"Тыквенный пирог для Драко"

Сегодняшнее пробуждение порадовало меня уймой новых впечатлений. Ну как сказать «порадовало». Не то чтобы совсем порадовало, но ведь новые впечатление — это всегда опыт, а опыт — это знания, а знания — всегда радость. Поэтому я и остановилась именно на слове «порадовало», хотя оно и не совсем ёмко отражает суть моего утреннего пробуждения. Незаметно для себя уснув в очередной раз в компании Гарри и Драко, я и не подумала о том, что кровать, в которой мы оказались, была маленькой. Двуспальной. И три человека могли спать там исключительно в обнимку. И неудивительно, что утром я проснулась на полу. Отбитый при падении локоть противно саднил, а сверху на меня взирали две взлохмаченные и подозрительно раскрасневшиеся головы. Раскаяния в глазах Гарри хватило и на Драко. Поэтому я тихо-мирно поднялась, схватила свою подушку и, стараясь не замечать очевидного факта раздетости обоих, гордо удалилась в свою бывшую спальню. И всё это, заметьте, молча. Мне, конечно, было, что им сказать — и про кроликов в брачный период, и про идиотов с мозгами кроликов, и про эгоистов с мозгами кроликов-идиотов. Но я смолчала, потому что понимала. Это было дольно странное понимание. Ведь сама я никогда не теряла головы настолько, чтобы заниматься сексом в неподобающем месте. А потому и не знала, что толкает людей на подобные выходки. Практически. Но чисто теоретически, я знала, что страсть может толкнуть человека и не на такую глупость. И злиться тут не из-за чего. Радоваться надо за людей способных на такое после семи лет проведённых вместе. И спать дальше, потому как сегодня Драко не устроил ставшего уже обычным порнографического стерео-концерта. Я перевернула подушку прохладной стороной и блаженно рухнула на кровать. Уснуть я не успела. Через десять минут дверь распахнулась и над ухом покаянно засопели. — Если вы решили лишить меня и этой кровати, то говорите сразу. Я тогда пойду ночевать домой, — не открывая глаз, заявила я. Пришедшие восприняли это как своеобразное приглашение и проворно устроились рядом со мной. Хотя я так подозреваю, что даже без приглашения они бы всё равно остались. — Она и правда стала какая-то язвительная, — задумчиво сообщил Драко, откуда-то слева. — Это твоё дурное влияние, — отмахнулся Гарри, откуда-то справа. — А может быть, твоё? — с сомнением переспросил Драко. — А может быть, мы будем спать? — страдальчески поинтересовалась я. — С кем? — в два голоса спросили с двух сторон. Я невольно открыла глаза и посмотрела на обоих весельчаков по очереди. Уж больно плоской и дурацкой была шутка. Какая-то вымученная и неуместная. И только совершив беглый осмотр, я вдруг поняла, что этим обормотам просто ужасно стыдно. Вот они и пришли каяться. Но, поскольку в свои неполные двадцать семь лет они всё ещё не научились пользоваться такими словами как — «прости», «извини» или «нам очень жаль», то и выражали свои извинения таким странным способом. — Если вы сейчас же не ляжете спать, то спать вы будете друг с другом, а я буду смотреть и рисовать вас двоих за этим увлекательным занятием. Я давно хотела, — кровожадно заметила я. — Вечер откровенных признаний, — хмыкнул Гарри. — Молчи уж, — кисло буркнул Драко, послушно укладываясь на свою подушку рядом со мной. Гарри остался сидеть и с интересом посмотрел на любовника — мол, что ты имеешь ввиду. Но Драко не стал ничего объяснять. Он вдруг помрачнел и, отвернувшись от нас обоих, демонстративно устроился спать. — Тебе завтра ехать в Тунис, — напомнил Драко, каким-то подозрительно напряжённым голосом. Гарри хлопнул себя по лбу и послушно брыкнулся спать. И уже через пару минут с двух сторон снова послышалось мирное убаюкивающее сопение. А я упорно не могла уснуть и думала о том, как хорошо, что никто из них не храпит… Присутствие этих двоих действовало на меня как хорошее снотворное — мягко, довольно быстро и безотказно. Я уже привыкла проваливаться в сон на середине мысли, так и не заметив перехода в мир грёз. Кажется, Гарри и Драко представляют собой мужчин, с которыми хочется только спать. Причём, в исключительно прямом смысле этого слова. С этой глупой мыслью я и проснулась. А проснулась от того, что кровать довольно ощутимо раскачивалась. « Вот ведь паразиты», — подумала я, осторожно открывая глаза. Но мои опасения не подтвердились. Гарри в кровати не наблюдалось. А вот Драко лежал на животе, яростно болтал ногами в воздухе и что-то рассматривал. Он лежал головой к двери, поэтому мне было плохо видно, чем же он собственно занимается. Я невольно улыбнулась, разглядывая Драко. Он меня не замечал, а потому я имела прекрасную возможность рассмотреть его, наконец, таким, каков он есть на самом деле. Без всяких масок. Драко был крайне увлечён. В руке у него я заметила карандаш, который он иногда подносил к губам и сосредоточено грыз. Драко часто морщил нос, кусал губу и склонял голову на бок. Удивительно, но у него оказалось очень подвижное, живое лицо, на котором быстро отражались все эмоции и мысли. Пижамные брюки немного сползли вниз, оставляя на обозрение почти половину его задницы. Которая тоже оказалась весьма неплоха. И, как я уже говорила, Драко вдохновенно болтал ногами. Наверное, именно поэтому пижамные брюки и сползли с положенного места. Закончив осмотр, я неожиданно для себя поняла, что этот болтающий ногами Драко в сползающих пижамных брюках мне совершенно не знаком. Он разительно отличался и от довольно мерзкого мальчишки-сокурсника, и от презирающего всех вокруг Малфоя-аристократа, и от пылкого любовника моего лучшего друга, и даже от идеального принца на белом коне, чей образ я бережно хранила в сердце. — Ты чего? — прищурился Драко, заметив, что я проснулась. Он мгновенно замер, как лесная зверушка, почуяв незнакомца. Ну, хоть не врага, и то хлеб. — Я вот тоже решила задать тебе тот же вопрос, — улыбнулась я, осторожно наклоняясь и рассматривая, чем же он занимался всё это время. Драко вдруг порозовел, дёрнулся было прикрыть рукой, но не успел. Я ловко выхватила лист бумаги. Вообще-то это был один из моих рисунков. Только дополненный Драко. Теперь, кроме спящих в кровати Драко и Гарри, на заднем плане в дверном проёме стояла девушка в длинной ночной рубашке. Девушкой оказалась я. Почему-то, это настолько меня шокировало, что я только потом заметила, что девушку можно было вполне назвать полуобнажённой, потому что злосчастная «длинная ночная рубашка» почти ничего не скрывала. Я изумлённо уставилась на Драко, который уже взял себя в руки и теперь безмятежно улыбался. — Мне было скучно, — пожал плечами Драко в ответ на невысказанный вопрос. — Я наткнулся на твои рисунки и решил попробовать что-то изобразить в том же стиле. — У тебя хорошо получилось, — зачем-то заметила я, удивляясь, с какой точностью и детальностью выполнен рисунок. — Можно я оставлю его себе? Драко только фыркнул и, извернувшись самым невообразимым образом, уставился на меня. А потом вдруг спросил: — А почему ты всё время рисуешь нас с Гарри? Настала моя очередь фыркнуть. — Потому что вы красивые, — просто отозвалась я. — И отлично друг другу подходите. Драко широко распахнул глаза, будто я сказала что-то удивительное. А потом вдруг мило порозовел и принялся внимательно изучать карандаш, который вертел в руках. — Спасибо, — тихо отозвался Драко. — Подумаешь. Вам, наверное, часто это говорят, — отмахнулась я. Потом пожала плечами и снова уставилась на рисунок. — Нечасто, — нахмурившись, сообщил Драко. И тут до меня дошла вся глупость сказанного. Конечно, в магическом мире пары с нетрадиционной ориентацией не могут рассчитывать даже на понимание. Можно только представить, сколько гадостей и мерзостей выслушал Драко от своего отца, сколько сплетен распускали о них на работе, опуская голос до страшного шёпота, сколько друзей теперь брезгует даже просто пожать руку при встрече. И уж конечно, никто не подойдёт и не скажет: «Ребята, вы отличная пара. На вас приятно посмотреть». Дежурный комплимент, который сотни раз слышат все влюблённые в независимости от того, правда это или нет. — Гарри уже ушёл на работу? — я быстро попыталась сменить тему. — Я, кстати, до сих пор не знаю, чем вы занимаетесь. — Мы торгуем антиквариатом, — вежливо сообщил Драко, всё ещё смотря куда-то в сторону. — Гарри основал сеть антикварных магазинов. Мы скупаем артефакты, снимаем с них проклятья, устраиваем выставки. — Удивительно, что я ни разу ничего об этом не слышала, — искренне поразилась я. — Ничего удивительного. Мы специализируемся на восточных артефактах. Работаем в основном с Африкой, Южной Америкой и Японией. Там нас никто не знает и наша репутация не мешает делам, — отозвался Драко. Я снова мысленно обругала себя за дурость и бестактность. Меняй тему, Грейнджер. Срочно меняй тему, пока твой собеседник не решил, что ты над ним издеваешься. — Тогда понятно, почему Гарри так часто ездит в командировки. А ты его не сопровождаешь? — лихорадочно соображая, чтобы ещё такого нейтрального спросить, выдавила я. — Нет. Нам ни к чему лишнее внимание. В некоторых восточных странах гомосексуализм вне закона, — начиная откровенно ухмыляться, заявил Драко. — К тому же, я занимаюсь в основном бумагами. А Гарри работает с клиентами. Он умеет быть обезоруживающе обаятельным. Я только мешаю со своей вечно постной миной. — И над чем вы сейчас работаете? — снова нашлась я. Драко вдруг оживился и, гордо выпятив грудь, сообщил: — Гарри хочет купить Исчезающий замок. Слышала про такой? — Ещё бы! — ахнула я. — Это была моя любимая сказка в детстве. — Какая сказка? — заинтересовался Драко. — Я не знал, что история замка известна даже маглам. — Это сказка о рыцаре Ричард Верное сердце и богине утренней зари, Разве у волшебников её нет? — удивилась я. — Нет. Есть вполне реальная история. Сначала расскажи мне про этого рыцаря, а я потом расскажу тебе, как всё было на самом деле, — подумав, выдал Драко. Я не стала делать вид, что мне не хочется рассказывать. Да и послушать Драко было бы интересно. Удивительно, но я нигде не читала о том, как появился Исчезающий замок. Поэтому я старательно пересказала ему историю, которую часто слышала от своей мамы. Я довольно плохо помнила детали, часто сбивалась, пытаясь вспомнить, что было раньше — битва с драконом или нашествие гоблинов. Но общий сюжет я передала довольно быстро, потому как был он прост и незатейлив. — Когда-то давно жил благородный рыцарь Ричард. Он совершил множество подвигов, и славили его барды всей Европы. Был он богат, красив и силён, но вдруг напала на него неведомая хворь — стал рыцарь чахнуть. Не радуют его ни турниры, ни пиры. Всё вокруг перестало его радовать. И решил он отправиться в дальние края, чтобы найти то, чего ему так не хватает. Долгий путь прошёл рыцарь, многое повидал, много подвигов совершил. Но не отыскал то, что излечило бы его сердце. И уже почти отчаялся рыцарь и потерял надежду, как однажды в одном глухом лесу повстречал девушку. Она поила коней — огромных, рыжих тяжеловозов, впряжённых в небольшую позолоченную колесницу. Рыцарь вдруг почувствовал, как какая-то тяжесть падает с сердца, как птицы радостно щебечут вокруг, как мягко шелестят листья вокруг. Странная радость и покой охватили рыцаря при виде незнакомки. Ричард несмело приблизился и спросил, не нужна ли ей помощь. Девушка ответила улыбкой и лишь покачала головой. Тогда рыцарь спросил её имя. Девушка снова лишь лукаво улыбнулась и промолчала. В отчаянии рыцарь упал на колени и спросил, что ему сделать, чтобы девушка назвала ему своё имя? Красавица грустно рассмеялась и вдруг ответила, что назовёт ему имя, если он сможет догнать её колесницу. Рыцарь радостно согласился. Тогда девушка взмахнула рукой, запрыгнула в колесницу и, обернувшись золотым вихрем, взметнулась в небо. Над лесом медленно поднимался рассвет, — неуклюже вещала я. — И всё? — нетерпеливо поинтересовался Драко. — Почти. Тогда рыцарь поклялся, во что бы то ни стало догнать волшебную колесницу. Он вернулся в свой замок. И такова была сила его клятвы, что с тех пор замок послушно стал следовать за рассветом, появляясь и исчезая в разных местах. Но так и не смог догнать красавицу Ричард. Не под силу смертному сравняться с богиней. Всю жизнь Ричард следовал своей клятве. Рыцарь состарился в своём замке, но не терял надежды. А потом, уже будучи на смертном одре, вдруг исчез в сияющем золотом вихре. Говорят, это сама богиня сжалилась над ним и спустилась, чтобы назвать ему своё имя — Аврора. Драко задумчиво молчал. Я тоже не торопилась высказывать своё мнение. Конечно, в детстве сказка казалась мне прекрасной и романтичной. Но сейчас я видела лишь бесцельно прожитую жизнь. — Вот такая история. Глупость, конечно, — вздохнула я. — Почему же глупость? Разве жизнь ради любви это глупость? Пусть даже ради простого обещания любви? — необычайно серьёзно спросил Драко. — Тут не в любви дело. Дело в мечте. Рыцарю не хватало мечты, к которой нужно стремиться. Но, на мой взгляд, мечту он выбрал неверно, — покачала я головой. А потом добавила. — Вот у тебя есть мечта, Драко? — Конечно. Как и у любого человека, — согласился Драко. — И какая же твоя мечта? — вполне ожидаемо спросила я. Драко вздохнул и снова улёгся на живот, обхватив подушку руками. — Семья. Раньше я мечтал, чтобы изменились мои родители. А теперь я мечтаю сделать то, что им в своё время не удалось. Я хочу, чтобы мои дети с радостью возвращались домой на каникулы из Хогвартса. Хочу, чтобы со своими проблемами они без всяких страхов и сомнений шли ко мне. Хочу, чтобы по вечерам мы не сидели каждый в своей комнате, а пили вместе чай. Хочу, чтобы моим детям не приходилось изображать несуществующее семейное счастье перед школьными друзьями. Хочу, чтобы нас с Гарри связывали чувства, а не общие счета в банке. Видишь, Гермиона, я хочу много чего, — сообщил Драко. Он отпихнул подушку и, аккуратно надев тапочки, молча выскользнул из спальни. Наверное, я его утомила своими разговорами. Зато мы проболтали почти час и ни разу не поругались. Наш личный рекорд. Я осторожно, как величайшую ценность, уложила рисунок на тумбочку, чтобы позже ещё раз внимательно разглядеть его. У Драко превосходная техника, так что мне есть чему поучиться. Я всё ещё хотела закончить картину в цвете. Правда, теперь мне уже не требовались натурщики или «идеальные цвета». Действие пыльцы тонколапки, слава Мерлину, сошло на нет. Мысли с картин плавно снова вернулись к нашему утреннему разговору с Драко. «У любого человека есть мечта», — сказал Драко. Наверное, он в чём-то прав. У любого человека должна быть мечта. А вот что делать, если мечты нет? Изобрести себе что-то на замену? Выбрать вечную погоню, как тот рыцарь, или остановиться на простом тихом счастье, которое было близко Драко? А может быть, просто жить и надеяться, что мечта явится сама? Я осторожно заглянула в маленькую спаленку, где остались все мои вещи и художественные принадлежности. Мне не хотелось повторения вчерашнего казуса, но Гарри уверил, что нужно всего лишь открывать окно и проветривать помещение. Не выгонять же тонколапку на улицу? Я дисциплинированно распахнула окно. Нет ничего хуже полной потери контроля над собой. Именно поэтому я даже пить не могу. У меня вызывает отвращение сама мысль, что я могу начать говорить глупости и сотворить что-то из ряда вон. Такие развлечения точно не для меня. Выглянув наружу, я с удовольствием отметила, что сентябрь в этом году довольно тёплый. Никаких тебе дождей и туманов. Ясно и в меру солнечно. А вот прошлая осень началась с двухнедельных ливней. Джастин мечтал отпраздновать мой день рождения в парке, устроив пикник, но в итоге мы разожгли камин и пили розовое шампанское у него дома. Приятные воспоминания. Я подняла карандаш с пола и взяла один из чистых листов, которые ещё остались. Осторожно, линия за линией, я вспоминала Джастина. Мы встречались почти два года. И, наверное, были бы вместе до сих пор, если бы он не позвал меня замуж. Рожать детей и строить совместный быт. Мой отказ был для него неожиданностью и, в какой-то степени, ударом. Жаль, что после такого люди не остаются друзьями. Я была бы не прочь видеться с ним время от времени. Вдыхая сладковатый сентябрьский воздух, я рассматривала улыбающееся лицо Джастина и думала, почему тогда отказалась. Хотя… Я быстро смяла рисунок и, что есть силы, запустила им в окно. Но ветер коварно подхватил лёгкий белоснежный комок и уронил его где-то возле крыльца. — Спасибо, что это хотя бы не ваза, — пробурчал откуда-то снизу знакомый до дрожи голос Драко. Я свесилась вниз и уставилась на Драко, сидевшего в шезлонге с чашкой чая. Он выглядел слегка грустным и рассеянным. — Извини. Это было не нарочно, — повинилась я, пытаясь сдержать улыбку. — Конечно, если бы это было нарочно, то это точно была бы ваза, — хмыкнул Драко, отставляя чашку на садовый столик. Он поднял с земли несчастный набросок и развернул его. Потом уставился на меня с такой иронией во взгляде, что я снова скрылась в доме, ругая себя на чём свет стоит. А вечером мне этот несчастный рисунок снова аукнулся. За ужином Драко, прямо лучившийся радостью, живописал Гарри сцену у окна. А потом пообещал предъявить улику и портрет того, с кем я вожу знакомство за их спиной. Мужчины уставились на меня с интересом, ожидая моих комментариев. Но я не торопливо наслаждалась клубничным пудингом и на провокации не реагировала. — Ну, расскажи уже! Нам же интересно, — первым заканючил Гарри. — Ага, мы имеем право знать, каких мужчин предпочитает будущая мать нашего ребёнка, — развеселился Драко, которому тоже это всё доставляло немалое удовольствие. — Не дождётесь, — хмыкнула я. — Чтобы потом до конца своих дней терпеть ваши насмешки? Драко и Гарри переглянулись и дружно расхохотались над чем-то своим, только им понятным. Остаток вечера они с неугасающим энтузиазмом обсуждали, чей же портрет. Кажется, им был интересен сам процесс, а не какая-то там достоверная информация, которую они могли получить от меня. Ужин прошёл довольно весело. Я толком не участвовала в беседе, лишь слушала и украдкой рассматривала Драко и Гарри. Мне было приятно видеть их такими счастливыми и домашними. Укладываясь спать, я с надеждой думала о том, что возможно Драко перестанет меня дёргать и будет придерживаться неожиданного великодушного гостеприимства, которое вдруг в нём проснулось. — А где Гарри? — не отрываясь от книги, бросила я, когда Драко в очередной раз появился на пороге моей спальни. В тапочках, но без подушки. — Гарри сегодня не будет с нами спать. Гермиона, сегодня как раз середина цикла… Мы там кое-что посчитали по нумерологическим таблицам. Сегодня самый удачный день и, — выдохнул Драко решительно. На этом, правда, его красноречие иссякло. Он стоял в дверях с таким несчастным выражением лица, что я невольно подавила свою панику и пожалела его. Отложив книгу, я глубоко вдохнула и села на кровати. — Ну, рано или поздно это должно было случиться, — философски заметила я. — Давай тогда просто расслабимся и получим удовольствие. Как там Гарри говорил — дружеский секс? Драко радостно закивал, ощущая мою поддержку. Я молча удалилась в ванную, но как только дверь за мной закрылась, ощутила подступающую тошноту. Легко себя уговаривать, что это просто секс. Сложнее представить, что вот сейчас я выйду из ванной и буду заниматься сексом с Драко, будто выполняя комплекс физических упражнений. И совершенно невозможно заставить себя перейти от слов к делу. — И даже выпить для храбрости нельзя, — тоскливо сообщила я своему отражению в зеркале. Глубоко вдохнув, я поплотнее закуталась в халат и решительно шагнула в тёмную спальню.