"Тыквенный пирог для Драко"

— Грейнджер! — Голос Драко заставил меня нервно вздрогнуть. Я, честно говоря, совершенно забыла о нём. Я с паникой уставилась на дверь. Если он сейчас выйдет из комнаты, то мне останется только провалиться сквозь землю со стыда. С другой стороны, я могу что-то соврать. Драко ведь никогда не видел моего патронуса. Кажется. — Грейнджер! — нетерпеливо повторил Драко. Я уловила едва заметные капризные нотки в его голосе. Я с ужасом посмотрела на своего патронуса, который вальяжно прохаживался по коридору, полностью игнорируя моё присутствие. Нужно срочно что-то делать. Я ощущала себя так, будто меня застукали за чем-то жутко неприличным. Конечно, мне сложно было сказать так ли это — меня никогда никто не ловил с банкой пива или сигаретой. Я уже почти была готова схватить патронуса на руки и вынести в другую комнату, забыв о том, что зверёк, наверняка, опять укусил бы меня, как он делал всегда при слишком фамильярном обращении. — Гермиона, — с трудом выдавливая из себя каждую букву, выговорил Драко. Я удивлённо уставилась на дверь. Потом моргнула и, глубоко вдохнув, взяла себя в руки. Вот даже как. Ну, уж если «Гермиона», то, видимо, действительно что-то важное. Взмахом палочки убрав патронуса, я быстро вернулась в комнату. Драко сердито сверкает глазами. Ворох одеял почти скрывает его, но я вижу, что его слегка трясёт. Это очень скверно — началась лихорадка. Настолько скверно, что ему не хватает сил на язвительное замечание. — Я вспомнил, какие лекарства давал мне Гарри, — устало сообщает Драко. — Так что нет необходимости его дёргать. В кухонном ящике, в самом низу коробка с красным крестом. Там должно быть всё необходимое. Гарри обычно давал мне какие-то зелья — тошнотворно приторные и пахнущие апельсинами. Иногда белые пилюли. Пару раз мазал чем-то. Ясно. Значит, они всё-таки поругались. Нет смысла что-либо спрашивать. Вполне очевидно, что Драко мне не ответит. Ещё и сообщит, куда податься со своими вопросами. Остаётся молча кивнуть и, для очистки совести, добавить: — Но Гарри должен хотя бы быть в курсе того, что творится у вас дома. Давай я пошлю сову? Коротенькое письмо. — Нет! — отрезал Драко. Голос его мгновенно окреп. Он даже слегка привстал с постели, наверное, надеялся, что так его слова будут выглядеть внушительнее. Я подавила в себе стойкое желание возразить — спорить с больным всё равно бесполезно. А уж с больным Драко Малфоем и подавно. Я искренне понадеялась, что мне не придётся встревать в их отношения. Нет ничего хуже, чем благие намерения. Обычно они-то и портят всё. Я невольно ахнула, когда вошла на кухню. Грязная посуда, оставшаяся от ужина, была свалена в кучу на кухонном столе. Лучше бы уж тогда дал мне всё убрать. Меня бы ничуть не затруднило вымыть и расставить всё по своим местам. Но нет, дурацкое упрямство Драко заставляет его делать всякие глупости. Наверное, ему это кажется жутко крутым и взрослым поставить меня на место таким образом. Даже если в итоге кухня и стала похожа на свалку. Не то чтобы я такая уж чистюля или педантка. Просто моя мама приучила меня не пренебрегать такими вещами, как чистота, гигиена и дезинфекция. Я провела пальцем по кухонному столу, собрав внушительно количество пыли. Интересно, сколько миллионов лет они здесь не убирались? Удивительно, что в доме до сих пор не завелись тараканы. Хотя пауки водятся в избытке, судя по паутине в самом дальнем и тёмном углу. Понятно, что еду они заказывают из ресторана и кухней не пользуются по назначению. Все продукты хранятся в волшебной кладовой — там у них образцовый порядок. Но, несмотря на всё это, неужели нельзя просто убираться здесь время от времени? Я тяжко вздохнула, напоминая себе, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут. — Балбесы, — пробурчала я, распахивая дверцу нужного кухонного шкафчика. Честно говоря, я уже сомневалась, что найду её здесь. Но аптечка, довольно объёмная и с виду новая, оказалась на месте. Я торопливо уложила добычу на стол и распахнула аптечку. А потом расхохоталась от неожиданности. Детские сиропы от кашля, аспирин, жаропонижающие пилюли с апельсиновым вкусом, витамины, лимонные леденцы от кашля. В общем, типичная магловская детская аптечка. Конечно, как же я сама не догадалась? Ведь если Драко нельзя принимать волшебные лекарства, то почему бы не попробовать магловскую медицину. Гарри в очередной раз удивил меня своей практичностью. Интересно, а Драко догадывается, чем его лечили всё это время? Я живо представила, как бы он сморщил нос и, сложив руки на груди, заявил: «Пить эту магловскую дрянь? Ты совсем с ума сошла, Грейнджер?» Именно поэтому лучше я поддержку легенду о неведомых заграничных снадобьях. Маленькая ложь во спасение. Если от Гарри он бы и не такое стерпел, то мне нужно проявить предусмотрительность и осторожность в делах такого рода. — Что это? — подозрительно осведомился Драко, смотря на две круглых таблетки и сироп от кашля. — Те самые лекарства, которые тебе давал Гарри. Я немного изучала зельеварение и сталкивалась с подобными снадобьями. Тут нет никакой магии. В основном травы и старые забытые рецепты, — бойко соврала я. — Они, конечно, менее действенны, но тоже приносят пользу. Драко брезгливо принял стакан воды и с видом мученика проглотил таблетки. С сиропом вышло хуже. Я так и не смогла уговорить Драко выпить эту «розоватую дрянь, пахнущую как дешевая проститутка». Пришлось заваривать травяной сбор и чуть ли не силой вливать в него полчашки отвара. — Через четыре часа нужно будет снова пить лекарства. Ты пока попытайся поспать, — устало проговорила я, выходя из спальни. Вслед мне что-то недовольно пробурчали, но я не стала возвращаться и переспрашивать. Всё равно ничего хорошего я бы не услышала. Вместо этого я с маниакальным удовольствием принялась отдраивать кухню. Драко сейчас болен, Гарри нет. Так что никто даже и не узнает, что я тут немножко похозяйничала. Никому от этого хуже не станет, а мне поможет убить время и успокоиться. Я всегда предпочитала убираться без помощи магии. Хозяйственные заклинания мне не давались. Наверное, если бы в своё время в Хогвартсе у нас было что-то вроде домоводства, то я бы выучила и отработала сотни заклинаний, с помощью которых можно протереть пыль или начистить столовое серебро. Но такого предмета не было. Именно из-за этого я так и не научилась одним взмахом палочки перестилать постели и орудовать кухонными ножами. Но и с тряпкой, шваброй, а так же чистящим порошком можно добиться неплохих результатов. Всего-то три часа времени ушло, чтобы привести кухню в приличный вид. Порывшись в кладовой, я обнаружила овощи, специи и куриное филе. Как раз то, что нужно для хорошего бульона. А если Драко откажется его есть, то я… На этом месте я задумалась. Честно говоря, ничего я ему сделать не смогу. Даже подзатыльник отвесить и то рука не поднимется. А учитывая тот факт, что Драко терпеть меня не может, то он вполне может отказаться есть. Из чистой вредности. Я задумчиво помешала супчик в небольшой кастрюльке и вздохнула, невольно вспомнив вчерашний ужин. Вчера мне было стыдно за свой страх. Сегодня я с тоской думала о том, с какой лёгкостью Драко умел ненавидеть. Это одновременно пугало и восхищало меня. Ненависть ведь не зря сравнивают с любовью — они действительно похожи. Но ненавидеть, отдаваясь этому чувству всей душой, гораздо сложнее. Кому-то не хватает на это смелости — все мы хотим выглядеть белыми и пушистыми. Кому-то сил — ненависть сушит человека. Кому-то элементарной фантазии — ненависть всегда произрастает из выдумок и иллюзий, а не из реальных фактов. Ненавидеть сложно. Любить куда легче. Даже безответная любовь подпитывается сотней светлых и приятных эмоций. А ненависть полагается лишь на себя. Я так и не научилась ненавидеть. Даже на войне, в руках врага, заглядывая в безумные глаза Белатриксы Блек, я испытывала лишь страх и горечь. Но это, наверное, и к лучшему. Драко действительно ненавидел меня за то, что я стала причиной их ссоры. Как будто мало ему других причин, так теперь ещё и это. Я осторожно заглянула в комнату. Крадучись подошла к кровати и осторожно поставила поднос с лекарствами и бульоном на тумбочку. Мне не хотелось его будить, но четыре часа прошли, не оставляя мне выбора. — Чем это так жутко пахнет? — вдруг хрипло пробурчал Драко из-под одеяла. Я нервно вздрогнула и нахмурилась — началось. — Куриный бульон, — кратко отозвалась я. — Убери эту дрянь. Меня сейчас стошнит, — простонал Драко. Я быстро прикрыла тарелку супа вафельным полотенцем. Драко с трудом выбрался из-под одеял и уставился на меня красными, прищуренными глазами. — Глаза болят? Сухость во рту? — осведомилась я. Драко неохотно кивнул и прикрыл глаза. Я решительно приложила ладонь к его лбу. Ожидаемого сопротивления не последовало. Драко лишь слегка вздрогнул, но затем зажмурился и расслабленно откинулся на подушки. — Пей лекарства и ложись спать, — тихо попросила я, отнимая руку. Драко снова кивнул, аккуратно выпил все лекарства и, с трудом перевернувшись на другой бок, затих. Я взяла первую попавшуюся книжку и уселась в кресло. Сегодняшняя ночь, наверняка, будет критической. Следующие три дня как-то незаметно слились в один длинный кошмар со мной в главной роли. Драко всё больше походил на капризного ребёнка, изводя меня истериками и колкостями. Но на этом он не остановился. Поняв, что его злобствования на меня не действуют, он стал демонстративно молчать. На мои слова он не реагировал, часто смотрел в окно и ел, только если меня не было рядом. Почему-то последнее особенно обижало меня — до слёз и разбитой в раковине посуды. Доходило до совсем уж глупых выходок. Все микстуры и сиропы он перед употреблением нюхал, будто боялся, что я его отравлю. Подозрительно выспрашивал у меня состав и, если говорила, что не знаю, отказывался пить. А таблетки он частенько засовывал под подушку и густо краснел, когда я его заставала за этим занятием. До этого мне никогда не приходилось ухаживать за больными детьми. Да и просто с детьми мне не довелось иметь дело. Ни братьев, ни сестёр у меня не было. Но после трёхдневной нервотрёпки я с уверенностью могла сказать, что справилась бы с выводком непослушных детей. Правда, скорее всего после трёх дней я бы сошла с ума, но кого это заботит. Я действительно ужасно обижалась и расстраивалась. Но всё мгновенно проходило, стоило мне лишь вслушаться в прерывистое свистящее дыхание Драко или увидеть, как он морщится от боли, когда приходится глотать лекарство. Мне было ужасно жаль его. Все три дня ему становилось то хуже, то лучше. Если сначала я предполагала обычную простуду, то потом забеспокоилась, что если это грипп или ангина? Приглашенный колдомедик только развел руками. Без стандартного набора зелий он ничего не мог поделать. Веско сообщил, что это всего лишь острая форма простуды и ничего более. Пообещал, что через недельку Драко поправится — посоветовал кое-какие травы, растирания. И уже у самых дверей вдруг протянул мне рецепт на слабенькое успокоительное. Я растерянно сжимала бумажку в руках и плакала, прислонившись к дверному косяку. Я ощущала себя так паршиво, что хотелось послать всё к чертям собачьим. Сейчас мне нужно было снова идти к Драко. Чтобы он вывалил на меня очередную порцию грязи, вытерев об меня ноги. И ведь разозлившись на пять минут, я к вечеру уже снова буду замирать всякий раз, как он пошевелится или раскашляется во сне. За эти три дня я поняла одну очень важную вещь. Я всматривалась в спящее лицо Драко и с ужасом понимала, что совсем не знаю этого человека. Я пятнадцать лет любила созданный образ — несчастного, загнанного в рамки семьёй и обществом подростка, который топорщит иголки, а на самом деле добрый и ранимый. И сейчас тоскливо понимала, что большей дурости я и придумать не могла. Мужчина, который спал в нескольких метрах от меня, не имел ничего общего с тем образом. И винить за это было некого. Я испытывала горькое чувство разочарования. Первое, пожалуй, за многие годы. И, кажется, я постепенно начинала чувствовать что-то вроде отвращения к Драко. Не столько из-за него самого, сколько из-за своих многолетних беспочвенных глупых страданий.