"Тыквенный пирог для Драко"

Следующие несколько дней были ужасно однообразными, но не сказать, чтобы скучными. Всё свободное время я проводила за рисованием. Пару раз мелькала мысль навестить родителей или Луну. Но возникали они лишь в редкие минуты, когда я вспоминала, что родители наверняка беспокоятся, а Луну я не видела уже добрых два месяца. Но особенного желания, разнообразить свой досуг или поболтать с кем-нибудь, не было. К тому же, тогда Драко остался бы дома один, а от этой мысли мне становилось немного не по себе. Гарри довольно редко бывал дома. Вечные командировки, переговоры и совещания в офисе допоздна. А Драко почти никуда не выходил один. Он не жаловался, не упрекал Гарри. За всё это время я не заметила даже тени недовольства таким положением вещей. Но всё же он отчаянно скучал. Только так я могла объяснить тот факт, что по вечерам — сначала робко, а потом уже будто по привычке, Драко стучался ко мне в дверь и вместе со мной дожидался Гарри. Поначалу мы не так уж много разговаривали. Драко был довольно сдержан, но при этом дружелюбен и улыбчив. Я не приставала к нему с разговорами, но иногда он сам о чём-то спрашивал или что-то рассказывал. Слушал и говорил Драко с одинаковым удовольствием. Иногда я замечала в его голосе прежнее знакомое мне со школы самодовольство, но сейчас это не раздражало, а казалось милым. Потому как гордился Драко всем, что касалось Гарри. В моем лице он нашёл прекрасного собеседника — я могла легко поддерживать разговоры на излюбленную тему. Драко мог часами слушать мои воспоминания о походах в Запретный лес, поисках крестражей, турнире. О чём угодно, что касалось школьных времён. Наверное, ему было жаль, что важная часть жизни любимого человека прошла без его участия, и таким образом хотел восполнить пробелы. Хотя «без участия», не совсем верное выражение. Драко не упускал случая любыми способами обратить на себя внимание Гарри. Правда, способы он выбирал не совсем подходящие. Иногда мы болтали лёжа в постели, со смехом вспоминая неудачную попытку завести ребёнка. В такие времена тематика наших разговоров менялась. Драко мог совершенно неожиданно рассказать какую-нибудь историю из детства. Или же ностальгически вспомнить, как они проводили медовый месяц в Париже среди маглов, где никто не косился на них с ужасом и отвращением. Он никогда не затрагивал личные темы — отношения с родителями, секс или войну. Эти три темы Драко тщательно обходил. Я ценила откровения Драко. Мне была лестна мысль, что из неприятной помехи я стала, если не другом, то человеком, с которым можно свободно поболтать не только о пустяках, но и о дорогих сердцу моментах. В редкие дни, когда Гарри бывал дома, я старалась пореже выходить из своей комнаты, чтобы не мешать им. Драко ценил мои усилия, но не упускал случая съехидничать по поводу того, как быстро я испарялась из гостиной, стоит только Гарри переступить порог дома. В итоге, Гарри даже пришёл ко мне выяснять «не обиделась ли я». Оставалось только утешить непонятливого друга и заверить, что всё прекрасно. А потом долго ломать голову, как можно быть таким близоруким в таких вещах. Пару раз Гарри выводил Драко в свет. Они ужинали вне дома и возвращались за полночь — счастливые и шумные, трогательно держась за руки. А потом вытаскивали меня из постели, чтобы посидеть в гостиной за бокалом хорошего вина. Они с удовольствием устраивались в одном кресле и начинали наперебой рассказывать последние новости — о работе, ресторане, в котором ужинали, и встреченных бывших знакомых. Драко быстро пьянел и, устроив голову у возлюбленного на плече, засыпал. И всё заканчивалось тем, что Гарри с видимым удовольствием уносил его на руках в спальню. А я после этого ещё долго сидела в гостиной и улыбалась каким-то своим мыслям, которые не могла вспомнить на утро. В обычные дни они оба были довольно сдержаны. Я никогда не видела, чтобы они как-то проявляли чувства на людях. Поэтому меня страшно умиляли такие вечера. Наверное, удивительно, а может быть и странно, слышать, что можно получать удовольствие от того, что кому-то хорошо… А для меня такие минуты были… Чёрт, я чувствовала себя частью небольшой, но счастливой семьи. Пусть всё это было лишь моими фантазиями, но теперь-то я знала, что Гарри и Драко будут отличными родителями. Потерпев фиаско с воспроизведением потомства, Драко немного скис, но быстро воспрянул духом, и очень скоро мы вернулись к этому вопросу. Начал Драко издалека. Примерно через две недели скромно постучался ко мне в комнату. В руках он держал «Лики любви». Помявшись в дверях, Драко вдруг спросил, а «правда ли что.». За этим последовал вопрос «неужели бывает и так», потом «и вот так» и «ещё так». Съедаемый любопытством он всё же решился обратиться ко мне за консультацией. Вечерами мы закрывались у меня в комнате и разбирали ту или иную картинку. В его интересе не было ничего странного. С любопытством пятилетнего ребёнка, Драко поглощал удивительную для него информацию. Оказавшись наедине с женщиной, он вдруг понял, что одно дело знать теорию, а другое дело практика. Я довольно откровенно рассказывала Драко о некоторых своих впечатлениях и любовных историях, предупредив заранее, что я не лучший источник информации. Но его так увлёк разговор, что он лишь отмахнулся. — Удивительно, — протянул Драко, узнаваемым жестом взъерошив свои волосы. — Я и не думал, что это может быть так… Я не торопила его с выводами. Мне было интересно, каким это кажется ему со стороны. Для меня секс всегда был приятным дополнением, но не играл важной роли в жизни. — Что это может быть так похоже, — вздохнул Драко, отчего-то поёжившись. — Я всегда думал, что раз люди презирают нас, то мы, наверное, какие-то уроды. А оказалось, что, по сути, ничем не отличаемся. Я осторожно похлопала его по плечу, ожидая, что Драко ощетинится или отодвинется. Но он лишь немного рассеянно улыбнулся и снова стал рассматривать картинки в книге, но уже без прежнего жадного интереса. Видимо, на главный вопрос он уже нашёл ответ. — А можно, мне у тебя спросить? — решилась я после некоторых колебаний. Драко кивнул и снова поднял на меня свои удивительно серьёзные серые глаза. Странно, он довольно часто улыбался, но исключительно губами. Глаза всегда оставались внимательными и немного настороженными. — А как ты понял, что тебе нравятся мужчины? — выговорила я, отчего-то отчаянно боясь, что Драко обидится. Я поспешно взяла с подноса свежую булочку и принялась её внимательно рассматривать, ожидая ответа. — Знаешь, в этом плане мы с Гарри примерно равны. Я не считаю себя голубым, — улыбнулся Драко, снова укладываясь на мою кровать в обнимку с подушкой. — Это сложно понять, но я никогда не питал интереса к другим мужчинам. Всегда был только Гарри. — Это здорово, — искренне вздохнула я. — Можно только позавидовать такому постоянству. — Да уж, — фыркнул Драко. — До сих пор с содроганием вспоминаю нашу первую встречу перед началом учебы. Влетает это лохматое недоразумение в обносках и смотрит на меня своими зелёными глазищами. Я тогда так разволновался, что начал нести полную чушь. Гарри совершенно справедливо одарил меня презрительным взглядом и оставил с разбитым сердцем. А я потом до начала учебного года планировал, как снова подойду к нему. И, конечно же, он поймёт, какой я замечательный, и захочет дружить только со мной. Я был ужасно наивным ребёнком. Правда? — Нет, — покачала я головой. — Я тебя прекрасно понимаю. Иногда лишь подобные мечты и спасают от реальности. — Ты о своём рыжем? — со странной смесью интереса и брезгливости спросил Драко. Я посмотрела на Драко и ощутила, как сладко что-то трепыхнулось в груди. Волна нежности и ощущения удивительного родства накрыла меня с головой. Это была уже не прежняя глупая любовь к существовавшему только в моём воображении Драко Малфою. Скорее это была тёплая ласковая привязанность, которую я могла испытывать к близкому другу или младшему брату. Я вспоминала свои прежние страдания не только с нежностью, с лёгкой грустью, но и с некоторым недоумением. Этот Драко — настоящий до каждой чёрточки — всё же занял место в моём сердце, вытеснив оттуда все прошлые годы обид, слёз и взаимной неприязни. А сейчас я вдруг поняла, как у нас много общего. И, наверное, Драко как никто поймёт всё, что я не решалась рассказать ни одной живой душе. — Почему же в рыжего? Я была влюблена в тебя, — улыбнулась я, тряхнув головой. Драко был настолько удивлён, что распахнул в изумлении рот и замер в такой позе, широко раскрыв глаза. В этот момент он напоминал мне птенца полярной совы, которого в далёком детстве мне показывал двоюродный брат — орнитолог. Я уже было заволновалась — молчание затягивалось. Но вдруг Драко встряхнулся, отобрал у меня булочку и, затолкав её целиком в рот, принялся жевать. — Гарри мне всегда говорил, что я абсолютно не разбираюсь в людях, — сурово сообщил Драко, проглотив трофейную булочку. Потом тяжко вздохнул и добавил. — Знаешь, никогда бы не догадался. Это так странно. Мне показалось, что он хотел сказать глупо, но вовремя сдержался. — Ну, мало ли кто в кого был влюблён в детстве, — улыбнулась я, немного слукавив. Незачем ему знать, что из меня вся эта дурь выветрилась совсем недавно. Драко кивнул, тоскливо цапнул с подноса ещё одну булочку и о чём-то задумался. Я не стала его трогать, надеясь, что он нормально воспринял такую новость. — Это одна из моих маленьких дурных привычек — заедать расстройство, — объяснил Драко, проглотив пятую булочку. — А из-за чего ты расстроился? — удивилась я, про себя отметив ещё одну нашу общую черту. — Не знаю. Это так глупо всё. Я каждый раз думаю, что было бы со мной, если бы Гарри не появился в больнице и не вытащил меня, — честно признался Драко. — Ведь он же герой. Жил бы себе в лучах своей славы и горя не знал. А я бы сдох в той палате. Или бы женился на какой-нибудь дуре и мучился до конца своих дней. От этих мыслей становится страшно. Но потом успокаиваюсь. Ведь он же пришёл. И в такие моменты, мне глубоко плевать на всех вокруг. Пусть весь мир провалится, лишь бы нам с Гарри было хорошо. А вот сейчас я вдруг подумал, что есть уйма хороших небезразличных мне людей, которым не повезло. У которых нет и не будет второго шанса. Например, та же Пенси. Ведь она вышла замуж в угоду своим родителям за нелюбимого человека. Только потому, что имела несчастье влюбиться в «неподходящего молодого человека». Или Блейз, который уже пять лет страдает от измен своей горячо любимой жены. Миллисента, которая давно и прочно влюблена в своего троюродного брата, но знает, что ему до неё нет дела… Огромное количество людей несчастливы. А теперь и ты… Я не знала, что ему сказать. Какую-нибудь глупость, мол, на всё судьба? Но я не верила в судьбу. Такая позиция удивила меня. Я сама никогда не думала о том, что несчастна. Скорее наоборот, всегда была довольна судьбой. А тут — на тебе, меня пожалели. — Знаешь, Драко, — хмыкнула я. — Я уже давно большая девочка. И мне не нужна ни твоя, ни чья-либо ещё жалость. Особенно, учитывая тот факт, что неизвестно, кто кого должен жалеть. Мой голос звучал довольно резко, но я не сделала попытки смягчить или как-то сгладить сказанное. Неожиданно обида вспыхнула в груди, заставив меня бросить эти слова — в чём-то справедливые, но абсолютно не вяжущиеся с моими собственными чувствами. Мне просто хотелось, чтобы Драко понял — я не собираюсь терпеть жалость. Я не считаю себя старой девой, которую приютили из жалости добрые друзья. Драко вдруг злобно сузил глаза и ухмыльнулся, мгновенно подобравшись. Он быстро встал с кровати и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. — Вот и поговорили, — тяжко вздохнула я, понимая, что палку в некотором смысле перегнули оба. Но извиняться придётся мне. Вечером того же дня, Гарри появился в камине и сообщил, что к ужину его сегодня не будет. Драко ещё не появлялся после того разговора. Наверное, он заперся в комнате или вышел куда-нибудь. Я встала было, чтобы поискать его, но Гарри помотал головой, сказав, что совершенно нет времени. — Передай Драко, пожалуйста, — торопливо бросил Гарри. — У меня тут на таможне проблемы. Постараюсь успеть к полуночи. Но ничего не обещаю. Я кивнула, такие ночные исчезновения были для меня уже не в новинку. А уж для Драко и подавно. Резонно предположив, что всё равно увижусь с Драко за ужином, я решила, что сообщение подождет. Но в столовую он не спустился. Я мирно поужинала в одиночестве, а потом, немного поколебавшись, решительно направилась в их с Гарри спальню. Осторожно постучавшись, я подождала ответа. Потом, услышав какой-то шум, повернула ручку и вошла. В комнате было темно, душно и пахло спиртным. Драко сидел на полу и методично вырывал страницы из тетради, которую я видела у Гарри в свой первый день в их доме. Рядом стояла полупустая бутылка и стакан. Сколько он так просидел, я не знала. Что-то сжалось в груди при виде его растрёпанных волос и пятен на идеально белой когда-то рубашке. — Драко, — нерешительно позвала я. — С тобой всё хорошо? Драко поднял на меня свои серые холодные глаза и вдруг улыбнулся, жутковато и безумно. — А… Грейнджер… Это ты., — с какой-то странной радостью выдавил он. Я окончательно растерялась. Не мог же он так обидеться на мои слова. Или мог? Драко тем временем собрал в кучу вырванные уже страницы, а потом подбросил их в воздух и принялся смотреть, как они медленно опускаются на пол.