Игры черно-белого мотылька

Снаружи послышались радостные и довольные возгласы. Война завершилась победой. Но не стоило забывать про не менее важную фигуру здесь. Королева Дэйна, которая также наблюдала за всем, не могла сдерживать слезы и скорби, и радости. Она не верила изначально в свою победу, но Эван заставил её изменить свое мнение о провале. Все-таки один вопрос остался нерешенным — что было с Королем Вампиров, Винсентом? — Мне надо увидеть его своими глазами, — говорила Дэйна. — Еще слишком рано, Ваше Высочество, — возразила ей Ирен, — надо немного подождать. — Сколько мне еще ждать? Я ждала очень долго, у меня нет сил терпеть это еще дольше. — Скоро Эван и остальные вернутся, — на «остальные» голос вампирши задрожал. Ей только пришло осознание, что она потеряла двух друзей на этой войне, теперь у неё не осталось никого, на кого она могла бы рассчитывать, кому могла бы доверять. В её разуме, как в киноленте, возникали образы Калеба и Аверила, один за другим. Возможно, Ирен можно было бы сравнить с путником, следующим карте, которую продали ему какие-то шарлатаны за гроши. Эта карта вела, казалось бы, к сокровищам, но дойдя до места, обозначенного крестиком, обнаружился лишь обрыв. Досадное разочарование. Этот путник нашел свой смысл жизни в скитаниях, поисках, а когда его поиски закончились, он разочаровался даже не из-за того, что пришел в тупик. Он разочаровался, потому что потерял смысл жизни. Путник двигался к своей цели, засыпал и просыпался с различными мыслями о своем пути. Закончив его, он не смог поверить, что дошел. Точно также с Ирен. Её друзья были этим пунктом икс, а их смерть — внезапно найденный обрыв. Королева осознала, что обе девушки подразумевали абсолютно разные вещи. Атмосфера стала напряженной, Дэйна ощутила это. Она ощутила тяжелую, громоздкую грусть. — Я понимаю, каково это — терять близких, — попыталась утешить эльфийка Ирен. — Вы — Королева. Смерть любого из Вашего народа для Вас превеликая скорбь, но у меня совсем другое. Как бы Вам объяснить, сейчас у меня… — Никого не осталось? Нет, Ирен, я прекрасно понимаю, что Вы имеете в виду, — прервала Дэйна говорящую. — Неужели? Вы кого-то потеряли? — удивленно спросила девушка. — Да. Но я могу сказать одно: мы должны радоваться победе, какой цены она нам ни стоила. Мы всегда будем кого-то терять в своей жизни, потому что никто и ничто не стоит на месте. Как бы жестоко это ни звучало, но, возможно, потеря кого-то является важным шагом в нашем будущем развитии. — Тогда мой случай — исключение. Я зачахну и никогда не смогу восстановиться… Ваше Величество, — сказала Ирен после некоторой паузы, — могу ли я Вас попросить кое о чем? — Да? — Мои друзья, Калеб Циггер и Аверил Моерс, погибли в бою. Можете, пожалуйста, похоронить их как следует? Хоть тело Аверила находится в бездне, мне бы все равно хотелось… — на последнем предложении голос Ирен вздрогнул и затих, так как набегающие слезы забрали способность говорить. — Я обещаю, Ирен, они будут похоронены наилучшим образом, — Дэйна прервала её и положила руку на плечо вампирши. — Спасибо, Ваше Высочество. Оставшиеся в живых воины отправились на поиски Короля Вампиров. Он оказался в своем же кабинете без сознания, скорее всего, это был эффект от рассеянного заклинания Анабель. Брошь, красовавшаяся на груди вампира, поблекла и не горела ярким алым светом. Сыщики подняли шум вокруг этой комнаты, обозначая успешную находку. Эван сразу же отправился туда. Солдаты, окружавшие Короля, отошли, позволяя человеку подойти к телу ближе. Эван первым делом снял брошь с груди вампира и положил её к себе в карман. Он хотел своими базовыми знаниями по оказанию первой медицинской помощи что-либо сделать, но вспомнил, что он не в своем мире, а его пациент вовсе не подобный ему человек. Внезапно оказавшийся рядом Фергас сказал, что короля надо депортировать в Королевство Эльфов, потому что принцесса все же смогла перестраховаться и наложить на него другое заклинание, которое не потеряло силу даже после её смерти. Вампиры проявили недовольство по отношению к этому предложению, потому что это их король, и теперь вампирские дела эльфов не касались. Фергас отказался спорить. Эльфы и оборотни повернули обратно, в Фоер. Родные и близкие оставшихся в живых героев встречали их у главного входа в город. Эльфийская столица оживилась, стала ярче, чем обычно. Матери и жены кидались на шеи к своим сыновьям и мужьям. Дети не отлипали от отцов. С лиц не сползали блаженные улыбки, из глаз не переставали вытекать слезы радости. Конечно, не все вернулись. Родственники погибших не были скупы на эмоции. Кто-то падал на землю от бессилия, вызванного столь шокирующей новостью. Люди всегда теряли других людей. С каждой потерей их мир переворачивался с ног на голову. Иногда люди не справлялись с этим и предпочитали уйти. Но никто никогда не был в праве корить их за это. Многие говорили, что надо быть сильными и отыскать в себе силы жить, но как бороться, если «тело» лежит сраженным? Тело не сможет бороться. Труп не сможет встать. Эвана никто не встречал, и это слегка его опечалило. Он понимал, что его тут никто и не ждал, собственно, но все же ему хотелось ощутить то чувство, что кто-то рад его возвращению. У него не было любимого человека, детей или любых других родственников. Наверное, единственное живое существо, которое, возможно, было радо возвращению Эвана больше, чем кто-либо — королева. Человек быстрым шагом направлялся ко входу в замок, сбегая от толпы радостных жителей Фоера. В тронном зале Эван не увидел Дэйну, что его огорчило. Для его души это был знак, что надежда на чью-то радость должна остаться лишь надеждой, причем безнадежной. Воин по памяти дошел до своей комнаты. Внутри все было прекрасно убрано, нигде не было ни одной пылинки. — С возвращением, Мистер Эван. Извините, что я без стука, — покой человека потревожила вошедшая в комнату Лира. Вот та, кто ждала его. Эван даже и позабыл о её существовании, за что обозлился на самого себя. Он повернулся лицом к служанке и подошел к ней, обняв. Ему захотелось проявить сентиментальность, потому что в данный момент он ощутил себя брошенным ребенком, которого все-таки нашла мать. Эван не побоялся показаться столь разнеженным, но он даже пустил слезу, чем окончательно сбил с толку бедную эльфийку. — Я очень рад быть дома. Мне кажется, что я потерял очень многое. Я потерял множество товарищей, я потерял Аверила. Аверил пожертвовал жизнью ради меня, а я ничего не мог сделать. Я должен был умереть, Лира! А Аверил не позволил мне это сделать! — он ревел, словно дитя, изливая то, что накопил. — Вы не должны были умереть. Вы избранный, это все понимают, поэтому цель всего мира — защитить Вас. — Но это не должно обесценивать жизни других! — Если Вы умрете, мы потеряем последнюю надежду на освобождение. Наши жизни, по сравнению с Вашей, действительно ничего не стоят. — Это неправильно, Лира. — Вы слишком гуманны к миру, мистер Эван. Вас вызывала к себе Её Высочество, я, собственно, поэтому и зашла. Она Вас ожидает в Зале Тактики, — эльфийка отстранилась от юноши. — Да, хорошо, — он вытер слезы и направился в назначенное ему место. Когда он туда зашел, там уже находились все: Дэйна, Иеремия, Рубен, Фергас и пара других военачальников, имена которых он не знал. Все смотрели на Эвана одобряющим взглядом, ведь случилось то, что он когда-то предсказал. Каждый подошел к нему и пожал руку, даже королева, подойдя к нему с искренней улыбкой, еле сдержала слезы, пожимая его руку. — Хорошая работа, мистер Эван, — проговорила Дэйна с легкой дрожью в голосе, неслышимой для остальных. — Я рад служить Вам и сражаться на Вашей стороне, Ваше Высочество, — Эван встал на одно колено перед ней, опустил голову вниз и позже встал. Королева предложила устроить праздник во всем городе и устроить в замке пир. Все поддержали эту идею, поэтому очень скоро присутствующие раздавали поручения прислуге. Иеремия послал весточку своей семье, чтобы они тоже начинали готовиться, ибо это победа не только эльфов, но и оборотней. Несмотря на празднество в обоих королевствах, Королевская Семья Оборотней собиралась посетить эльфийский пир. Около двадцати минут в Зале Тактики произносились различные дифирамбы насчет этой важной для всех победы. Но уже через минут десять все это Эвану надоело, поэтому он натягивал улыбку как мог. Когда уже все расходились, Эван довольным и быстрым шагом покинул помещение, но его догнал Фергас. — Не хочешь поговорить? — обеспокоенно спросил эльф. — Смотря на какую тему… — Мне надо много чего сказать. — Давай тогда попозже? Через часок другой, мне бы хотелось переодеться, привести себя в порядок, я очень устал. — Конечно! Тогда, может, я зайду к тебе? — Хорошо, буду ждать, — Эван направился к себе, в то время как Фергас замер от его слов «буду ждать». Вернувшись к себе, человек вызвал Лиру и приказал ей, чтобы она принесла ему чистую одежду. Она повиновалась, и буквально через несколько минут на кровати Эвана лежал новый и чистый комплект одежды. Он сказал ей, что позовет, как только ему что-то понадобится. Сняв с себя одежду, пропитанную запахом крови, он оставил её на полу. Оказавшись нагим, Эван отправился в ванную комнату, чтобы отмыть от себя въевшуюся грязь и кровь. Ему понадобился лишь один щелчок пальцев, чтобы ванна оказалось заполненной водой. Окунувшись с головой, человек словно отправил себя в небытие, но немного необычное…

***

Он открыл глаза и понял, что находился уж далеко не у себя в ванной. Вокруг него по-прежнему была вода, но Эван почувствовал, что она была морской, холодной. По телу пробежали сотни мурашек, Эван потер свое тело руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Окидывая взглядом то, что было вокруг него, он ничего не смог разглядеть кроме морской темноты. К его удивлению, он свободно дышал, словно кислородом, вода не заполоняла его легкие, уши, глаза и прочие органы, которые могли быть заполнены водой и привести к нехорошим последствиям. Эван попытался придумать какое-либо оправдание тому, что он за пару мгновений оказался в морской пучине, а не в своей ванной. Но стоило ему лишь задать этот вопрос, как он практически сразу получил ответ. Он увидел маленький бледный огонек света, который приближался к нему. По мере приближения этого огонька к человеку, тот смог разглядеть и узнать очертания того, как ему показалось, живого существа. Это была русалка. — Здравствуйте, мистер Эван, Вы помните меня? — это была та русалка Зоуи, с которой Эвану пришлось обмолвиться пару фраз на Стеклянном озере. — Да, помню. Почему я здесь? — спросил Эван у неё. — Вам много раз говорили, что Вы — не обычный человек? — Это, наверное, самая распространённая моя характеристика. Но я не понимаю эту необычность… — Вы знаете о существовании предсказания о Вас? Предсказание о том, как повергнете нашего главного врага и освободите нас всех? — Да, знаю, там говорилось, что воин с двумя мечами… — Нет, послушайте. Это, несомненно, правда, но священный и проклятый клинки не являются пределом. В нашем мире существует несколько государств, и у каждого государства своя часть предсказания. У эльфов и вампиров лишь последняя часть. Вы, мистер Эван, символ революции, причем символ всемирной революции. Каждая Ваша частичка — наш Вам дар. Эльфы и вампиры дали Вам священный и проклятый клинки, а мы, русалки, еще в день Вашего рождения даровали Вам силу нашего господствующего элементаля — воды. Раз уж Вы оказались здесь, значит, Ваш дар пробудился. Наша Королева узнала об этом и послала меня. Она приглашает Вас к себе во дворец, чтобы обучить Вас пользоваться этим даром, Вам будет подвластно все, что подвластно нам. — «Части» предсказания? — Когда наш враг пришел к власти, ему явился Священный Пророк, который поведал свое предсказание. Там говорилось о Вас. Но Главная Нимфа не захотела даже слушать. Она разорвала это пророчество на куски и передала на хранение всем её подчиненным королевствам. Но когда мы все прочитали содержимое, мы поняли, что нам лишь надо ждать. В нашем кусочке говорится следующее: «Человек, который вернется на Родину, будет владеть могуществом великого Аикора, он будет в силах повелевать всем, что великий Аикор создал». Аикор — наш Создатель, Создатель воды и всех живых морских существ. Её Величество просила передать это Вам, вы должны собрать все кусочки пророчества воедино, — Зоуи дала в руки Эвану кусок плотной бумаги и растворилась. Через мгновение Эван вновь оказался в своей ванне и действительно обнаружил часть пророчества в своей ладони.

***

После водных процедур человеку было очень приятно надеть на себя новую, чистую одежду, которая, вдобавок, пахла какими-то душистыми цветами, но Эван сам по себе не был знатоком цветочных ароматов, поэтому не смог определить, экстрактом какого цветка пахла его одежда. На пару мгновений Эвану показалось, что даже весь мир вокруг него изменился и стал более ярким и одухотворенным. Пропало ощущение, что только вчера была война, что несколько часов назад была повержена жестокая Анабель. Сейчас в комнате царила атмосфера упокоения, словно в маленькой, уютной капелле, куда каждое утро приходил только Эван, и где исключительно по его велению величественный орган издавал бы звуки без органиста, а стены сами по себе хором напевали бы мелодии, очищая грешную человеческую душу. Эта капелла была бы единственным местом, единственным пристанищем, где Эван мог бы чувствовать себя спокойно и, главное, в безопасности. И под словом «безопасность» не подразумевалась так называемая физическая безопасность, нет. Скорее всего, он был бы защищен духовно. Это было бы место, где он мог бы отбрасывать свои тяжелые мысли, как латы, на пол, и лишь наслаждался протяжными звуками спокойствия. Ему бы не хотелось оттуда выходить в страшный мир, где его ожидали проблемы и очередные вопросы, на которые было необходимо найти ответ, хотя ответов и в помине никогда не существовало. Капелла была бы единственным неизменным местом, где время, казалось бы, давным-давно остановилось и не собиралось двигаться дальше. — Я зайду? — раздумья и мечты Эвана потревожил глухой, но уверенный стук в дверь, издаваемый Фергасом. — Да, конечно, заходи, — услышав пассивные слова одобрения, Фергас зашел, тихонько прикрыв за собой дверь. Но стоило той заветной тишине опять наступить, как вдруг эльф сам ощутил себя в той капелле, о которой повествовалось ранее. Атмосфера упокоения. Но только это упокоение создавалось не в голове Эвана или Фергаса. Оно создавалось рядом с Эваном. Комната человека была источником безмятежности, но эту безмятежность вселил именно дух её обитателя. Фергас позабыл, о чем хотел поговорить, потому что все слова и мысли улетучились, когда генерал переступил за порог этого святилища. — Так о чем же ты хотел поговорить? — в полголоса спросил Эван у своего посетителя. Фергас присел в кресло у стены, наклонился вперед и схватил себя за голову. — Да я уже и не знаю, о чем, собственно, хотел поговорить, — невнятно пробурчал Фергас. Эван насторожился и быстро подбежал к нему, присев на колено. — Что случилось, Фергас? — спросил Эван. — Делла умерла, — сказал он кротко. Эван обомлел на секунду. Он не знал, что ответить. Очередная смерть знакомой личности, особенно семьи Фергаса, тоже давила на него. Они бы так и простояли неподвижно, но Эван прервал это спокойствие одним мягким движением — объятием. Эван потянулся и обнял Фергаса, а тот бессильно положил свои руки на его спину, а тяжелую голову на плечо. — Мне очень жаль, — прошептал Эван. — Я всегда рядом, слышишь? — после своих слов Эван услышал легкий всхлип. Он впервые услышал, как Фергас плакал. Он понял, что Фергас еще со Стеклянного озера сдерживал все в себе. — Она умерла, спасая мою жизнь. Она не должна была туда идти, — говорил Фергас тихо. Затем через пару минут он отстранился и вытер малое количество слез с глаз. — Я ужасный брат. И нет, не говори ничего, давай помолчим. Они молчали. Затем, как будто по щелчку, настроение Фергаса изменилось. Он успокоился и был готов обсуждать что-то другое. Эван удивился тому, что буквально пару минут назад Фергас плакал по почившей сестре, а сейчас он так небрежно старался изменить тему. Однако Эван решил поддержать его в этом, чтобы отвлечь. — Слушай, пока я принимал ванну, я встретился с одной из русалок… — Каким образом? — возмущенно перебил его эльф. — Дай мне договорить, пожалуйста! Так вот, я встретился с русалкой, она мне передала кусочек пророчества и также сказала мне, что у меня есть способность управлять стихией воды, поэтому мне надо явиться к Королю Русалок, чтобы, так сказать, начать обучение. А как я встретился с этой русалкой? Просто решил окунуться с головой. А вот, собственно, этот кусочек, — человек передал своему собеседнику отрывок, данный русалкой. Фергас охотно взял его и принялся читать вслух: — «Человек, который вернется на Родину, будет владеть могуществом великого Аикора, он будет в силах повелевать всем, что великий Аикор создал», — задумчиво прочитал Фергас. — Надо рассказать и показать это Её Высочеству. — Не стоит пока это делать. Я думаю, что надо немного подождать, пока закончится вся эта суматоха насчет окончания войны. — Да, думаю, ты прав, — Фергас отдал кусочек пророчества Эвану. — Еще я тут примерно вспомнил, о чем хотел поговорить. — И о чем же? — О нас с тобой. — У нас с тобой что-то есть? — этот, казалось бы, простой вопрос поверг Фергаса в полное разочарование. Эван пожалел о своих словах сиюминутно. Фергас и так горевал от смерти сестры, а тут еще и это. Однако он не мог врать, не мог «любить» из жалости. Фергас понял, что было смысла дальше что-то спрашивать. Безмятежная капелла под названием «сердце Эвана» оттолкнуло его, словно навязывая, что там место только для одного человека. — Извини. Глупо было мне на что-то надеяться. Просто я в последнее время стал часто ощущать, что внутри меня что-то колеблется. И это все происходит, когда я смотрю на тебя. Прости, я был дураком, считая, что у меня был хоть какой-то мизерный шанс, — Фергас поспешил удалиться из комнаты. Эван ощутил себя виноватым, но действовал он с точки зрения рациональности. Ему приходилось встречать людей, похожих на Фергаса. К сожалению, они сами никогда не понимали, что их образ жизни, их любвеобильность, рано или поздно их губили. У Эвана было достаточно знакомых и парней, и девушек, которые жили, ни в чем себе не отказывая, не начинали никакие отношения, потому что любили «погулять» и быть независимыми. Они выбрали себе роль охотника и были заинтересованы в жертве ровно до тех пор, пока охота не кончалась. Эван ощущал, что с ним было бы точно также. На подсознательном уровне он думал, что Фергас бы первое время лелеял его, а потом бы оставил, как и многих тех, других… Фергас направлялся в тренировочный зал, чтобы снять стресс, да и просто выплеснуть эмоции, кипящие через край. Когда его учили в Военной Академии, ему говорили, что у таких, как он, не должно быть чувств. Точнее, они никогда не должны брать верх. И все это время Фергас следовал этому неписаному правилу… до появления Эвана. Он злился, что потерял контроль над собой, он считал своим долгом его восстановить. Самый лучший вариант для него сделать это — тренироваться. К счастью для эльфа, помещение было пустым. Действительно, все были заняты подготовкой к празднику. Генерал снял верхнюю часть одежды и бездумно кинул её на пол. После этого на пол также нелепо был брошен пояс с прикрепленными к нему ножнами. Сам зал для тренировок представлял собой довольно просторную комнату, по периметру которой стояли манекены, предназначенные для рукопашного боя. На стены были приколочены полки, где лежали разные виды оружия, начиная от маленьких клинков и заканчивая полноценными мечами. В правом углу находился ящик со стрелами, а рядом, на прибитых к стене гвоздями, находились луки. Зал для тренировок включал в себя несколько отделений, но в данный момент Фергас находился как раз таки в отделении, где военные служители замка поддерживали свою форму и где чаще всего проводились тренировки рекрутских отрядов. Для занятия рукопашным боем эльфу нужны специальные перчатки, чтобы не сильно повредить руки, но в этот раз Фергас решил воздержаться от такой техники безопасности. Генерал глазом приметил один из манекенов и, закричав, ринулся на него. Сначала он ударил его правой рукой. Манекен пошатнулся, но через мгновение вернулся в свое исходное положение. После чего Фергас ударил неживой мешок левой рукой. И так продолжалось раз за разом. Фергас буквально избивал бедный манекен различными комбинациями, а позже подключил и ноги. Каждый удар сопровождался сильным криком, криком душевной боли. Он кричал так сильно, что вены на его лице становились видимыми для окружающих. Он кричал так сильно, что все его лицо моментально краснело, и что потом было тяжело дышать. Фергас бил, бил, бил, бил манекен, но его эмоции не кончались. В конце концов, он ударил манекен так сильно, что тот окончательно упал на пол, а генерал достиг пика своей истерики, которую он так пытался подавить. Он стал бить другие манекены и те опять падали, пока Фергас сам не упал на пол от своего бессилия. Тело, а в большей степени руки, горело. Горячие капли пота стекали с его красного лица на пол. «Нет, я не могу просто так валяться», — подумал про себя эльф и встал. У него пропало желание бить манекены — он решил бить стены, каменные стены. Он бил кулаками стену, буквально сдирал кожу со своих пальцев, заставляя кровь из своих костяшек сочиться. С каждым разам рукам было все больнее, а Фергасу легче. Ирен гуляла по замку и справлялась со своей болью. Однако она услышала чьи-то крики и направилась в их сторону. Дверь была открыта, а когда она заглянула туда, то увидела уже знакомого ей генерала. — Генерал Фергас? Генерал, что Вы делаете?! — в комнату ворвалась Ирен. — Перестаньте, хватит, пожалуйста, остановитесь! — Ирен подбежала к нему и силком оттянула его от стены. Она испугалась, сильно испугалась. Она увидела кровь на руках Фергаса, боль на его лице. — Все хорошо. Не переживайте, — еле слышно шептал Фергас, тяжело дыша. — Я за врачом, Вы только недавно лежали в больничном крыле, а сейчас доводите себя до такого состояния, — Ирен посадила его на холодный пол и поспешила за врачом, постоянно оглядываясь назад в надежде увидеть, что эльф сидит на полу и не двигается. Ирен бежала изо всех сил в другой конец замка, вот так далеко находился Тренировочный Зал от медицинского крыла. Не успевали проходящие мимо девушки жильцы замка спросить о происходящем, как Ирен буквально сносила их и успевала обронить одно лишь «извините». — Фергасу нужна помощь! — сказала Ирен на повышенных тонах, обращаясь к врачу, который сейчас занимался обследованиями пострадавших в сражении бойцов. — Я не могу бросить больных, мисс Ветзел, — растерянно ответил врач. Ирен поняла, что придется со всем справиться самостоятельно. Через несколько мгновений Ирен вернулась к Фергасу. Опять она предстала перед ним, таким беспомощным. Эльф ненавидел это, ненавидел, когда его видели таким, ненавидел, когда ему помогали, ибо он сам не был в силах помочь себе. Вампирша быстро доставала из своей специально сумки различные бутыльки с жидкостями, а позже достала какой-то клочок ткани. — Мне… не нужна помощь, — еле проговаривал Фергас, — я просто переусердствовал. — Я вижу. Это Вы из-за того челвоека? — Откуда Вы…? — Слухи распространяются в этом месте очень быстро. За одну минуту можно узнать сотню новостей про разных его обитателей, а ваши отношения с человеком — одна из самых горячих тем. — Я не нужен ему… — Вы тоже хороши… кто лезет к объекту симпатии сразу после того, как он только-только пришел с войны? — Я же тоже вернулся. — Дурак Вы, Фергас Дэлоред, не будьте таким эгоистом. Что Вы можете тогда знать о любви, если Вы думаешь только о себе под её предлогом? — На что Вы намекаете? — Ни на что. Вам бы стоило прекратить тренироваться, Вы очень слабы. Лекари придут сюда очень скоро. Надеюсь увидеть Вам на празднике, — обронила Ирен и опять испарилась.