезд тем временем уже преодолел половину пути из города Кантерлот в Мейнхеттен. Оба пони столько лет там не были, за время их отсутствия город вырос, изменился до неузнаваемости. В нём стало больше лжи и зла, но лучики добра и бескорыстности до сих пор пронзают темную пелену пороков и равнодушия, прошивают её золотыми нитями, делают чуточку лучше. Ложка мёда в бочке дёгтя так же значительна, как и наоборот.