Море впадает в небо +18

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
SEVENTEEN

Основные персонажи:
Вэн Джунхуэй (Джун), Ким Мингю, Су Минхао (ДиЭйт), Хон Джису (Джошуа), Чон Вону, Чхве Сынчоль (С.Купс), Чхве Хансоль (Вернон), Юн Джонхан
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Фэнтези, Мистика, AU, Дружба
Предупреждения:
Элементы слэша
Размер:
планируется Мини, написано 23 страницы, 7 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Кто из них ветер, кто ангел, а кто человек – не смогут решить, пожалуй, даже в самой Небесной Канцелярии.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

небо впадает в ночь

28 июля 2016, 21:45
Примечания:
Гю-хёну ♡

*речь идёт о високосном годе

здесь изначально должен был быть совершенно иной конец, но каждая сказка имеет право на счастливый финал
Середина весны красит закатное небо в розовый, такой мягкий и невесомый, что не сразу понятно, в какой точке небосвода он берёт своё начало. Люди вокруг улыбаются: небу, закату, весне, друг другу и своим мыслям; они такие счастливые, верящие в светлое будущее, искренне уверенные, что вот-вот — и случится чудо. Джуну их немного жаль: поглощенные предвкушением счастья, они совершенно не понимают, что просто сошли с ума. Ему их немного жаль и он им очень завидует — ему бы тоже хотелось не понимать, что мир вокруг катится к своему закату вместе с солнцем, что люди — за вычетом единиц — сошли с ума. Что сам он тоже сошёл с ума.

Всё это кажется почти смешным — он ведь когда-то искренне полагал, что всё это его не коснётся; глотал эти кислые конфеты, держал дверные ручки чуть дольше положенного и совершал множество других, бесполезных, как выяснилось, ритуалов. Считал мир сладким, как мёд, и так боялся сойти от его сладости с ума, а в итоге — сошёл с ума потому, что узнал всю мировую горечь. Думал, что знаком с судьбою не понаслышке, потому как сам и есть судьба, а значит, последнее слово всегда будет за ним — а сам не смог отказать мальчишке, в котором ничего-то толком и не было, кроме солнечного света в улыбке и волосах. В котором было всё и даже больше.

Джун оборачивается, глядя в прошлое, и ругает себя: отдал все тёплые дожди, рассказал слишком много, отпустил в вечную весну, куда ему самому никогда не попасть; но всякий раз понимает, что, будь у него возможность, он и сейчас поступил бы также.

У него теперь сны — всё больше плохие, такие не продашь ни за какие гроши: у каждого полно своих кошмаров.

Мир на нём больше не держится, только вот он за мир — всё ещё пытается.

Всё, что у него осталось: салатовый велосипед, горечь и ожидание. Он злится на себя: надо же, глупый такой, в тот момент он правда думал, что ему нечего ждать.
Но он ждёт. Четвёртый год живёт ожиданием, и вот, наконец, эта весна доходит до середины.

В парке совсем темно — до полуночи десяток минут — и, кажется, почти нет людей, только редкие островки света от фонарей виднеются сквозь листву. Джун катит по узкой гладкой дорожке велосипед: салатовый, старый, он едва слышно скрипит, но ещё держится. Он знает эту дорогу наизусть: приходил сюда каждый день по весне, пусть даже знал, что это ничего не изменит. Но сегодня всё будет иначе.

***


Он искал ответ, кажется, бесконечно долго, и, наверно, мог бы совсем отчаяться, но. Он помнит их: двоих, сумасшедших и счастливых на морском берегу; помнит, как вода окрасилась в винный, помнит голос «смотри на море и жди весны». Помнит, как один из них ушёл в море, а второй остался на берегу, отпустив.
Также, как отпустил однажды сам Джун.

Мингю стал его спасением, его Ангелом, посланным свыше.
Мингю слушал его рассказ внимательно, а потом всё ему рассказал и сам; добрый, славный Мингю открыл ему величайшие тайны.

Он вздыхает и говорит ему как-то совсем грустно, что им с Хансолем — имя звонкое, как капель и сочное, как зелёные яблоки; Джун вспоминает парня, растворившегося той ночью в море, его пряди коротких русых волос и то, как он обернулся в последний момент и ждал, пока Мингю закроет глаза — повезло чуть больше, а вот Джуну…
— Если бы это была любая другая весна любого другого года, — улыбка у него выходит усталой, он совсем не рад говорить все эти вещи, — то всё было бы намного проще. Но не теперь.
Он отряхивает джинсы от песка и смотрит на Джуна в упор.
— Теперь: раз в четыре года, с середины весны и до последней её секунды.*

На прощание Мингю подарил ему кислых конфет и конверт, в который вложил письмо с нужными и единственно верными словами.
За эти годы Джун выучил их наизусть.
Он так долго ждал момента, когда наконец сможет сказать их вслух.

***


Когда он наконец подходит к нужному месту, ему кажется, что всё изменилось. Ветер, прохладный и свежий, треплет его волосы осторожно и нежно, словно ждал его очень долго и успел соскучиться. Ему кажется, что он слышит вздох — возможно, свой собственный?

В этой абсолютной тишине он вдруг улыбается:
— Ты здесь.
И ветер отвечает ему игриво шорохом листьев и первыми каплями дождя — того самого теплого весеннего дождя:
— Давно не виделись.

Джун замирает, пораженный, сраженный в самое сердце, и едва дышит. Чувствует только, как ветер касается тонко, совсем аккуратно его лба и щёк, давит едва ощутимой тяжестью на плечи, шепчет очень тихо и — ласково?
— У тебя мало времени, ты можешь не успеть. Ты ведь знаешь слова?
Кивок.
Шумный выдох почти в губы — впрочем, нет, конечно же это просто ветер.
— Закрывай глаза.
И Джун закрывает. Выполняет беспрекословно все просьбы, как и тогда, четыре далёких года назад, покорный и верный, всем сердцем верящий.

Всем сердцем любящий—
Весну, ветер, дожди.

Всем сердцем любящий—
Минхао.


Он закрывает глаза, замирает, шумно набирая в грудь воздух, и произносит на одном дыхании:
— Небо впадает в ночь, и этой ночью ты вновь придёшь.

Порыв ветра бьёт по лицу, а в следующую секунду шум ливня оглушает его, и тёплый весенний дождь стеной проливается на землю.
Джун открывает глаза, их нещадно заливает водой, и сквозь неё он едва видит чужую фигуру. Выпускает велосипед из рук, и тот упал бы, но Минхао стоит так близко, что ловит его в ту же секунду. Прислоняет торопливо к дереву и обнимает Джуна: дождём и ветром, тёплыми руками, прижимает так близко, что Джун чувствует его сердце, этот бешеный ритм, такой же, как тот, с которым капли дождя разбиваются об асфальт.

Минхао почти такой же. Словно они виделись только на прошлой неделе, а потом были оба так заняты, что встретиться получилось только сейчас. Джун напоминает себе, что прошло уже четыре года. Он напоминает себе, что у них есть всего половина весны, а потом на смену этим придут совсем другие слова; Джуну придётся вновь закрывать глаза, ему придётся говорить «небо впадает в ночь, и этой ночью ты вновь уйдёшь», ему придётся открыть глаза и понять, что на целых четыре года он вновь остался один. Он напоминает себе ещё о многом, но потом Минхао наконец выпускает его из объятий, смотрит в глаза с улыбкой — счастливой и совсем чуточку виноватой, и спрашивает:
— Долго ждал?
Джун цепляет его за рукав куртки и понимает: они оба знают, что ответ остался неизменным.
Он говорит:
— Всегда.

Минхао протягивает ему на раскрытой ладони конфету: ярко-желтую, в шуршащей жутко упаковке, невероятно кислую. Они смотрят друг на друга долго, насквозь промокшие, вода застилает глаза, а потом Джун усмехается и снимает с плеча рюкзак, достаёт оттуда термос, протягивает в ответ.
И Минхао смеётся, смеётся так тепло и звонко.
— Я целую вечность не пил зелёный чай!
Джун смеётся ему в ответ:
— Всего четыре года, Минхао. Всего четыре.
Пинает легко ногой велосипедное колесо и спрашивает:
— Прокатишь?
Минхао давится чаем, завинчивает его в секунду и, порывом ветра закинув обратно в рюкзак, хлопает ладонью по багажнику:
— Запрыгивай.

Сжимая в руках его тонкую куртку, Джун смотрит на его спину, на плечи, на макушку, на волосы, которые даже намокнув сохранили свою яркость, смотрит и думает, что у Минхао золотые не только волосы и улыбка. Ещё, безусловно, душа.
Тот, словно чувствуя, оборачивается через плечо у самого выезда из парка, и спрашивает, тихо, едва различимо за шумом дождя и — действительно ласково:
— Так куда едем?

Джун, не задумываясь, отвечает:
— Домой.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.