Море впадает в небо +13

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
SEVENTEEN

Основные персонажи:
Вэн Джунхуэй (Джун), Ким Мингю, Су Минхао (ДиЭйт), Хон Джису (Джошуа), Чон Вону, Чхве Сынчоль (С.Купс), Чхве Хансоль (Вернон), Юн Джонхан
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Фэнтези, Мистика, AU, Дружба
Предупреждения:
Элементы слэша
Размер:
планируется Мини, написано 18 страниц, 6 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Кто из них ветер, кто ангел, а кто человек – не смогут решить, пожалуй, даже в самой Небесной Канцелярии.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

ночь впадает в ветер

2 августа 2016, 20:16
Примечания:
заказчику с аска - простите, я не знаю имени
мингю: https://pbs.twimg.com/media/Cn-dDwWVIAEr6RQ.jpg

(а вы уже догадались, кто же джонхан?)
Хансоль вздыхает и откидывается назад. Чувствует лопатками землю и как вечнозеленая трава нежно касается его шеи, щекочет босые ступни. Совсем рядом с его лицом пролетает бабочка, и Хансоль любуется ею, как самым настоящим чудом.
Немногие здесь ещё сохранили эту способность.
И Хансоль, на самом деле, очень боится тоже однажды её потерять.
Он закрывает глаза, и всё вокруг вмиг затихает. Только изредка слышатся словно из-под толщи воды крики неугомонных чаек. На Хансоля разом наваливается всё это — глупый, совсем какой-то детский страх однажды потерять и потеряться. Он даже не знает, чего всё-таки боится больше.
Он слышал множество раз истории — страшные сказки, что они рассказывают друг другу, собираясь на закате у костра — о тех, кто здесь застрял навсегда: остался по своей воле, а может, захотел уйти, но не смог. Ему так страшно думать о том, что это может случиться и с ним тоже.

Среди вечной весны так легко потеряться.

Всё вокруг Хансоля такое настоящее, такое яркое. Солнце греет его макушку, пляшет вокруг него солнечными зайчиками и даже сажает одного к Хансолю на ладонь. Он улыбается, открывая глаза, гладит его осторожно большим пальцем.
Дни здесь чаще тёплые и солнечные, реже — если кому-то из них захочется — ветреные и дождливые, в такие дни, если поднимешь глаза к небу, то вряд ли заметишь его: всё вокруг увешено радугой.
Всё здесь совершенно такое же, как там, где живёт Мингю; всё здесь напоминает Хансолю о нём: то же море и песок, те же деревья и шкатулки домов вдалеке; чайки, собаки, солнце, всё вокруг. Отличие только в одном: ни лета, ни осени, ни зимы здесь никогда не бывает. Они, несомненно, есть в каких-то других, не менее прекрасных местах, но здесь — здесь всегда весна, и каждый из них её вечный узник.

И Мингю здесь нет.

Хансоль никогда не видел звёздного августовского неба, он не встречал снега и не знает, как замирает сердце по осени, когда вместе с дождями на землю опадают листья.
Он обо всём этом только слышал: иногда от Мингю, или от кого-то из местных ребят, но чаще всего — от Джонхана.

Джонхан счастливый — так Хансолю кажется. Он здесь один из немногих, кто может уходить в мир регулярно, кто может увидеть всё его разнообразие, испытать всё то, что им недоступно. Видеться часто с кем-то, кто остался по_ту_сторону.

Джонхан для Хансоля — маяк. Он единственное, что позволяет Хансолю не потеряться в череде одинаковых дней. Именно с его помощью он может узнать: что же там сейчас? там, где он оставил Мингю? Потому что вместе с изменениями в том мире, меняется и Джонхан. Хансолю это кажется немного забавным, сам же Джонхан только пожимает плечами. Летом Хансоль неизменно видит его с короткими иссиня-черными волосами, едва прикрывающими скулы — «такого цвета июльское небо по ночам» — Джонхан улыбается, трогая едва-едва кончики прядок. К осени его волосы становятся длинными и переливаются оранжево-красными огненными всполохами — «а это, Хансоль, краски осенней природы». Зимой они суховатые и белые-белые, такие светлые, что почти режет глаза — «это снег; я надеюсь, ты однажды его увидишь». Весной они с Джонханом встречаются только на той стороне, но Хансоль помнит, что весной его волосы ещё короче чем летом, совсем короткие, немного непослушные, русые. Осенью и зимой Джонхан почему-то всегда чаще уставший; говорит, в этого время работы у него куда больше. И всё равно Хансоль считает его счастливым.

Джонхан для Хансоля словно календарь. Сколько бы раз Хансоль от него слышал это вечное «ты не сможешь не почувствовать, когда наступит пора возвращаться, даже если очень захочешь», ему всё равно очень страшно однажды не найтись в этой длинной ленте беспрерывной весны.

Страшно, что не случится первого весеннего прилива.

Что море не будет шептать приходящим к нему сказок.

Что Мингю встретит первый день марта в одиночестве.

Если Хансоль однажды не придёт с первой волной весны — что случится тогда? С миром, с Мингю, с ним самим?

— Не забивай свою голову глупостями, — Джонхан подходит к нему как всегда совсем бесшумно, садится рядом, такой же босой, поджимает под себя одно колено, улыбается озорно. — У тебя всё ещё есть я. И, кстати, тебе уже скоро идти.
Хансоль кивает и кое-как поднимается на ноги. Джонхан вскакивает одним ловким движением и закидывает руку ему на плечо.
— Всё-таки на суше ты иногда бываешь таким неуклюжим.

Они вместе идут к морю.

С каждым шагом Хансоль чувствует всё сильнее — ему действительно пора. У него внутри всё так неприятно и противно ноет, натягивается тугой струной, что вот-вот порвется. Больно. Хансоль жмурится, а Джонхан подхватывает его легко, словно лист, и почти несет к самой кромке моря. Они вместе смотрят на закат до тех пор, пока небо и море не становятся одного цвета, а Хансоль едва стоит на ногах — у него на глазах стоят слёзы от той невероятной боли, что он испытывает. И тогда Джонхан говорит:
— Ну, увидимся на той стороне? — Он подталкивает его легко в спину. — Ныряй уже скорее.

И Хансоль бежит в море — босой, задыхающийся, растворяющийся.

Море принимает его в свои объятья: ласковое, спокойное, оно любит его так сильно. Вода обволакивает, и скоро Хансоль совсем не видит из-под её толщи неба. Он всё ближе ко дну. Сознание снова сковывает страх. Хансоль боится, что когда он придёт, пляж будет пустым и никто его там ждать не будет.

В какой-то момент кажется, что из моря ему уже не выбраться — именно в этот момент Хансоль наконец-то делает первый вдох. Вода всюду вокруг него и внутри тоже. Он отталкивается от мягкого дна и плывёт наверх.

Где-то у него под рёбрами находят отклик чужие слова: «в море ты ушёл, из моря ты и придёшь».

Небо здесь точно такое же, хотя уже темное; чайки, море, пляж — всё то же.

Только на берегу здесь его ждёт Мингю.

Струна внутри Хансоля лопается. Боль отпускает.

Он машет Мингю рукой, а тот в ответ машет ему огромным травянисто-зелёным полотенцем и что-то кричит. Хансоль ныряет под воду и оказывается неподалеку от берега в считанные секунды.

Мингю смеётся от облегчения и шагает к нему на встречу — прямо в море, в своих тонких кроссовках и светлых джинсах.

Когда Мингю обнимает его, мокрого, счастливого, когда он смеётся ему на ухо, утыкается носом в макушку — тогда Хансоль шепчет:
— Весна пришла.
И Мингю отвечает ему:
— Я так скучал.
По весне.

По тебе.

Море недовольно выталкивает их на берег. Мингю укутывает Хансоля всего в это своё огромное полотенце, такое же зелёное, как вечная хансолевская толстовка. Тянется за рюкзаком, и вываливает оттуда кучу вещей разом: джинсы, толстовка — копия той, что уже на нём, кроссовки, свой старый черничный кардиган. Вручает со словами «а то простудишься». И улыбается так, словно ждал его на этом берегу каждый день, а не только сегодня. Грусть и радость в его улыбке смешались в равных пропорциях, и у Хансоля от этого непреодолимо щемит где-то внутри.

Он пытается было протянуть к нему руку, извиниться наверное, но потом опускает её — Мингю ничего этого от него не нужно.

— Можем побыть до рассвета здесь, а потом на первый же утренний сеанс. Ты как?
— Отличный вариант, — Хансоль улыбается так ярко, смешливо, мальчик-весна.

Ему всё равно куда идти и что делать. Главное — успеть за три месяца подарить Мингю всю ту весну, что живёт внутри него. Расставаться с ним по вечерам здесь, нырять в воду, а утром ждать опять на пляже. Чувствовать это огромное всепоглощающее счастье и знать, что ты чувствуешь его не ты один.

Мингю смотрит на него неотрывно: так соскучился, правда. Не выдерживает, протягивает руку и треплет мокрые русые кудряшки; жмурится, когда в его сторону летят брызги.

На Мингю огромная безразмерная футболка, едва-едва серая, и он в ней кажется ещё более долговязым и таким почему-то трогательным. Хансоль смеётся.
— Что?
— Ничего. — Кладёт мокрую голову ему на колени. Мингю не возмущается, только улыбается опять мягко и немного устало. Касается кончиками пальцев пушистых ресниц, вынуждая закрыть глаза.

Хансоль не представляет, как выдержал без него эти долгие девять месяцев.

И как выдержит ещё столько же потом, когда вновь настанет пора расстаться.

Он думает о том, что однажды наберется смелости, чтобы прийти и остаться здесь навсегда; отказаться от всего этого смешения весны и моря внутри себя и стать обычным. Однажды обязательно сможет.

Мингю его об этом никогда не просил и не попросит, но Хансоль знает, что ему бы тоже этого хотелось. Он чувствует это, когда Мингю рассказывает ему о парнишке, что приходил к нему, видел, как они здесь расставались и спрашивал обо всём — у него, оказывается, тоже там, в этом странном мире кто-то есть. Он говорит об этом совсем без улыбки, и взгляд у него такой — Хансоль даже пугается на мгновение — пустой.

Однажды он обязательно сможет.

Когда на горизонте за их спинами только-только начинает брезжить рассвет, Мингю вдруг подскакивает, выкрикивает «до конца пляжа, последний покупает пиццу» и припускает вдоль кромки берега. Хансоль вскакивает следом за ним, когда ночной ветер толкает его в спину, взлохмачивает волосы, а затем перекидывается на Мингю, раздувая его огромную футболку, чтобы в следующий миг исчезнуть в темноте. Хансоль вскидывает голову к небу, улыбается и коротко машет Джонхану рукой.
А после, смеясь, пускается вслед за Мингю: обогнать, получить от него пиццу, а после протянуть наконец руку, касаясь совсем коротких волос на шее, и обязательно рассказать о том, сколько же всего у них ещё впереди.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.