"Тыквенный пирог для Драко"

С приездом Гарри мне не нужно было больше играть роль сиделки, и я с чистой совестью быстренько переехала в маленькую, заставленную старой мебелью спальню для гостей. И наконец, вздохнула спокойно. Больше никаких тебе косых взглядов, недовольно поджатых губ, партизанских войн и шипений из-под одеяла. Драко был настолько талантлив в трепании нервов, что можно было только поаплодировать ему и пожалеть Гарри, которому пришлось устраивать себе отпуск аж в Бразилии. Я быстро разложила вещи по местам и с удивлением обнаружила, что эта комната гораздо уютнее и удобнее. Сюда бы ещё книжный шкаф… Делать было абсолютно нечего, поэтому я быстро набросала письмо родителям о пустяках — погода, самочувствие, повышение квартплаты. Я решила не рассказывать им о своей будущей беременности. В крайнем случае, совру, что уехала на стажировку на год. А мама так мечтала о внуках. Папа был более сдержан в этом вопросе, я всегда подозревала, что маленьких детей он боится. Затем, кратко изложила историю последних нескольких дней в письме Луне, не вдаваясь в подробности и сантименты. Нужно было как-то подготовить почву. Мне не хотелось бы потом долго и нудно рассказывать «как это вышло» и «чем это всё закончилось». Устало потерев глаза, я как всегда обнаружила, что все руки перемазала чернилами. Удивительно, но чистокровные волшебники даже в этом имеют преимущество. Учиться писать перьями было довольно утомительно. И я до сих пор больше люблю обычные шариковые ручки. Немного поразмыслив, я решила не соваться в комнату Драко, чтобы взять какую-нибудь книгу. Пока он спал, я успела забрать свои вещи. Но сейчас, судя по приглушённым голосам, Драко уже проснулся и о чём-то беседовал с Гарри. Я, помня о том, какая прекрасная здесь слышимость, отошла к окну, чтобы невольно не стать третьим участником их разговора. Странно. Но я не помню, как выглядит дом Гарри с улицы. Даже не знаю, в каком точно районе он расположен. Наверное, где-то недалеко от Лондона. Рядом с большим парком и кучей семейных ресторанов. Я росла именно в таком районе. Было бы здорово, если бы мой ребёнок тоже ходил с родителями по выходным кормить уток в городском парке, а потом они бы шли вместе в маленький уютный ресторанчик, где подают удивительно вкусное мороженое с взбитыми сливками и вишенкой на верхушке белого айсберга. — Только вот ты этого никогда не увидишь, — зловредно сообщила я своему отражению в стекле. Я прислушалась к своим ощущениям, надеясь различить что-то похожее на тревогу или сомнение. Но, наверное, это просто невозможно любить и переживать о ком-то, кого ещё даже нет на свете. Я рассеянно взмахнула палочкой, стирая пыль в углах оконных рам, и неохотно улеглась на кровать. На потолке сидела тонколапка и таращила на меня свои любопытные глаза — целых восемь штук. На уроке нам не рассказывали, откуда берутся тонколапки — странные магические животные, похожие на больших фиолетовых шмелей с тонкими лапками. Зато я точно помнила, что они всегда приносят в дом счастье и благополучие. И селятся только там, где живут люди с лёгким характером. Я, конечно, не верила во все эти околонаучные описания, но отчего-то вид тонколапки, таращившей на меня свои любопытные глаза, заставил меня улыбнуться и отвлечься от возникших некстати мыслей о малыше. Притихшие было хозяева дома вдруг снова дали о себе знать. Причём способ выбрали весьма нетривиальный — за стеной кто-то сладко застонал. Коротко, но весьма однозначно, не оставив сомнений в том, чем занимаются в данный момент Гарри и Драко. И это было только начало. В первую же ночь, мои соседи устроили мне такой дикий концерт стонов, криков и скрипов, что я ощутила страстное желание пойти и придушить их обоих подушкой. Наверное, из зависти. Ещё недавно Драко строил из себя чуть ли не умирающего, а теперь вот участвует в секс-марафоне. Вот она, сила любви. Я специально старательно злила себя, чтобы будоражащие моё воображение картины поскорее испарились. Я очень хорошо помнила, как эти двое феерично смотрелись вдвоём в гостиной на столе. В кровати, я думаю, это выглядело не хуже. Я подскочила с кровати, энергично мотая головой. За свои мысли мне было не стыдно. Но думать об этом не хотелось. Потому что сразу возникало желание пойти и… увидеть, как губы Драко — припухшие и блестящие — что-то неразборчиво стонут и умоляют, а Гарри медленно, властно прижимая его к себе, входит… — Чёрт, — взвыла я, отскакивая от стены, к которой, сама того не заметив, приблизилась вплотную. Рука сама собой взметнулась вверх, чтобы наложить заглушающее заклятье, но тут же опустилась. Я закусила губу, судорожно вздыхая. Вдох дался мне с трудом, но, как только воздух заполнил лёгкие, в голове прояснилось и стало немного легче справиться с растущим возбуждением. Подскочив к столу, я выдернула ящик с такой силой, что он свалился на пол. Карандаши и альбомные листы рассыпались мне под ноги. — Гарри, — простонал за стеной Драко с такой интонацией, что я снова покрылась мелкими мурашками. Я схватила ближайший карандаш и, усевшись на пол, принялась с остервенением что-то рисовать, совершенно не задумываясь ни о композиции, ни о сюжете. Я кожей впитывала каждый стон, каждый порыв чужой страсти, которая вызывала во мне столько эмоций. Эмоций, которых не мог добиться от меня ни один из моих мужчин. Я рисовала, нервно вздрагивая каждый раз, когда Драко затихал за стеной. Тишина становилась пыткой, заставляя мою грудь ходить ходуном, а карандаш замирать над бумагой. Порывистыми движениями я выплёскивала свои эмоции на лист бумаги. Сложно сказать, что это было в большей степени. Неутолённое желание? Безусловно. Но было в этом что-то болезненное. Почти истерическое. Я не хотела получать удовольствие от столь странных эмоций. Но ничего не могла поделать с тем, как сладко замирает в груди сердце. И когда за стеной раздался последний стон — предвестник оргазма, карандаш в моей руке всё же не выдержал и сломался пополам, так сильно я надавила на лист бумаги. Целую неделю я почти не видела ни Гарри, ни Драко. Зато ночами я слышала всё. От «да-да, ещё» до «о, как хорошо». Причём, кричал и стонал в основном Драко. Создавалось ощущение, что он подрабатывает на полставки, снимаясь в порнофильме. Такого всплеска эмоций, как в первую ночь, я больше не испытывала. И даже специально вслушиваясь, с удивлением пыталась понять, что так взволновало меня тогда. Конечно, всё это довольно пикантно и интригующе, но не более того. Ночами спать было почти невозможно, поэтому я отсыпалась днём. Все эти дни я была предоставлена самой себе. Никто не требовал от меня делать детей, проводить совместные ужины или спать с чужими любовниками, поэтому я могла с пользой провести время. Я съездила в Косой переулок за волшебными красками и мольбертом. И принялась воплощать свою давнюю мечту в реальность. Ещё ни разу я не пробовала нарисовать что-то в цвете. Всё как-то руки не доходили. А сейчас мне показалось, что самое время. Наверное, потому что ночью под аккомпанемент моих шумных соседей на меня накатывало бешеное вдохновение. Часами я рисовала, позабыв обо всё на свете. На восьмой день моего добровольного затворничества, в дверь тихо постучали. — Открыто, — крикнула я, старательно смешивая в небольшой стеклянной баночке краски, стараясь добиться идеального оттенка зелёного. — Как-то странно пахнет, — вместо приветствия заявил Драко, замерев на пороге. Я глубоко вдохнула, но так ничего и не почувствовала. — Не знаю. Пушинке нравится, — отмахнулась я, пытаясь зубами отвинтить присохшую крышку одной из баночек. — Кому? — удивлённо переспросил Драко. Я молча кивнула на потолок, где мирно восседала тонколапка. За прошедшую неделю мы успели подружиться. Тонколапка, которую я назвала Пушинкой, любила качаться на люстре, подбирать крошки от моих бутербродов и приходила в полнейший восторг от Живоглота, который иногда забегал ко мне. — Тонколапка, — прошептал Драко. Он стоял посреди комнаты, задрав голову к потолку. Пушинка кокетливо что-то прожужжала и спряталась за шкафом. Холодная война, которую мне объявил Драко, явно закончилась вместе с его простудой. Ни о каком перемирии и речи не шло, но на вооружённый нейтралитет Драко худо-бедно согласился. Наверное, Гарри его уговорил. Именно поэтому он сейчас топтался возле моей кровати с подушкой в руках. Выводы были очевидными. Но меня всё это не волновало. Я настолько увлеклась, что даже не подумала о том, что на кровати были разложены мои последние рисунки. — Неужели это я? — со странной обидой в голосе, поинтересовался Драко. — Угу, — вяло отозвалась я, мельком бросив взгляд на рисунок. — Странный выбор сюжета, — ехидно заметил Драко. Я пожала плечами и, в сотый раз убрав волосы, норовившие залезть в банку с краской, заявила: — Вы не давали мне спать и невольно подкинули неплохой сюжет. Драко удивлённо моргнул. Наверное, он ожидал моего смущения. Я и сама должна была бы его ожидать. Но после недели, проведённой почти что у них под одеялом, я уже не могла стесняться таких вещей. Драко замолчал, рассматривая рисунки. Иногда он сдержанно хмыкал, пару раз брал листы в руки, что-то пристально разглядывая. Я не спрашивала его мнения, с головой уйдя в процесс грунтовки холста. — А почему он такой…маленький? — с трудом сдерживая своё негодование, нахмурился Драко. Я оторвалась от мольберта и с непониманием уставилась на Драко. Потом снова посмотрела на рисунок. Это была моя первая работа. Довольно неплохая, на мой личный вкус, и весьма откровенная. Пытаясь подавить нехорошие мысли, которые лезли в голову, я выплеснула на бумагу свои фантазии. На листе бумаги были изображены Гарри и Драко. Они стояли лицом. Гарри стоял позади, обнимая Драко за талию, и смотрел через его плечо вниз. Оба они были обнажены. Я тогда намеренно затемнила фигуру Гарри, придав ему несколько дьявольский, но весьма соблазнительный вид рокового искусителя. Драко откинул голову немного назад, губы его были приоткрыты и, казалось, шепчут что-то. Его белокурые волосы разметались по плечам, создавая прекрасный контраст с тёмной шевелюрой Гарри. Я закончила осмотр рисунка и снова посмотрела на возмущённого Драко. — Кто маленький? — удивилась я. — Всё вроде бы пропорционально вышло. И прикусила язык, поняв, наконец, чём он толкует. Его не устроил размер члена. Поскольку рисунок был откровенным, без всяких стыдливых штриховок и фиговых листочков, то и гениталии Драко, стоявшего в полный рост на переднем плане, были прорисованы весьма чётко. — Шестнадцать сантиметров составляют среднюю величину согласно британской статистике среди мужского населения в возрастной категории от восемнадцати до сорока пяти, — пожала я плечами. — Но ты не переживай, когда мы приступим к делу, то я постараюсь всё тщательно рассмотреть и исправить несправедливость. Идёт? Драко ошарашено заморгал. На его лице появилось такое странное выражение… Я даже с трудом могу найти ему описание. Но, кажется, я его смутила. — Или ты пришёл мне попозировать? — с лихорадочным блеском в глазах, осведомилась я. Я шагнула к растерявшемуся Драко и схватила его за халат. Идея меня захватила. Драко был прав. Чертовски прав. Чтобы картина вышла настоящей, мне не хватает главного! Мне не хватает натурщика.