Золотые перья дракона
14 июня 2016 г., 07:34
Часть первая, рекомендованная для чтения детям, старикам, беременным женщинам и лицам с повышенной нервной возбудимостью.
Случилась эта история в незапамятные времена в далёком королевстве. Стоял у дороги трактир с постоялым двором и конюшней, и назывался он «Нора», потому что комнат там было видимо-невидимо и пристроек разных великое множество. У трактирщика Артура Уизли была дочь младшая, Джиневра, красоты невиданной, аки солнышко ласковое — рыжее и весёлое.
А на окраине деревни в ветхом домике жил гончар Гарольд. Всем хорош был юноша — и лицом, и статью, — но беден. В наследство от родителей достался ему старый домик с лавчонкой да старичок-приживалка Кричер — такой же ветхий, как и дом.
Красавица-Джинни на Гарри тоже с любовью поглядывала. Тут бы и свадьбе шумной быть, но застеснялся Артур дочь за бедняка выдавать — что соседи скажут? Поэтому когда гончар пришёл руки просить, трактирщик условие поставил: отправляйся в лес Дин в замок Чёрного Дракона и вырви у него из крыла три золотых пера. Они, мол, и богатством, и доказательством любви нерушимой перед людьми будут.
Гончар был не робкого десятка. Расцеловал он невесту горячо, пока папенька не видит, закинул котомку, любимой собранную, на плечо да и отправился в путь. Парень был на редкость удачлив и смекалист, на то и понадеялся, уверенно шагая к логову Дракона.
Шёл он, шёл и увидел дом большой, даже замок. Надпись на табличке гласила: «Хогвартс». У ворот сидел старик с белой бородой да в очках-половинках и грустно вздыхал.
— Какая тоска-кручина тебя одолела, дедуля?
Старичок снова вздохнул и из складок цветастого одеяния выпростал левую руку — сухую и будто пожжённую.
— Да вот, — говорит, — болею, а почему, не знаю. По-всякому меня лекари лечили, ничего не помогает — видать, помирать скоро. А жаль, я себе невесту хорошую присмотрел — она в кошку обращаться умеет и мурлычет так ласково.
— Неужто никто не знает, чем излечить тебя, дедушка? — удивился парень, а про себя подумал, что и старичок туда же: в женихи. Видать, любви все возрасты покорны.
— Отчего же — Черный Дракон знает. Только нет смелых к нему идти спрашивать, уж больно нрав суров; говорят, он и человечиной не брезгует.
— Я как раз в замок драконий иду, — сказал гончар. — Узнаю, чем вылечить твою руку — расскажу. Только на свадьбу пригласи потом меня и жену мою.
Пошёл Гарольд дальше, весело насвистывая. Перед деревенькой Хогсмид видит — толпа стоит под деревом сухим, и все плачут от мала до велика.
— Что это вы, люди добрые, сырость попусту разводите? Лучше б дерево полили.
— Это дерево — Дракучая Ива. Уж и поливали мы её, и удобряли, и песни ей пели, и сказки рассказывали, а она всё равно сохнет.
— Не много ли чести простому дереву? — удивился гончар.
— Не простое это дерево, мил человек. Раньше каждую весну распускались на Иве брильянтовые серёжки. Деревенька-то наша — сплошь потомственные ювелиры. А какую красоту мы из тех камушков делали — со всего мира торговцы приезжали! Но уже вторую весну не расцветает наша Ива, только сохнет всё больше.
— Неужто не знает никто, как с деревом быть? — не поверил парень.
— Знает только Чёрный Дракон, но к нему мы идти боимся, потому что трУсы тоже наследственные, как и ювелиры. Если ты нам поможешь, мы наградим, уж не сомневайся!
— Попробую узнать у Дракона, — сказал Гарри и дальше пошагал.
Вот и лес Дин, мрачный да тёмный, только реку переплыть. Спустился гончар с высокого берега, а тут и Паромщик в лодчонке сидит. Потрёпанный весь, в шрамах старых и с грустными жёлтыми глазами.
Взялся перевозчик за вёсла. Гребёт, а сам жалуется:
— Жизнь моя скучная, меж двумя берегами застрявшая. Перевожу каждого, кто пожелает и монетку даст, вёсла к рукам как прилипли. Топиться пробовал, да вода меня выталкивает. Видать, не очень хороший я человек, раз даже утонуть толково не могу. Или плаваю хорошо — правда, по-собачьи, но всё равно всплываю. На том берегу Чёрный Дракон живёт. Может, он секрет знает, как от судьбы моей постылой избавиться? Да как спросишь — я ж в лодке по суше до него не догребу. А он на переправу не приходит — только и вижу, как в небе иногда мимо пролетает высоко-высоко.
Гончар сознался, что как раз к Дракону в замок и идёт. Сжалился он над несчастным Паромщиком и обещал помочь, если сам жив останется. На радостях грустный человек посулил юноше хорошую награду — скопил он немало золота за службу долгую.
Добрался Гарри до замка Дракона. Вошёл и обомлел. Такой роскоши, красоты да богатого убранства он никогда не видывал. Грозного хозяина, на счастье, дома не оказалось. Только муж его — красавец-принц Драко. Был супруг дракона тихий и мягкий, не в пример суровому ящеру.
Принц встретил гостя приветливо, руку пожал. Потому что скучал по нормальному человеческому общению — не с прислугой же политесы разводить?! А гончар пришёл с «большой земли», всякого нового много видал, и рассказать мог. Драко, как вежливый хозяин, гостя напоил, накормил, а уж потом все байки и сплетни выманил и выслушал. Да поинтересовался, какими, собственно, судьбами юношу сюда занесло, когда их дом все десятой дорогой обходят? Даже купцы, которые за свою выгоду маму рОдную не пожалеют.
Гарри без утайки всё рассказал: и про Джиневру любимую, и про задание её отца, и про старика хворого, и про дерево чахлое, и про Паромщика непотопляемого.
— Встреча с Драконом тебе на погибель — уж больно муж мой суров да ревнив. Увидит тебя — подумает невесть чего. Я-то выживу, а тебя невесте в конверте передадут кучкой золы.
Осмотрел Гарольд пригожего да красивого, как день ясный, принца-блондина и завздыхал:
— Как же вы, ваше принцево высочество, с таким иродом живёте? На что молодость и красоту свою тратите? Может, мне помочь вам сбежать? — предложил сердобольный гончар. Если бы не любовь к Джинни, горящая в сердце неугасимым пламенем, он наверняка бы в принца сам влюбился — уж больно хорош тот был и в разговоре приятен. Жалко его до слёз сделалось.
— Не ирод мой муж вовсе! — топнул ножкой в замшевой туфельке принц, защищая супруга. — Нормальный дракон! А как живу — привык уже, наверное. Дракон хоть и суров, но камушки мне красивые приносит, шелка-меха разные, даже к родителям погостить отпускает. Так что нормально живу, лучше многих. Так и быть, помогу я тебе, потому что про приключения читать люблю, да про любовь, а твоя история мне по сердцу пришлась. Спрячься под кровать, и чтоб ни звука! Я пёрышки у Дракона, когда он заснёт, по одному дёргать буду и тебе передавать. Заодно и про другие дела повыспрашиваю.
Уже темно было, когда Чёрный Дракон объявился — злой как чёрт и недовольный.
— Чую, человеческим духом пахнет, — подозрительно зашипел ящер.
— Успокойся! — промолвил Драко, а сам двумя руками тёплый бок наглаживает, чешую полирует и крылья причёсывает. Да так ловко, что муж его только щурится и удобней подставляется — аж дымок колечками из ноздрей парит. — Был я у папеньки с маменькой, а там родственников в гости понаехало. Вот на себе их запах и принёс. Ты же знаешь, какая у меня тётя Белла — как поймает, так и не отпустит, пока не натискается и за щёки не натреплется.
За ужином Чёрный Дракон всё на гоблинов из какого-то банка ругался: мол, о проценте с ними так и не договорился — упёрлись зелёные коротышки, ни в какую ставку на драгоценные камни и золото повышать не хотят!
Драко только слушал да кивал, подкладывая мужу в огромное блюдо по пол жареного баранчика за раз и подливая вина в кубок полувёдерный. После трапезы ящер сладко потянулся — аж чешуйки зашуршали и перья на крыльях золотые заиграли в свете свечей, как блики солнечные. И потопал спать, сметая по пути хвостом статуэтки с изящных столиков.
Кровать Дракона была огромна; перина могла бы вместить всех жителей из деревни гончара, а одному ящеру еле впритык хватило. Он, как кот, место утоптал и калачиком свернулся, в середину мужа укладывая и крылом накрывая.
Чуть Дракон глаза прикрыл, как принц из его крыла пёрышко дёрг, и на пол кинул.
— Кто посмел у меня из крыла перья драть? — взревел ящер.
— Не сердись. Это я во сне, случайно, — успокоил муж. — Приснился мне старичок в очках и с бородой седой, колокольчиками украшенной. Болеет он чем-то, помирает, а как излечиться — не знает.
— Так у него под кроватью перстень проклятый меж половиц застрял, вот старик и сохнет. Пусть его мечом волшебным разрубит и живёт ещё хоть век, греховодник старый, — зевнул Дракон пастью в полста с лишним зубов, и дальше спать.
Гончар под кроватью лежит, слушает да на ус мотает. Тем временем драконий супруг изловчился и вырвал у дракона второе перо.
— Кто опять посмел дёргать меня за крыло?! — взревел ящер.
— Не злись, я это. Мне ещё сон приснился, — толкует принц. — Будто в деревне одной Ива чудесная чахнет, а отчего — никто не знает.
— Глупые люди. Пусть убьют крысу с железной лапкой, что в корнях живёт и их точит; дерево и начнёт плодоносить, — фыркнул Чёрный и мгновенно заснул.
Тут принц и третье перо у мужа своего выдернул. Рассвирепел Дракон, разрычался, аж балдахин затрясся. А гончару так страшно за прекрасного принца Драко сделалось — как он, бедненький, живёт с монстром этаким?!
— Кто меня будит?! Р-р-разорву!
— Не гневись, — ласково молвит принц. — Приснился мне Паромщик; он прикован к своей лодчонке, а как освободиться — не знает; мается, бедняжка.
— Проще простого. Пусть укусит первого, кто сядет к нему в лодку, сунет вёсла в руки и бежит без оглядки, — хмыкнул Дракон. — Вопросы ещё есть? Нет! Вот и спи уже наконец!
Поворочался ящер, повертелся, мужа удобнее под боком переложил и под тихую колыбельную супруга уснул уже окончательно.
Махнул принц гончару рукой: мол, вылазь по-тихому и иди отсюда, покуда цел. Гарри выкатился из-под кровати, пёрышки собрал и дёру. Только и успел принцу почтительно поклониться и спасибо прошептать.
У берега юношу нетерпеливо поджидал Паромщик.
— Перевези меня сначала, я тебе на другом берегу расскажу, — Гарри отсел на дальнюю лавку на всякий случай, а сойдя на твёрдую землю, отошёл от лодки недалеко и молвил: — Первого, кто в лодку к тебе сядет, укуси до крови, весло в руки сунь и беги так, чтобы пятки сверкали.
Обрадовался скорому избавлению Паромщик и кинул на бережок мешочек с золотыми монетками в благодарность. Гончар хитрый был да смекалистый — он кошель к себе большой веткой подтянул. Доверяй, но проверяй, как говорится. Поклонился Паромщику и в обратную дорогу направился. А лодочник сильно и не расстроился — уж со следующим-то пассажиром точно выйдет, потренироваться только надо.
Пошёл Гарольд дальше. Перевалил через холмы высокие, долины широкие, перешёл через поля зелёные — глядь, а возле Дракучей Ивы так народ и стоит, слезами ствол её сухой омывает. Узнали люди про крысу — сразу же её изловили и казнили без суда и следствия. Тут зазеленела Ива, серёжки бриллиантовые распустила, как по волшебству. На радостях одарили люди гончара златом-серебром без меры, ещё и ювелирных диковин для славной невесты отсыпали; и пошагал гончар нагруженный и довольный. Вот хорошо людям добро делать — оно непременно к тебе возвращается.
Дошёл Гарри до замка, а там старик хворый всё вздыхает — уже половину бороды своей шикарной выщипал от печали. И кошка грустная-грустная на подушечке у камина лежит, слёзки хвостом утирает. Юноша к невесте очень спешил, пересказывать всё заново не хотел. Поэтому просто взял меч волшебный далёких предков-основателей, который на стене висел. Тяжёлый тот был — чуть кошке на голову не упал; но Гарри — молодец, смог удержать. И в спальню направился.
Отодвинул он кровать, кончиком меча половицы расковырял, злостное кольцо вытянул, да как рубанёт! Повалил дымок чёрный, застонало кольцо и в прах рассеялось. А старик на радостях онемел; стал руку свою здоровую рассматривать да кошку к груди прижимать. Потом, правда, наградил юношу, всё честь по чести. Как бы гончар ни отнекивался, а всё равно мешок с Дарами ценными получил.
Можете представить, как была счастлива Джиневра, когда её суженый вернулся целым и невредимым! А уж как трактирщик был рад, что дочь у окна плакать перестала! Люди добрые подивились, что из замухрышки такой герой вырос, да ещё богатый теперь.
Трактирщик Артур золотые перья дракона с гордостью в зале на самом видном месте расположил, чтоб все гости видели; и свадьбу организовал — всем на зависть, а влюблённым на радость.
Жили они долго и счастливо, детишек растили и горя не знали.
