"Тыквенный пирог для Драко"

Поскольку я так и не успела забрать свои вещи с прошлого раза, то мой переезд состоялся как-то буднично и незаметно. Просто после визита к врачу я согласилась пообедать вместе с ними, да так и осталась. И, честно говоря, не хотелось мне возвращаться к себе. Пустая тёмная квартира, где тебя никто не ждёт, явно проигрывала дому, в котором тебя любят. После обеда мы мирно пили чай в гостиной. Драко и Гарри шутливо переругивались. Темой обсуждения, конечно же, стали наши будущие дети. Они не могли сойтись ни в чём. Драко утверждал, что будет двое мальчиков. Гарри хотел двух девочек-близняшек. Драко прочил им учёбу в Слизерине. Гарри фыркал и предрекал Гриффиндор. А уж когда дело дошло до выбора имени, то и вовсе в ход пошли подушки. Я снисходительно поглядывала, как мальчишки с упоением лупят друг друга диванными валиками, и не хотела ничего загадывать. Удивительно, но мне было всё равно — мальчик или девочка. Я не могла так же с жаром выбирать будущий факультет и примерять звучные имена. Вообще-то, я чувствовала себя так, будто сейчас распахнётся дверь, и кто-то злой и страшный разрушит это хрупкое счастье. Глупо, но мне казалось, что всё это не моё, а украдено у кого-то. И скоро наступит расплата. — Смотрите, сова! — ткнув пальцем в окно, сообщил Драко. Гарри взмахом палочки распахнул ставни и поманил птицу, но та лишь сердито ухнула что-то и швырнула письмо к моим ногам. — Какая неприятная птица, — недовольно протянул Драко. — О, Мерлин… Теперь ему бедная птичка не угодила, — улыбнулся Гарри. — В мире вообще есть хоть кто-то, кого ты можешь терпеть? — Не напрашивайся на комплимент, Поттер, — угрожающе заявил Драко. Я распечатала конверт и не поверила своим глазам. А потом чуть ли не позеленела от ужаса — я совсем забыла! В эти две недели, которые провела дома, я успела разобраться с некоторыми делами. В том числе и со стажировкой. Я приняла приглашение мастера Плошека и обещала явиться к нему в конце этого месяца. — Что-то случилось? — осведомился как всегда внимательный Гарри. Они внимательно выслушали мой сбивчивый рассказ, а потом почти синхронно пожали плечами. Кажется, я их ничуть не впечатлила. — Ну, так в чём проблема? Поехали, — твёрдо сообщил Драко. — Как это «поехали»? — не поняла я. — В Болгарии отличный климат и экология. Самое подходящее место для беременных женщин, — объяснил Гарри. — Конечно, тебе стоит ограничить свой курс обучения неопасными и нетоксичными зельями на время беременности, — вставил Драко. Гарри одобрительно кивнул. — Покупка дома в Болгарии займёт какое-то время. Но я думаю, к концу месяца управимся, — подвёл итог Гарри. — У нас же есть активы в банках Болгарии? — Да. Я попрошу Вивьен подыскать нам домик. Два этажа? — кивнул Драко. Они деловито обсуждали какие-то мелкие подробности — отделку, район и необходимость снять офис рядом с домом. Я только хлопала глазами. Неужели всё и правда так просто? Я хмыкнула про себя. Вот это, видимо, и называется настоящее мужское решение проблемы. Никаких тебе откладываний на завтра и перебора всех возможных «но». А самым странным было то, что эти двое взрослых, успешных, самостоятельных мужчин минуту назад самозабвенно дрались подушками и спорили до хрипоты, кто круче — Слизерин или Гриффиндор. — А кто такая Вивьен? — зачем-то спросила я. — Это секретарша Гарри, — ухмыльнулся Драко. — В своё время мы жестоко разбили ей сердце. И Драко принялся рассказывать мне историю разбитого сердца Вивьен. В своё время девочка устроилась работать в недавно открытую фирму по перепродажи антиквариата. И, конечно же, влюбилась в своего босса — обаятельного и весьма загадочного Гарри. Пекла ему печенье и ходила плакаться на нелёгкую судьбу своему коллеге — адвокату и бухгалтеру мистеру Малфою. «Адвокат» и «бухгалтер» выслушивал все её душевные излияния, а вечером за ужином пересказывал Гарри, приправляя повествование, как я предполагаю, злыми ехидными комментариями. Так бы всё и продолжалось, но однажды Гарри не выдержал и прозрачно намекнул Вивьен, что девушками не интересуется и давно положил глаз на «адвоката» и «бухгалтера» мистера Малфоя. Секретарша мигом разочаровалась в своём начальнике и ужаснулась — Драко грозят домогательства извращенца. После этого девочка с периодичностью в месяц предлагает Драко вместе уехать куда-нибудь, где их не найдёт «этот ужасный испорченный человек». — Теперь мне хотя бы ясна эта ваша дежурная шутка про секретаршу и Гавайи, — улыбнулась я. — Знаешь, я бы её, конечно, уволил, но работник она отличный, — вздохнул Гарри. — И печенье у неё вкусное, — хихикнул Драко. Я покачала головой, девушку было немного жаль. Вот так просто и решился наш переезд в Болгарию. Я поняла, что им не нужны мои благодарности и пафосные речи. Ведь это удивительно просто — делать всё, чтобы дорогой тебе человек был счастлив. Я бы и сама сделала всё ради них. Вечером мы снова допоздна болтали, валяясь в кровати. Мальчишки вдруг возжелали узнать о моём будущем обучении в Болгарии побольше. Когда разговор зашёл о мастере Плошеке, Драко заметно оживился. — Тебе ужасно повезло, Гермиона, — уверенно заявил Драко. — Я слышал, что со времён ученичества моего крёстного, мастер Плошек не брал учеников. Но, вообще-то, лучше бы ты обратилась к самому Северусу — он давно превзошёл своего учителя. — Я высоко ценю профессиональные качества профессора Снейпа, но мне ещё дороги мои нервы. Он бы сделал моё обучение максимально затруднительным, — покачала я головой. — Потому что ты гриффиндорка, — понятливо кивнул Драко. — Потому что я гриффиндорка, потому что я девушка, потому что я друг Гарри. Да и вообще, потому что я это я, — тяжко вздохнула я. Ученичество у профессора было недостижимой мечтой. Гарри понимающе усмехнулся, он знал, что я высоко ценю профессора и мне обидно такое отношение. Ещё в школьные годы я пыталась заслужить если не одобрение, то хотя бы признание своих способностей и достижений, но тщетно. — Если будет девочка, можно я назову её Лили? — неожиданно подал голос Гарри. Мы неловко замолчали, а потом дружно кивнули. А Драко сдавленно хихикнул и добавил: — Бедный крёстный — к нему приедет учиться гриффиндорка Лилианна Малфой, чья мама Грейнджер, а папа то ли любимый крестник, то ли заноза-в-заднице Поттер. Мальчишки дружно расхохотались, а я пыталась представить себе, как буду стоять на платформе, провожая своих детей в Хогвартс. Очередной поход к доктору Айсмену дался нам проще. Я окончательно свыклась с мыслью о предстоящем материнстве, а мальчишки твёрдо знали, что ничего страшного вовремя визитов к врачу не происходит. Правда, я отметила одну закономерность, какими бы не были разными Гарри и Драко, их одинаково ужасали любые подробности связанные с беременностью. Просмотрев некоторые волшебные иллюстрации, Драко твёрдо сообщил, что при родах присутствовать не будет, заявив, что даже вида показательных пыток маглов не выдерживал, а тут что-то гораздо хуже предвидится. Гарри лишь завистливо вздохнул, он почему-то считал, что отказаться не может ни под каким предлогом. Меня забавляли их полные ужаса глаза, когда я зачитывала им некоторые моменты из книжек. Особенно меня умилила картинка — Гарри и Драко сидят на диване и, держась за руки, внимают моему рассказу о женщине, которая рожала в страшных муках почти три дня. Ни дать ни взять два испуганных мышонка из сказки. А я была спокойна. И даже больше, я ощущала себе настолько цельной и совершенно гармоничной личностью, что всё вокруг, кроме моих детей, переставало играть хоть какое-то значение. Доктор Айсмен тоже худо-бедно примирился с нашим странным трио и перестал раздражать нас своим поведением. Но, зная мстительную натуру Драко, я уже предвидела очередной сеанс пародии в лифте. — Чудесно! Все показатели в норме. Я пропишу вам некоторые витамины. И прошу воздержаться от аппарации и полётов на мётлах хотя бы в ближайшие несколько недель. Сейчас такой период, что стоит перестраховаться. Пользуйтесь камином, — наставительно сообщил доктор. Я послушно кивнула, жалея, что не захватила пергамент, чтобы законспектировать некоторые полезные советы. — Сейчас проведём последнее обследование нашей будущей мамочки, и на сегодня, пожалуй, закончим, — ободряюще улыбнулся доктор. Я снова оказалась в той маленькой комнатке. Обычно все обследования проводились в кабинете, но присутствие Драко и Гарри отчего-то смущали доктора. Доктор Айсмен в этот раз возился довольно долго. Я внимательно следила за его работой, стараясь понять принцип заклинаний. Но в этот раз я довольно быстро отвлеклась, увидев появившуюся тревожную сеточку морщин на лбу доктора Айсмена. — Я буду через минуту, — сообщил доктор и вышел через небольшую дверцу в соседний кабинет. Я уже знала, что там находится кабинет доктора Пурина. Доктор появился через двадцать минут, снова улыбнулся всем троим и, попрощавшись, вдруг попросил меня немного задержаться. Я кивнула Гарри и Драко и снова села на свой стул. Как только мы остались одни, доктор в миллионный раз протёр свою лысину и начал разговор. — Видите ли, мисс Грейнджер, возникли некоторые проблемы, — серьёзно сообщил доктор. — Вы в прошлый раз обмолвились, что ничем не болели. Лишь лёгкая анемия в детстве. Поэтому я всё же решил перестраховаться и провести полное обследование. Нередко сама анемия является признаком более серьёзного заболевания. И в вашем случае мы выявили некоторую аномалию сердца, а точнее двух клапанов. Роды в вашей ситуации весьма опасны. Тем более, что ожидается двойня. Это огромная нагрузка на сердце. Мы с коллегой посоветовали бы вам сделать аборт, ради вашего же блага. Я внимательно слушала доктора, но прежде, чем он успела закончить, уже приняла решение. Когда я вышла в приёмную, мальчишки тут же нервно подскочили с диванчика. — И что он от тебя хотел? — подозрительно поинтересовался Драко уже в лифте. — Спрашивал, кто из вас всё-таки мой муж. И был очень разочарован, когда я сказала, что никто, — улыбнулась я. — Старый придурок, — буркнул Драко. — И что он лезет не в своё дело? — Надо было сказать, что Драко мой муж, — фыркнул Гарри. — А ты наша сводная сестра по линии троюродной бабушки-лесбиянки. — Тогда бы доктора хватил удар, и мы бы остались без лечащего врача, — резонно заметила я. Гарри безразлично пожал плечами — доктор окончательно потерял всякое уважение в их глазах. Драко заметно расслабился и принялся высмеивать одну из мамаш, которая строила Гарри глазки в приёмной. Гарри иногда вставлял комментарии и улыбался, но его глаза оставались серьёзными и задумчивыми. Наверное, стоило рассказать им. Они имеют право знать. Но с другой стороны, что они смогут сделать? Ничего. Поэтому пусть всё идёт своим чередом. Это странное счастье ещё слишком хрупко, чтобы не сломаться под штормовым ветром проблем. Иногда мне становится ужасно страшно, но я всё ещё ощущаю два надёжных плеча рядом. И снова появляются силы идти дальше. Ведь это удивительно просто — делать всё, чтобы любимый человек был счастлив… Эпилог. — Ты опять здесь? — раздался чей-то укоризненный голос. Лили уронила на пол старенькую потрёпанную тетрадь. Быстро подняла глаза и увидела отца, который стоял в дверях, с любопытством рассматривая место преступления. Гарри уже со счёта сбился, так часто он ловил дочь в мастерской. И не спасали даже трёхступенчатые заклинания на дверях — проходило время, и Лили взламывала и их. — Неделя домашнего ареста? — на всякий случай поинтересовалась она, надеясь избежать худшего. — А это мы у мамы спросим, — безмятежно ответил Гарри. Худшее — это разговор с мамой. Только она из всей семьи умела грамотно надавить на совесть. Лили тяжко вздохнула и умоляюще уставилась на отца. Она хорошо знала, что это всегда действует. А если сейчас ещё и расплакаться… Но девочка лишь снова вздохнула, на мгновение задумалась. Она ведь и правда виновата. Значит, наказание будет справедливо и уместно. Значит, недостойно сейчас хитрить. К тому же, мама наверняка запрёт её всего на пару недель и лишит карманных денег. Невелика беда. Свиданий у неё на эти дни не намечено, а деньгами Скорпи поделится. Лили быстро проанализировала ситуацию и, покрепче прижав к себе тетрадь, снова погрустнела. Уже в который раз она приходит сюда и не может дочитать до конца. А ведь осталось всего несколько страниц. Началось всё, когда ей стукнуло девять. Деятельный характер девочки требовал великих свершений. Скорпиус не возражал и всячески молчаливо поддерживал сестру. Вдвоём они перерыли обе половины дома и наткнулись на настоящую тайную комнату за старым гобеленом. На первый взгляд там не было ничего интересного. Какие-то старые вещи, фотографии, книги, картины и много-много пыли. Но ведь комната была спрятана! Простые кладовки с хламом не прячут за гобеленами. Лили старательно исследовала комнату. И действительно нашла много интересного. Старые фотографии родителей. Мамины картины. А главное, две тетрадки — синюю (с буквами Г и П) и тёмно-зелёную без всяких букв. Лили сунула свой нос в первую и просто пропала — весь день она поглощала страницу за страницей, впитывая и восхищаясь тем, как когда-то папа любил маму. А какой-то «хорёк» всё время мешался. Анимаг, наверное. До второй тетради дело так и не дошло. Родители стали её искать и вскоре обнаружили Лили в старой мастерской. Гермиона тонко решила не поднимать скандал, а лишь объяснила, что читать чужие дневники некрасиво. И входить в чужие комнаты и брать чужие вещи без спроса тоже. Лили покивала, но любопытство заглушало совесть. Но прошло целых два года, прежде чем она снова смогла попасть в эту комнату — родители заперли дверь коллопортусом. А без палочки не снять даже самое простое заклинание. Так и повелось. Возвращаясь с учёбы в Хогвартсе, Лили снова усердно взламывала запирающие заклинания и, как только ей это удавалось, с головой погружалась в мир прошлого. Гарри с тоской всмотрелся в её решительное лицо, растрёпанные кудри, серо-зелёные бесстыжие глаза и понял, что бы он сейчас не сказал, это не возымеет действия. Незаметно для себя он привык, что любой его довод будет, легко опровергнут логикой дочери, которая сочетала в себе детскую непосредственность и женскую непробиваемую уверенность. Поэтому подобные разговоры всегда оставляли для Гермионы. Гарри тоскливо сморщил нос и тяжко вздохнул. А ещё эта её привычка сурово поджимать губы… Гарри был уверен, что это в ней от Гермионы. Но Драко, выслушав догадки, лишь покачал головой и напомнил, что появилась эта привычка после первого года в Хогвартсе. После близкого общения с Минервой МакГонагалл. Так что, у кого она её переняла — точно неизвестно. И в кого она вообще такая? Обычно, в ответ на стенания Гарри, Драко отвечал, что именно поэтому гриффиндорцы и слизеринцы в природе не скрещиваются. Убойное сочетание — блестящий интеллект, безбашенная отвага и змеиная изворотливость. Даже странно, что при всех этих талантах девочка умудрилась угодить в Пуффендуй. Куда смотрела шляпа? Скорпиус же, которого все пророчили в гриффиндорцы из-за прямого и кристального честного отношения к жизни, попал в Слизерин. Гарри был в трауре целых пятнадцать минут. Потом плюнул и гордо повесил над камином фотографии близнецов — Лили в жёлтом шарфе и Скорпи в зелёном. Неудивительно, что в первый же их год в Хогвартсе родителей вызывали в школу пять раз. Абсолютный рекорд. Гарри и Драко даже гордились. Втайне от Гермионы, конечно. Лили Поттер и Скорпиус Малфой умудрялись находить приключения на ровном месте. Гарри ничего не имел против, учитывая характер этих приключений — никаких тебе тёмных лордов, драконов и василисков. Ну что плохого в том, что дети сбежали из своих спален и пошли ночью смотреть детёнышей радужного феникса к Хагриду? Но Гермиона ужасно расстраивалась. Поэтому Гарри подарил Лили мантию-невидимку, а Скорпи карту мародёров. Можно было бы и наоборот, всё равно они не разлей вода. После этого нарушений и вызовов к директору стало поменьше. А Лили каждое лето рассказывала две истории про учебный год. Одну для мамы — про прочитанные книжки, выученные заклинания сверх программы и прочие школьные заботы. Вторую для пап — про ночные вылазки к Хагриду, про исследование тайных ходов Хогвартса, про Визжащую хижину и прочие невероятные открытия. Лили для своих пятнадцати лет была необычайно взрослой. А потому знала, что следует рассказать, а о чём умолчать. Скорпиус был совсем другим. С виду сдержанный и холодный, он всё ещё был мальчишкой в душе. Никто бы из школьных друзей не поверил, что лучший игрок сборной Слизерина, отчаянный храбрец и забияка Скорпиус два дня украдкой плакал вечерами в подушку, когда умерла домашняя сова. Но Скорпиус плакал ночами не потому, что стеснялся, просто не хотел расстраивать маму и сестру. Он не умел и не любил врать, поэтому старался избегать неудобных вопросов и в рассказах сестры не участвовал. Скорпиус обычно присаживался на ручку кресла и снисходительно улыбался, слушая эмоциональные истории Лили. Но, наверное, это и хорошо, что Лили такая не по годам взрослая, а Скорпиус привык судить мир только по своим правилам. Иначе поездка в Хогвартс могла бы обернуться для них глубокой психологической травмой. Ведь не каждый же день дети выясняют, что не у всех, оказывается, три папы и всего одна мама. Лили тогда же резонно рассудила, что лучше три папы, чем ни одного. Подарков на день рождение в три раза больше, гулять по выходным удобно — уж кто-то из пап, наверняка, будет дома и согласится отвести детей в цирк. Вот это она и выложила всем желающим поязвить на эту тему. Скорпиус же всегда отличался хладнокровным характерам и честно заявил, что ему плевать, кто и что говорит. Он готов дать в глаз любому шибко умному. Вот так просто дети решили проблему, над которой четверо взрослых ломали голову одиннадцать лет. — Драко со Скорпи ушли играть в квиддич. Я не могла не воспользоваться случаем, — честно сообщила Лили, откладывая тетрадь в сторону. — Я всё время удивляюсь, почему ты попала в Пуффендуй, а Скорпиус в Слизерин, — фыркает Гарри. — Потому что я попросила шляпу, — улыбается девочка, накручивая на палец тёмные кучерявые волосы. — Мне не понравился мальчишка, с которым мы столкнулись в поезде. Он всю дорогу хвалился, что попадёт только в Гриффиндор. Вот я и попросилась в Пуффендуй. А Скорпиусу шляпа сказала — «ты обладаешь незаурядным талантом». — Шляпа, наверное, до сих пор заикается от ужаса, — шутливо заметил Гарри, вспоминая похожую историю почти тридцатилетней давности. — Вряд ли. Ну, какая из меня гриффиндорка? Я же боюсь всего на свете, — расплывается в ответной улыбке Лили. Гарри аккуратно поднимает тетрадь с пола и укладывает её обратно в ящик стола. Потом усаживается на пол рядом с дочерью. Лили о чём-то напряжённо думает. Гарри не спешит с расспросами, хотя безумно хочется. Много лет назад, когда Гермиона чуть не умерла при родах, Драко нашёл в этой комнате её дневник. И, конечно же, прочёл его. Гарри до сих пор помнил, как комната покрылась толстой коркой льда. Он с трудом вытащил совершенно невменяемого Драко из комнаты и привёл в чувство. — Она всё это время знала! — тускло сообщил Драко, когда пришёл в себя. — И не говорила нам, чтобы не расстраивать. Гарри, а что нам делать, если Гермиона… если она… Они просидели до утра, обнявшись в приёмном покое. Врачи обходили их стороной, посетители косились с заметной неприязнью. Когда им показали детей — двух сморщенных красных человечка, они даже не смогли сказать что-то внятное. Просто стояли рядом с кроватками и молчали. Драко так крепко держал его за руку, что потом пришлось сводить синяки. И только черед двое суток им сообщили, что жизнь Гермионы вне опасности. На радостях они даже напились и устроили безобразную драку. Сейчас об этом можно вспоминать с тихой грустью, а вот совсем недавно одна мысль, что всё могло кончиться иначе, приводила Гарри в ужас. Много лет он собирался с силами, чтобы прочесть дневник Гермионы, но так и не смог. Наверное, не хватало смелости. И сейчас сидя рядом со своей дочерью, Гарри боролся с искушением расспросить её. Внизу хлопнула входная дверь. Кто-то быстро, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по лестнице. Скорпи точно знал, где искать сестру. — Балда, — вздохнул он, со смущением смотря на отца Гарри. — Опять тебя застукали. В этот момент Скорпи очень похож на Драко. Не внешне, а вот этим капризным манерным тоном и идеально прямой спиной. — Знаешь, Лили, ты такая упёртая, — заявил Драко, появляясь за спиной сына. Драко злится. Он не любит ворошить прошлое. — Вся в свою маму. Или папу. Драко запнулся и вздохнул, поняв, что фраза прозвучала двояко. Что ж, они все здесь не подарочки. — И долго это ещё будет продолжаться? — хмыкнул Драко. — Нет, папочка. Мне осталось всего пять страниц, — лучезарно улыбается маленькая язва. Гарри и Драко синхронно закатывают глаза. Спорить с ней бесполезно. По крайней мере, им, а вот Гермиона умеет. — Мерлин, отдайте ребёнку тетрадь, пусть уже дочитает, — тяжко вздохнул Северус, появляясь рядом с Драко. Северус ходит совершенно бесшумно, и никогда не угадаешь, где он появится в следующий момент. Достоверно известно лишь одно, если в комнате появился Северус, то в скором времени там же появится и… Гермиона, которая уже добрых 14 лет не Грейнджер, влетела в комнату и осуждающе осмотрела всех присутствующих. Всем мгновенно стало стыдно. Хотя виновата была одна лишь Лили. Но все остальные тут же вспомнили свои мелкие грешки — неоплаченные счета из химчистки, грязная квиддичная форма в шкафу, куча неразобранных бумаг на столе. Кроме Гермионы усовестить всех одним лишь взглядом ещё умел Северус, но никогда так не делал. Как ни странно, из всех домочадцев он любил воспитывать одну Гермиону. Но происходило это на удивление спокойно. Все подобные разговоры между Гермионой и Северусом происходят лишь с помощью сурово поджатых губ и иронично приподнятых бровей. Забавное зрелище. И ведь понимают друг друга без слов. И даже после четырнадцати лет проведённых под одной крышей, Гарри не может без улыбки вспоминать первые месяцы их совместного проживания. Больше всех доставалось Драко. Он пару раз вынужден был выслушать лекцию «о совершенной недопустимости появления на кухне без одежды». А ведь Драко всего лишь хотел соорудить себе бутерброд. Кто же знал, что там можно наткнуться на «любимого» крёстного, который с утра пораньше варит кофе для молодой жены? Удивительно, как повернулась жизнь. Гарри помнил, как Гермиона стала пропадать вечерами после занятий. Сначала на час, потом на целый день. Драко ревновал и изводил всех расспросами. А когда выяснили, что Гермиона проводит время с профессором Снейпом, то невольно успокоились. Это же профессор Снейп! Наверняка, они обсуждают какое-нибудь новое супер-сложное зелье. Гарри заподозрил неладное, когда в первый раз увидел их вдвоём. Они сидели в кафе и молчали, держась за руки. Гарри, конечно же, поделился с Драко, но тот до последнего не верил. А когда понял, что это всё не шутка, уже было поздно что-то предпринимать. Драко подулся для порядка пару недель и успокоился. А Гарри даже обрадовался. Северус был единственным мужчиной, кому бы он доверил Гермиону. Вот так и вышло, что под одной крышей уживались такие разные люди. — Твою бы энергию да в мирное русло, — покачала головой Гермиона. Лили пожала плечами и хитро улыбнулась Скорпи, который оказывал моральную поддержку чуть в стороне. — Марш мыть руки и за стол, — вынесла вердикт Гермиона. Как только дети скрылись за дверью, Гермиона развернулась к Северусу и победно щёлкнула его по носу. — Я же говорила! Она взломала твоё заклинание за две недели. Ты проспорил мне годовой запас лунного камня, — счастливо сообщила Гермиона. Северус молча потирает кончик носа и тихонько хмыкает. — Только ты могла до такого додуматься, — ехидно усмехается Драко. — Освободить нас всех от кучи ненужных разговоров, подбросив детям дневники. — Я не подбрасывала, — надулась Гермиона. — Всё произошло случайно. У меня волосы на голове зашевелились от ужаса, когда я подумала, что Лили всё это прочла. Но, слава Мерлину, дочка сделала разумный выбор и начала постигать историю нашей семьи с твоего дневника, Гарри. А сейчас она уже взрослая и поймёт многие вещи, о которых я писала, правильно. Северус легонько касается плеча любимой жены и кивает на дверь. Гермиона смущённо улыбается и торопливо добавляет: — Детям нужно прививать любовь к книгам, а что лучше «неразгаданных тайн» может подтолкнуть к изучению магии? Вспомни, как мы сами корпели над книгами, Гарри. — Корпела ты. А мы делали вид, — хмыкнул Гарри. Гермиона возмущённо фыркнула. — Если бы я не знала, что такое невозможно, то точно поверила — вы оба отцы Лили. Она ваша точная копия, — покачала головой Гермиона, шутливо ткнув пальцем Драко. — Нет уж, — ехидно замечает Драко. — Она твоя точная копия! Правда, ведь, Северус? Северус хмыкнул что-то неопределённое, но потом едва уловимо подмигинул крестнику. Мужская солидарность. Гарри спустился вслед за всеми в столовую и рассеянно подумал о том, что не зря он тогда обманул Гермиону. Скажи он правду и всего этого могло и не быть. И ведь совсем неважно, что он в тот раз даже не испытал оргазм. И неважно, что Драко настоящий отец. И неважно, что Гарри приложил кучу усилий и соврал десятки раз, чтобы сегодняшний день наступил. Важно то, что они все вместе и они семья.