Неглубокая могила (Shallow Grave) +196

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC)

Автор оригинала:
SilentAuror
Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/1506686

Пэйринг и персонажи:
Шерлок /Джон, Шерлок Холмс, Джон Хэмиш Ватсон, Майкрофт Холмс, Джеймс Мориарти, Мэри Элизабет Морстен
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, POV
Предупреждения:
OOC, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Миди, 75 страниц, 8 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от oh_my_ray
Описание:
История начинается, когда Шерлок улетает в Сербию после убийства Магнуссена. Когда он узнает, что Мориарти жив, и что его отзывают с задания, он решает, что должен был рассказать Джону о своих чувствах до своего отъезда. Приняв решение, он выходит из самолета и целует Джона у всех на глазах.

Посвящение:
Автору и всем нам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Новая-старая работа любимого Автора. Не жалейте сердец, люди, Автору будет приятно. Разрешение на перевод получено.
Авторское предупреждение: тоскующий Шерлок.

Глава 2

30 мая 2016, 13:32
Не уверен, сколько прошло времени. В центре наблюдения Майкрофта нет часов и источников естественного освещения. Я проверяю телефон, будто бы узнать, который час. По крайней мере, я так себе говорю. Разумеется, Джон не присылал сообщения. С другой стороны, я тоже ему не писал. Сначала у него на лице отобразился чистейший шок, затем взволнованная нерешительность, ну а потом он уехал. Возможно, Майкрофт прав, и мне не следовало так набрасываться на Джона на глазах у Мери. Не то чтобы мне есть особенное дело до нее, но было бы неплохо дать Джону пространство для маневра и реакции и избежать при этом неловкой аудитории в лице моего брата – которого он всегда терпеть не мог – и его беременной жены, с которой он только недавно сошелся вновь.

И тем не менее. Если бы я выбрал другой момент для признания, я бы не смог захватить его врасплох, и в этом случае он бы не позволил себе так отреагировать, пусть и всего лишь на четыре долгих секунды. Я считал. Я все еще ощущаю поцелуй на своих губах, хотя прошло уже несколько часов. Мысль об этом вызывает возбуждение и странное неприятное ощущение в желудке одновременно. Но беспокойство оправданно лишь частично, спорю я с собой. Он все-таки не врезал мне. Не сбежал. Ну, во всяком случае, не сразу. Он сказал, что хочет помочь, хочет участвовать в расследовании. (Он пообещал писать.)

Мы ничего не нашли. Ни следа, по которому можно пойти. Кабельные сети были дистанционно взломаны кем-то, кто сумел обойти все уровни защиты. Преступник явно профессионал высочайшей квалификации. Уже один этот факт намекает на Мориарти или на подручного, действовавшего по его заказу, но никак не объясняет, каким образом он остался в живых. Я звоню Молли сразу же, как мы оказываемся в здании МИ-5 и спускаемся в бетонный бункер центра наблюдения. Он заставляет вспомнить о временах Холодной Войны: железобетонные стены, на которых тусклым светом светились фосфоресцирующие лампы, нарисованные оранжевые полоски, намекающие, по меньшей мере, на конец семидесятых, и я был бы удивлен, что сюда проходит мобильный сигнал, если бы речь не шла о спецах из МИ-5. Мне пока нечем заняться. Майкрофт контролирует работу своих хакеров и дешифровщиков сигналов, а мне остается только пытаться думать. Разговор с Молли оказался бесплодным.

-Слушай, - напряженно спросил я, - ты делала вскрытие. Есть ли хоть малейшая вероятность, что он мог выжить?

-Нет, - настаивала она. – Был прострелен мозг, и он истек кровью за секунды. Я прямо сейчас смотрю на свой отчет. Этого просто не может быть, Шерлок!

-Но ты уверена, что тело было его? Анализы ДНК совпадали?

Тут Молли притормозила:

-У нас не было образцов его ДНК, чтобы сравнить. Так же, как и снимков зубов. И отпечатков пальцев.

Услышав это, я нахмурился:

-Это невозможно. С него должны были снять отпечатки пальцев, когда арестовали за проникновение в Тауэр.

-Я знаю, но говорю тебе: у нас не было его отпечатков. Я только что снова проверила – в базе их нет. Я не знаю, почему, - она помолчала. – Но лицо было его, Шерлок, я уверена. И его тело, поверь мне.

Я решил не уточнять, как она может это подтвердить: некоторые вещи лучше не знать. Только спросил:

-У него были братья или сестры?

Молли издала раздраженный возглас:

-Откуда мне знать? Мне известно только то немногое, что он рассказывал о себе, пока мы «встречались», но все оказалось огромной кучей лжи, так что ничем не могу помочь!

Я вздохнул:

-Ладно. И спасибо, что согласилась еще раз просмотреть отчет.

Я отсоединился прежде, чем она успела ответить, и сразу же набрал Лестрейда.

Он подтвердил слова Хупер и взволнованно клялся на своей правой пятке, что с Мориарти, как и положено, сняли отпечатки и тщательно составили опись снимков зубов. Я повесил трубку, снова убедившись в том, что уже и так знал: Мориарти уничтожил все улики, которые могли бы помочь его опознать. Но он был мертв . Я видел, как он выстрелил себе в лицо. Человек не может выжить после такого. Пока я ношусь туда-сюда по центру наблюдения, мне приходит в голову, что можно спросить мнения Джона, и у меня будет безопасный повод возобновить общение с ним. Я набираю сообщение.

Существуют ли обстоятельства,
при которых можно выжить
после самоличного выстрела
в лицо?



Он отвечает только через полчаса, и при звуке входящего сообщения мое сердце совершенно по-идиотски подпрыгивает от облегчения. Ну, не только от облегчения, но оно преобладает.

Я только что снова пролистал
учебники, и хотя случаи и бывали,
но шансы на подобный исход
крайне невелики. Ты проверил
отчет о вскрытии? Если мозг был
поврежден, то никаких сомнений
быть не может.



Я немедленно набираю ответ:

Я звонил Молли, и она подтвердила,
что мозг был однозначно поражен.



На этот раз он отвечает сразу же:

Тогда что все это значит?
Как он мог оказаться
живым?




Как и всегда, обычный разговор с ним помогает яснее видеть многие вещи. Я теперь практически могу представить, что тогда случилось. (Мой проводник света.)

Единственные варианты, это:
а) на крыше был не он, или
б) кто-то поменял тела, после
того, как я прыгнул. И я склоняюсь
ко второму варианту, поскольку
на крыше, без сомнения, был он.



Следует небольшая пауза, а затем он пишет:

Так, чем вы с Майкрофтом занимаетесь?
Я могу помочь? Я хочу расследовать.




Я смотрю на Майкрофта и спрашиваю себя, что́ же мы, черт возьми, будем делать. У нас нет никаких зацепок. Но я все равно пишу:

Мы в растерянности, честно говоря.
Сейчас я в МИ-5, но скоро еду домой.
Завтра хочу обследовать пару мест, так что
добро пожаловать.



Джон присылает ответ:

Я приеду. Но нам нужно
будет сначала серьезно
поговорить. Могу я прийти
к десяти?



Поговорить. Ничего хорошего это не сулит. Я уже могу предсказать, как все пройдет: он скажет, что я не должен был его целовать, что он не чувствует того же, что и я, что такое не должно повториться, и мы больше не вернемся к этому разговору. Да, именно так все и будет – абсолютно в стиле Джона. Он захочет избежать неудобной для него ситуации. Полагаю, я должен быть благодарен, что он хотя бы желает со мной разговаривать. Уверен, он ужасно разозлился на себя за то, что ответил на поцелуй, пусть и на четыре секунды. Некоторые бы обвинили во всем человека, инициировавшего поцелуй, но я знаю, что Джон старается быть справедливым. Мне просто придется вынести разговор. Со вздохом печатаю.

Конечно. Увидимся в десять.


***

Когда он входит, я встречаю его в гостиной, одетый и с газетой в руке, которую я и в самом деле пытаюсь читать вместо того, чтобы размышлять о предстоящем разговоре. Я знаю, что нам обоим будет неловко – оказаться наедине после…вчерашнего. Он будет заведен и займет оборонительную позицию. Уже прям чувствую. Слышу, как открывается дверь (я категорически отказался взять ключ, который он неохотно пытался мне отдать за день-другой до свадьбы), а затем на лестнице раздаются его шаги, которые я ни с чьими не перепутаю. Дверь на лестничную площадку открыта, и когда он поднимается на нее, то замирает на мгновение.

-Джон, - я не смотрю вверх, стараясь говорить спокойно, хотя покой – последнее, что я чувствую. (Но может быть, ему будет легче, если я постараюсь вести себя, как обычно. Мысленно я представил себе самый худший вариант сегодняшней встречи: я жду Джона у двери, на лице написано волнение и все чувства, которые я не позволяю себе проявлять в его присутствии, и я умоляю его не произносить того, что он пришел сказать. Нет. Не буду делать ничего подобного. Все романтические жесты, на которые я способен, ограничиваются вчерашним примером. Может, это и к лучшему.) Я переворачиваю страницу и киваю Джону на его кресло. Пришлось убедиться, что оно находится на приемлемом расстоянии от моего, хотя именно он всегда подтаскивал его ближе.

-Привет, - здоровается он, и ему все еще ужасно не по себе. Он не снимает куртку, но подходит и садится в кресло. Я поднимаю на него взгляд и выдаю тщательно отмеренную улыбку, на которую он пытается ответить, но наполовину безуспешно, а затем напряженно выпрямляется в своем кресле.

Когда неудобное молчание становится слишком долгим, я складываю газету:

-Я веду себя грубо, - снова выдавливаю фальшивую улыбку. – Ты хотел поговорить, - могу и надавить, раз уж он не может начать. Я откладываю газету на стол слева от меня и выжидательно смотрю на Джона, скрестив ноги в коленях и устроив руки на подлокотниках. Демонстрирую открытый язык тела. Надеюсь, похоже, что я не боюсь того, что услышу.

-Конечно, - натянуто начинает он. – Давай сначала разберемся с этим. Эээ…слушай, Шерлок, я не знаю, какого черта вчера случилось, и о чем ты думал, и не хочу знать. Мне просто нужно, чтобы ты понял, что это не должно повториться…никогда. Я не знаю, с чего ты взял, что можно делать подобные вещи на глазах у моей жены и твоего чертового братца, но…никогда, никогда больше, слышишь меня, Шерлок? И я не хочу об этом говорить. Не хочу, чтобы вчерашнее вообще случалось. Больше мне сказать нечего. Такие поступки разрушают дружбу, а наша дружба значит для меня все на свете. Не знаю, что ты там себе думал, и не хочу никаких объяснений. Если мы хотим остаться друзьями, то лучше оставить все, как было. Навсегда. Поэтому, предлагаю обо всем забыть. И все снова станет нормальным. Этого просто не было. Согласен?

Чувствую, как открывается рот, чтобы запротестовать, и сдвигаются брови.

-Джон…

-Нет, - нетерпеливо перебивает он. – Вопрос риторический. Именно так все должно быть, если мы хотим остаться друзьями. Поэтому, еще раз: согласен?

Я смотрю ему в глаза, губы еще открыты, но я проглатываю слова, которые собирался произнести, и отвожу взгляд:

-Согласен.

-Хорошо, - Джон резок, он отказывается смягчаться. – Итак: с этим выяснили. Теперь о Мориарти. Идеи есть?

Я раздумываю. Я не готов так быстро переключиться на Работу, и мой взгляд зарывается в пепел, скопившийся в камине. (Но разве у меня есть выбор? Он дал понять, что наша дружба продолжится и после моего вчерашнего провала в суждениях, но на его условиях.) Я прочищаю горло. Я совершенно оцепенел, и голос звучит удивительно ровно. (Маленькая победа.)

-Пытаться найти его следы, хотя, считаю, что у нас вряд ли получится. Он сам свяжется с нами, когда захочет.

-Но может быть, он уже пытался? – Джон беспокойно ерзает в кресле, и уголки губ все еще упрямо напряжены, как ему всегда было свойственно.

-Пока нет, - в моем голосе совершенно отсутствует тональность. (Предпочел бы, чтобы он сейчас ушел и позволил мне восстановить лицо, но, в конце концов, я сам его пригласил. Придется как-то справляться. Майкрофт всегда учил, что нельзя выставлять эмоции напоказ. С того дня, как Редберд… Нет, я отказываюсь думать о своей собаке, особенно сейчас, когда меня так явно, так абсолютно, так безжалостно отвергли.) Я моргаю и пытаюсь сосредоточиться на деле, на разговоре и ни на чем больше. (Соберись.)

-Ты уверен, что он вернулся из-за тебя? – уточняет Джон.

Я пожимаю плечами:

-Похоже на то. Он всегда был зациклен на мне, - но что-то в его тоне меня удивляет. – А почему ты спросил? О чем ты думаешь?

Джон не отвечает так долго, что мне приходится отвести взгляд от пепла и посмотреть на него. Он быстро стреляет в меня глазами, а потом снова опускает их:

-Я просто…подумал. Помнишь, что Магнуссен сказал…да и вообще… Вот я и решил, что может быть, дело в…Мери.

Он не смотрит на меня, упомянув ее имя, и тут до меня доходит, что именно поэтому он и захотел участвовать в расследовании. (Вовсе не потому, что желает работать со мной. Ко мне это вообще не имеет отношения – он волнуется за свою жену.) Сердце немедленно проваливается в желудок и обращается в лед. С трудом заставляю себя сказать:

-В каком смысле? – когда он не отвечает, я его подталкиваю: - У тебя есть причины полагать, что они были связаны?

Джон еще ниже опускает голову, очень заинтересованно изучая свои руки. Не желает обсуждать. (Интересно.)

-Ну, она ведь…отличный стрелок, а Мориарти обожал своих снайперов, так? Вот я и подумал…

-И ты подумал, что она могла быть одним из них, - заканчиваю я, и последние кусочки головоломки становятся на место. (Он подозревает ее…в таком и все еще старается защитить. Да, уж: любовь этого мужчины нельзя недооценивать. И я никогда не смогу ее добиться. Не такой любви , уж точно.)

-Я решил, что вероятность существует, - все еще напряженно мямлит Джон.

-Думаю, ты прав, - не менее натянуто соглашаюсь с ним. – И полагаю, спросить ты не можешь. Я имею в виду, что предполагается, что у женатых людей нет тайн друг от друга, во всяком случае, я так считаю.

-Ну, ты никогда не был женат, - коротко парирует Джон.

Это замечание действует на меня, как пощечина. (Больнее, чем я мог представить. Практически не могу дышать от боли.) Тяжело сглатываю и пытаюсь подобрать нейтральный ответ. Когда мне удается, мы начинаем одновременно.

-Не был, - признаю я, и в этот же момент он взволнованно восклицает:

-Прости, - я замолкаю и позволяю ему продолжить: - Шер…я не должен был…

О, теперь, когда ему известно о моих чувствах, он собирается бегать на цыпочках из-за моего холостого положения? После того, как я провел четыре месяца, планируя его свадьбу? Нет уж, спасибо. Я обрываю его лепет:

-Все в порядке. Слушай, если хочешь, давай сходим в Бартс, взглянем на отчет о вскрытии и на записи. Молли говорит, там есть фотографии трупа.

Джон быстро кивает, без сомнения, стараясь быстрее уйти от неудобной темы:

-Да, ладно, давай так и поступим.

Я встаю и иду за пальто, не глядя на Джона, и выхожу из квартиры, не проверяя, идет ли он за мной или нет. Если он хочет, чтобы мы держались на профессиональной дистанции друг от друга, пусть получает. Поднимаю руку, чтобы поймать такси, пока он замыкает дверь за собой. Когда проезжающий кэб тормозит, я небрежно интересуюсь, избегая джонова взгляда:

-Ну, у вас с Мери…все наладилось?

Мой голос отрывист, да и я с трудом заставил себя выговорить ее имя таким образом, чтобы оно звучало нормально.

-Эээ, да. Мне кажется, мне удалось…эээ…сгладить… впечатление. Немного.

-Хорошо, - говорю я, совершенно не видя в этом ничего хорошего. (Я не смог скрыть, что я на самом деле чувствую, но мне уже все равно.) Открываю дверь и просачиваюсь внутрь, садясь на дальний конец сиденья, и называю водителю адрес, пока Джон в свою очередь садится в машину и захлопывает дверцу.

***

Отчет именно такой, как и говорила Молли. Она предложила выйти и оставить нас наедине с отчетом, чтобы мы смогли поработать без помех, но мы единодушно отказались, чуть ли не перебивая друг друга. (Ненавижу всю эту ситуацию. Я всегда предпочитал работать наедине с Джоном, если была возможность. А теперь что? Неужели вот так будет все время? Мы боимся оставаться наедине, чтобы не наговорить, чего не следует.)

Молли переводила недоуменные взгляды с меня на Джона и обратно, пока мы отказывались от ее щедрого предложения, а затем неуверенно забормотала:

-Ладно…ну, тогда я…мм…буду вон там. Нужно закончить пару отчетов, - она неуверенно взмахнула рукой в сторону своего стола, но когда ни один из нас не ответил, неловко развернулась и отошла.

Теперь, спустя полтора часа, Джон с помощью проектора увеличивает одну из фотографий и подходит к стене, чтобы лучше рассмотреть.

-Молли, что это? – спрашивает он, указывая на какую-то точку под правым ухом Мориарти.

Она встает и подходит ближе:

-Что? Где? О, это? Интересно, правда? Я решила, что это ушная сера, или что-то наподобие, - она строит извиняющуюся гримасу.

-Но оно слишком однородной структуры для ушной серы, тебе не кажется? – Джон снова указывает пальцем на аномалию. – Оно густое, но не той консистенции, какая требуется для жиросодержащего вещества. Оно даже выглядит неестественно.

-Согласна, - кивает Молли. – Мне и самой было любопытно. Даже отослала образец в лабораторию, но оказалось, ничего особенного. Наверное.

-В каком смысле, наверное? – тут и мое любопытство заинтересованно поднимает голову. Я смотрю на нее, сидя на своем стуле. – С чего ты это взяла?

Молли неуверенно пожимает плечами:

-Ну…вообще-то, я не помню, что они ответили. Я просто подумала, что если бы там было что-то интересное, я бы запомнила. Давайте, я проверю, - она возвращается к своему компьютеру, и я нависаю у нее над плечом, пока она открывает нужный файл. – Так, посмотрим, – она наклоняется ближе к экрану, проматывая документ вниз. Затем снова проверяет и хмурится: - Странно.

Теперь и Джон подходит:

-Что странно? Что там такое?

Молли удивленно кивает на экран:

-Они так и не ответили. То есть, я не получила ответ из лаборатории или получила, но не внесла в отчет. Но на меня такое не похоже – я всегда тщательно подхожу к своей работе, так что, скорее всего…

-Это та лаборатория наверху? – уточняет Джон, хоть и прекрасно знает, что другой в Бартсе нет, и взяться ей неоткуда. Он переводит взгляд на меня: - Как думаешь, у них сохранилась запись?

-Должна была сохраниться, - Молли не дает мне и рта раскрыть. – Я пойду и уточню.

-Если хочешь, я сам схожу, - предлагает Джон, слишком уж быстро на мой вкус. – Думаю, они меня все еще помнят.

Руки Молли дергается довольно выразительно, когда она соглашается:

-Ладно, - когда Джон поспешно выходит, она чуть ли не обвиняюще смотрит на меня: - Ну, и что происходит?

-Не понимаю, о чем ты, - я отворачиваюсь и возвращаюсь к стулу, на котором сидел.

Она одаривает меня терпеливым взглядом:

-Шерлок. Что происходит между вами с Джоном? Вы поссорились или что?

-С чего ты решила? – возмущение слабое: у меня уже нет сил притворяться. Просто беру отчет об аутопсии и бесцельно мну его в руке.

-Если не хочешь говорить – твое дело, но мне совершенно очевидно, что между вами кошка пробежала, - указывает она. – Впервые за все наше знакомство вы отказываетесь оставаться наедине друг с другом.

-Я его поцеловал.

Она не сразу реагирует, услышав мои слова. Затем ее рука прижимается ко рту:

- Что ты сделал? – не услышав ответа, она вскрикивает: - Шерлок! Зачем? В смысле – я знаю, зачем, но почему сейчас? О чем ты думал?

Я раздраженно дергаю плечами и вспыхиваю:

-Ой, ну не знаю, может, все дело в том, что меня почти услали на верную смерть, а потом вдруг отозвали с полпути, и я слишком много времени потратил, раздумывая об упущенных возможностях и о вещах, которые не сделал или не сказал. Полагаю, что в тот момент я не очень ясно соображал.

На секунду ее глаза стекленеют. Я знаю, что ей известны детали миссии в Сербии, поскольку Майкрофт посвятил ее, миссис Хадсон и Лестрейда в детали моего неудавшегося плана и его последствия.

-О, Шерлок, - она смотрит жалобно и сочувствующе. – Понимаю. Вы поговорили?

-Нет, - я ожесточенно бросаю отчет на стол. – Он не хочет. Прямо заявил, что мы останемся друзьями только при условии, что никогда не будем упоминать о поцелуе. Мы говорили прямо перед тем, как придти сюда. Так что, все в порядке, - добавляю я не вполне уверенно. – Во всяком случае, будет, со временем.

Фыркнув, Молли качает головой:

-Неужели он не догадывался о твоих чувствах?

-Похоже, что нет, - натянуто улыбаюсь я.

Тут открывается дверь, и входит Джон. Молли смотрит на меня болезненным взглядом, явно сопереживая, и отворачивается к своему компьютеру.

Мне приходится приложить усилия, чтобы голос звучал естественно, когда я спрашиваю:

-Ну что, удачно сходил?

Джон отрицательно качает головой:

-У них нет записи о том, что им присылали запрос. Вообще. Не в том смысле, что они потеряли результат, нет: у них просто вообще отсутствует любое упоминание о том, что ты присылала им образец для исследования.

Он смотрит на меня, и я знаю, что он тоже все понимает.

-Молли, у тебя ведь больше не сохранилось других образцов.

-Нет. Прости, Шерлок.

Я игнорирую извинения и подхожу к фотографии на стене, чтобы самому разглядеть странное пятнышко возле уха.

-Кажется, оно довольно жесткое, не так ли?

-Да, довольно жесткое, - соглашается Молли.

-Клей.

-Что? – удивленно переспрашивает Джон.

-Клей, - повторяю я и указываю пальцем: - Очень трудно заметить, но посмотри на эту черточку, - она очень тонкая, будто бы небольшая складка возле уха. – Приклеенная маска – вот как он это провернул. Все остальное он подделал, хотя мог пойти и еще дальше и полностью уничтожить записи о своих ДНК, зубных снимках, группе крови и отпечатков пальцев. Это не его труп.

Следует тяжелое молчание, и Молли с Джоном переглядываются. Я оборачиваюсь к ним:

-Да, - отвечаю я на невысказанный вопрос: - Он все еще жив.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.