"Тыквенный пирог для Драко"

Я осторожно подошла к нему и остановилась рядом. Драко притих, внимательно разглядывая разбросанные листы и шевеля губами. Я не знала, стоит ли мне спрашивать, что случилось. Наверное, лучше просто осторожно отобрать у него бутылку и уложить несчастного спать. А там глядишь, Гарри подоспеет. Уж он-то в любом случае лучше меня знает, что делать. Я стала прикидывать, как осуществить этот немудреный план. И не заметила, что Драко уже несколько минут пристально разглядывает меня. Его взгляд был тяжёлым и очень холодным, даже недобрым. Но при этом настолько ясным и осмысленным, что я невольно усомнилась в своих прежних догадках. — Грейнджер, — протянул Драко, растягивая губы в улыбке. — Гермиона Грейнджер. — Да. Уже почти тридцать лет, — согласилась я, осторожно опускаясь рядом с ним на пол. Я намеревалась собрать с пола листы, а потом, как бы между прочим, захватить и бутылку, но Драко схватил меня за руку. — Знаешь, Грейнджер, я ведь тебя ненавидел в школе, — глубокомысленно заявил Драко. — Знаю, — вздохнула я, понимая, что сейчас меня втянут в бессмысленный и бессвязный разговор. Опыта общения с пьяными у меня тоже не было, поэтому я опасалась лёгкого недопонимания. — А знаешь за что? — с таким же пафосом упорствовал Драко. Я помотала головой, но потом пожала плечами и, улыбнувшись, предположила: — Потому что я «грязнокровка». Драко презрительно скривил губы и выпустил мою руку. Будто вспомнил, как когда-то в школе брезговал дотронуться до меня. Я прижала руку к груди, ощущая, что дрожу от обиды. — Дура ты, Грейнджер, — тоскливо произнёс Драко. — Я ненавидел тебя, потому что ты — это ты. От макушки до кончиков пальцев. Я невольно оторопела от такого заявления. Конечно, с пьяного спрос невелик — он ведь не соображает, что несёт. Но почему-то последние слова задели что-то в душе, заставив болезненно поморщиться. И задуматься. За долгие годы Драко из всех «грязнокровок» третировал только меня. Остальных или не замечал, или относился с понятным безразличием. А профессор Снейп так вообще добился от Драко безграничного уважения. Меня же он ненавидел, с завидным постоянством тыча в моё происхождение. — Я ненавидел вас всех. Уизела с его выводком родни, прихлебателей гриффиндорцев. Этих девок, которые вились вокруг Гарри. Всех их. Но тебя я ненавидел особенно, — с наслаждением делился наболевшим Драко. — Потому что ты всегда была… Была… Ты всегда была для него всем. Ты получала то, о чём я мечтал. И не замечала! Не ценила этого. Я с трудом пыталась уловить смыл его слов. Получалось вроде бы неплохо. Значит, Драко завидовал нашей с Гарри дружбе? — Знаешь, когда я набрался смелости признаться ему в любви, то совершил роковую ошибку — вспомнил тебя недобрым словом. Я до сих пор удивляюсь, что он меня не убил тогда. Я бы сам за такое убил. Я бы, не задумываясь, убил ради Гарри, — пьяно рассмеявшись, выдал Драко. Потом пошуршал в разбросанных листах и, выудив один из них, принялся читать, иногда сбиваясь и путая слова. Это было довольно посредственное стихотворение, наверняка, написанное каким-то юношей о неразделённой любви. — «Я храм воздвиг, чтоб молиться тебе», — снова повторил он одну из строчек. — Слышишь, Грейнджер, храм. Ты кругом для него святая. Я окончательно перестала понимать, что происходит. Драко пытался до меня донести что-то, но я не могла уловить общую идею. Шевельнулось робкое понимание, но я тут же испуганно отвергла всякую возможность того, что догадки верны. Этого просто не могло быть. Наверняка, я просто не правильно поняла. Ведь не мог же Гарри… — И всё было так хорошо. Столько лет я был счастлив. А теперь ты пришла и снова всё отобрала у меня. Даже мою ненависть. Слышишь, Грейнджер! Я, блядь, даже ненавидеть тебя уже не могу, — отчаянно выкрикнул он. Потом вдруг осторожно обнял меня и, прижавшись щекой к моему плечу, сбивчиво продолжил: — И что мне делать, Гермиона? А? Мне так плохо. Я совсем перестал понимать, что происходит. Ведь ты была права. Ты, как всегда, была права. Все эти годы я знал, что он меня не любит. Знал, но довольствовался иллюзиями. Ведь он и в больницу ко мне пришёл только ради тебя. Теперь я понимаю. Это я жалок, а не ты. Он поднял на меня свои серьёзные серые глаза, в глубине которых я увидела панику и мольбу. Драко погладил меня по волосам и прижался щекой. — Драко, чьи это стихи? — холодея внутри, спросила я. — Мои, — раздался за спиной голос Гарри. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на нас. Я опустила глаза, покраснев, наверное, до кончиков волос. — Пойдём, горе моё. Я уложу тебя спать, — ласково прошептал Гарри, аккуратно поднимая любовника с пола. Драко не сопротивлялся, просто продолжил что-то шептать себе под нос, забыв обо всём вокруг. Я осталась одна в комнате. Глубоко вдохнув, чтобы унять дрожь, я строго сообщила себе, что ничего не случилось. Драко просто нёс всякую чушь, навеянную алкоголем. И я уже почти поверила, почти успокоилась. Но, когда Гарри вернулся, я заглянула ему в глаза и поняла, что история явно на этом не закончится. — Я же говорил, что он любит театральные эффекты, — со вздохом произнёс Гарри, осторожно собирая разбросанные листы. — Жаль. Кажется, он даже успел сжечь самые интересные. — Да уж, — я неестественно рассмеялась. — Пить ему точно нельзя. Фантазия зашкаливает. — Почему же фантазия? Всё это чистая правда, — удивился Гарри. — Но пить ему действительно нельзя. Развозит его быстро. Я испуганно притихла. Гарри закончил собирать листы в кучу, вздохнул и с неодобрительным интересом уставился на меня. — Ну не делай такое лицо, — взмолился Гарри. Он рассеянно похлопал себя по колену листами. Я попыталась снова улыбнуться, но вышло не очень. Голова шла кругом. А главное, я не могла даже предположить, что будет дальше. — Это всё был обман? Хотя нет, это не в твоём стиле, — сухо начала я. Этот разговор не вызывал у меня никаких эмоций — ни интереса, ни страха. Мне просто не хватало информации, чтобы понять, как себя вести и что делать. — Расскажи мне, с чего вдруг ты объявился после шести лет молчания? Потому что ещё немного, и я надумаю себе всяких ужасов. Гарри усмехнулся и поднялся с пола. Он стоял надо мной и внимательно рассматривал моё лицо. Кажется, наблюдения его позабавили. Я с удивлением обнаружила, что Гарри уже давно не тот мальчишка, каким я его знала. Передо мной стоял сильный, уверенный в себе мужчина. Который чётко знает, чего хочет и как это получить. — Всё было чистой правдой. Я действительно хотел, чтобы ты родила нам ребенка, — вздохнул Гарри. — Просто у меня были свои причины, чтобы попросить об этом именно тебя. Я молчала, поджав губы. Меня опять затрясло, поэтому я не рискнула подняться на ноги и продолжала сидеть на полу. С упорством загнанного в угол кролика я думала, что если вот сейчас же, немедленно мне всё не объяснят, то я… К глазам неожиданно подступили слёзы. Злясь на весь белый свет, я стирала мокрые дорожки с лица. Я вспоминала, как совсем недавно здесь сидел Драко — несчастный и одинокий в своём глупом горе. — Я просто хотел, чтобы он понял. И перестал изводить себя ревностью. Ведь он же специально таскал из ящика мой дневник, чтобы быть в курсе моих юношеских переживаний и любовных терзаний. А потом с двойным усердием страдать, что никогда, никогда я не буду его любить, как любил когда-то тебя. Я бы отдал многое, чтобы он понял какая это дурость. — Его ревность? — переспросила я. — Да нет. Поводов для ревности у Драко было более чем достаточно. Перед тем, как мы начали встречаться, я всё честно ему рассказал. В школе я ненавидел его. И завидовал. Всё не мог понять, что в нём есть такого, чего нет во мне? Почему ты упорно страдаешь по придурку, который норовит сделать какую-нибудь подлость. Я много наблюдал за ним, надеясь найти в нём что-то хорошее. А потом было поместье Малфоев, где Драко спас нам всем жизнь. И Выручай комната. И битва… Всё как-то встало с ног на голову. Я постоянно думал о Драко. Иногда со злостью, иногда с благодарностью. А потом узнал, что он всё ещё в больнице. Не поверишь, на нём испытывали какие-то экспериментальные лекарства… Решили, что бывшего пожирателя не жалко чуть-чуть отравить во имя науки. Но об этом я узнал много позже. Драко был очень вежлив со мной. Сначала я думал, что зайду всего раз. Ну, чтобы дать тебе возможность узнать, что с ним всё хорошо. Я же видел, что ты переживаешь. А ещё я хотел поблагодарить его. Но потом неожиданно пришёл снова. Дни проводил в больнице, а ночами думал, что же мне делать теперь. Я всё глубже увязал. Драко любил меня так сильно, что дух захватывало. Никто и никогда не радовался моему приходу, как он. Я точно знал, что мои визиты для него всё. Смотрел, как в глубине его глаз гаснет едва заметная искорка, когда я уходил. Смотрел, как ты бледнеешь и кусаешь губы, дожидаясь меня в коридоре. Вы оба страдали. А мне было хорошо. Вы нужны были мне оба. И чёрт его знает, сколько времени продолжался бы этот балаган, но Драко вдруг пошёл на поправку. Он ожил и захотел большего. Он хотел быть со мной. И я хотел того же. Мне хотелось заботиться о нём. Я, наконец, понял, что ты в нём нашла, — вдохновенно рассказывал Гарри. — Выбор за нас двоих сделал Драко. Ему даже не нужна была моя любовь. Хватило бы лишь моего молчаливого согласия на его присутствие рядом. И я с радостью впустил его в свою жизнь. — Так чего же ты хотел добиться? — устало переспросила я. — Зачем затеял всё это? Ведь ты мог заплатить кому-нибудь. Множество женщин согласились бы выносить ребёнка за определённую сумму. — Мог. Вернее, чисто теоретически мог. Но это был бы ребёнок чужой женщины. И даже это не главное. Я хотел, чтобы он перестал сравнивать. Ведь это полная дурость — сравнивать любовь к женщине и любовь к мужчине. Драко всегда был со мной. Всегда любил меня. Он мой единственный на всю жизнь. А ты… Помнишь, какие поэтические бредни я там писал? Ну, про храм и прочее? А ведь я действительно так думал. Мол, таких девушек, как ты — совершенных, можно или ненавидеть, или любить. Слабые ненавидят, потому что не могут сравниться с тобой. Сильные любят, потому что знают — лучше им не найти. Я же не причислял себя ни к тем, ни к другим. Я думал, единственное, что могу себе позволить — это тихое молчаливое обожание. Возвести храм и тихонечко молиться. И я точно знал, что любые мои попытки стать тебе больше, чем другом, приведут к чему-то ужасному. Знаешь, я верил в этот бред очень долго. Пока не повзрослел. И не понял, что ты такая же как все. Ничем не отличаешься от Чжоу, которая охотно упала в мои объятия после Святочного бала. Или Джинни, которой было всё равно с кем гулять — лишь бы подружки завидовали. Ты всего лишь одна из. Не совершенство, не богиня, не идеал. Но это не помогло. Я знал, что найду и смазливее, и умнее, и остроумнее, но не хотел. Наверное, это была навязчивая идея. А может быть, просто идиотизм, — ухмыльнулся Гарри. Я потрясённо слушала его и понимала. Я действительно понимала всё то, что с ним творилось. Всё то же самое я когда-то пережила с Драко. Боже, да как три таких идиота вообще смогли встретиться в этом мире? Мы сами своими руками портили себе жизнь, живя иллюзиями и надеждами. Сами лишали себя счастья. — А как же Драко? — с трудом выдавила я. — Как ты мог так с ним… Он же любит тебя! — И я люблю его. Очень сильно. Он единственный для меня. Но и ты… Я не смогу тебе этого объяснить. Но поверь мне, теперь Драко понимает меня. Сейчас он как никогда стал мне близок. Но он запутался. Ему это всё в новинку. Весь сегодняшний цирк из-за этого. Он понял, почему я столько лет любил тебя. И даже сейчас, когда мой разум и тело принадлежат ему безраздельно, я всё ещё храню ту же нежность в сердце. История повторилась. Как когда-то я понял, почему Драко достоин твоей любви, так и Драко сейчас вдруг обнаружил, что больше не может ненавидеть тебя. И ему стало страшно, — терпеливо объяснил Гарри. Он опустился рядом со мной на корточки и плавным движением стёр слезу с моей щеки. — Не стану врать — я всё ещё в какой-то мере люблю тебя. Уже не как мужчина. Вернее… Чёрт… Ты часть моей прошлой жизни, от которой я не смог отказаться. Я отбросил всё, что мешало моим отношениям с Драко. Но не тебя, хотя я и пытался. Ты единственная, кто примет меня любого. И я знаю, что и через тридцать лет ты будешь рядом в трудную минуту. Всё это так патетично и возвышенно… Но если уж совсем честно, то и переспать с тобой я бы не отказался. Дружеский секс… Хотя это всё глупости. Я ведь знаю, что ты не веришь в такие вещи, — выдал Гарри, аккуратно поправив очки. Он поднял с пола тетрадь и сунул её мне, ничего не сказав. — А знаешь, что самое интересное во всей этой истории? — вдруг лукаво усмехнулся Гарри. Я покачала головой, прижимая к груди пухлую синюю тетрадь, которую всучил мне Гарри. — Если бы я не вошёл в комнату и всё не испортил, то Драко наверняка поцеловал бы тебя. И закончилась бы вся эта псевдо трагедия жизнеутверждающе, — улыбнулся Гарри, мечтательно осматривая потолок. Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть своего скептицизма. Вот уж с этим я никак не могла согласиться. Глупость полная. — Эх, Гермиона… Ты бы так не фыркала, если бы знала, что в тот злополучный день, когда ты надышалась пыльцы, у Драко в первый раз встал на девушку. Поэтому он так отчаянно нервничал и не смог переспать с тобой. Он вбил себе в голову, что это будет крамольная измена. Его испугал тот факт, что он впервые в жизни захотел кого-то, кроме меня. Глупый-глупый, Драко. Как будто я бы обиделся или стал биться в истерике, — грустно усмехнулся Гарри. Гарри поднялся на ноги и вышел, оставив меня сидеть на полу. Я рассеянно огляделась, будто надеялась найти ответы на свои вопросы. Потом вдруг вспомнила про тетрадку. Я внимательно осмотрела обложку, на которой были выведены две буквы — Г и П. А потом старательно размахнулась и отшвырнула её в сторону. И ощутила, как всё становится на свои места. К чёрту их всех. Меня достали все эти сложные отношения. Достали выяснения, кто кого хочет и почему. Я с опозданием поняла, что вся эта затея выйдет боком только мне. Все остальные более или менее останутся при своём. Я поднялась с пола и, пошатываясь, спустилась вниз. Щедро сыпанула порошок в камин. Мне хотелось побыть в одиночестве, предоставив этим двоим все дальнейшие душевные терзания. Я всего лишь третий лишний в этой истории, похожей на дешёвый сентиментальный роман.