Противоположности

      Чарльз Ксавьер всегда чувствовал, если что-то дурное происходило в его школе. Профессор никогда не читал мысли своих учеников или преподавательского состава без весомой на то причины, но он всегда отслеживал, так называемый, «общий фон». Ведь если под твоим крылом более пятидесяти учащихся и практически каждый может самостоятельно разрушить весь особняк, то необходимость отслеживать общее настроение становится прямой обязанностью, которая может предотвратить очень и очень нежелательные последствия. Да и в личные дела учащихся профессор пытался не вмешиваться лишний раз. Этому правилу он не хотел изменять и сегодня. Но почувствовав вспышку страха восьмилетней ученицы из-за нарастающего шума, он понял, что сегодня ему не остаться в стороне. У дверей нужной ему комнаты уже стояло пару любопытных студентов, ведь тонкие деревянные двери не могли обеспечить сохранность разговора, а особенно если тот проходил на повышенных тонах.       — Ну, конечно, природа отдыхает на детях гениев. Надо было мне остаться с отцом!       — Ах ты неблагодарная девчонка, только благодаря мне ты здесь и находишься!       — Благодаря тебе? Да ты даже выслушать меня не хотела. Я не просила меня сюда забирать. И не просила перечёркивать мою жизнь!       Из комнаты послышался звон треснувшего стекла.       — Ты никогда не считалась со мной, тебя не интересовала моя жизнь — жизнь просто человека.       — Я запрещаю так разговаривать с матерью, — женщина ударила рукой по столу.       — А знаешь, мама, меня вообще удивляет, что ты так долго не напоминала мне о том, что тебе так не повезло с дочерью, — в голосе девушки звучали горечь и боль.       В этот момент Чарльз Ксавьер постучал и повернул ручку двери.       — Прошу прощения, — профессор обратился к Эмили Окланд, — но дети говорили, что слышали странный шум. У вас всё в порядке? — Ксавьер обеспокоенно посмотрел на Мари.       — Конечно, вы же понимаете, профессор, какими подростки бывают несносными, — Эмили строго взглянула на свою дочь.       На лице Мари застыла гримаса непонимания. Извинившись перед профессором, быстрым шагом она вышла в коридор, в котором ещё толпилась кучка любопытных зевак, а оттуда зашагала прямиком в парк позади школы. Тропинка завела девушку подальше от главных аллей, где звуки шумной жизни школы превратилась в бессвязные отрывки.       Мари опустилась на одну из скамеек и спрятала лицо в ладони. О матери думать совсем не хотелось. Хотелось к отцу. Туда, в его холодную Аляску, где он изучает медведей и разных представителей куньих. Туда, где можно наблюдать за волшебством Северного Сияния. А если прикрыть глаза, можно было представить, что она далеко-далеко отсюда.       — Конфету? — появление Максимофф в тот момент было действительно неожиданным и Мари даже вздрогнула, — дааа, — парень расплылся в довольной улыбке, — у меня получилось тебя напугать.       — Питер, — девушка слабо улыбнулась, — прости, я сейчас не лучший собеседник.       — Тогда давай помолчим, — Ртуть скрестил руки на груди и поудобней устроился, всем своим видом демонстрируя, что он может быть хорошей тихой компанией. Но на самом деле Питер не мог долго находиться в покое, это противоречило его природе. И если по какой-то причине он был вынужден отказаться от телодвижений и постоянного бега куда-то, то тогда ему нужно было говорить. Много говорить.       — А ты знала, что мой отец Магнето? А воспитывала меня приёмная мать? А ещё у меня есть сестра. А, да, и Логан, но ты с ним ещё не знакома, и да, он классный парень, он когда-то назвал меня клептоманом. А ещё у него мерзкие-мерзкие штуки из костяшек появляются. Вот прямо отсюда, смотри, — и с готовностью указал на костяшки своих рук.       Девушка легко улыбнулась и посмотрела в сторону Ртути. А он всё пытался понять какого же цвета её глаза. Цвета мокрой зелёной листвы? Но Питер не был уверен, что такой цвет существует, поэтому он перестал думать об этом вопросе. Тогда в голове появилась другая мысль, что эта девушка воплощение покоя. Прямо как его противоположность.       — Ну так как на счёт откровенности за откровенность? — Максимофф невинно захлопал ресницами.       — Мама очень расстроена, что я не унаследовала дар мутации. И из-за этого, в большинстве случаев, у нас и происходят все распри. Всё просто.       — И всё? — парень состроил огорчённое личико, — а я уже приготовил попкорн и колу, — его ещё раз удивил факт, что его новая знакомая всегда отвечала без долгих вступлений и предысторий.       — Я не думаю, что чьи-то проблемы могут быть интересными. Давай лучше пройдёмся, — девушка поднялась и решительно протянула ему руку.       — Отличная идея, — парень ухватился за протянутую ладонь, — только давай выберем другое место?       В нескольких километрах от школы находилось небольшое озеро. Там-то они и оказались через очень-очень короткое время. На удивление Питера, кроме школы, у них нашлись и другие темы для разговоров. Мари всегда выглядела аккуратной пай-девочкой: туфельки на каблучке, юбочка, рубашка. Нет, не то чтобы ей всё это не шло, напротив, но сам Ртуть на дух не переносил брюки, пиджаки и, упаси Боже, галстуки. К приятному его удовольствию им нравились одни и те же музыкальные исполнители. А ещё, она с интересом выслушивала его рассказы о компьютерных играх, которых в его коллекции точно было более сотни. К радости Мари, Питер оказался очень приятным собеседником и первое впечатление о его взбалмошности и самовлюблённости, начало таять. И да, она была рада, что последнее время они так часто пересекались. Было в нём что-то… магнетическое.       — А ты знаешь, я бы с радостью во что-то поиграла. Последний раз я держала приставку лет в… Может быть в восемь?       — Прекрасная мысль. Это будет фантастическое завершение вечера, — и Питер вновь подхватил Мари под руку.       На последнем этаже учебного корпуса находилась гостевая с большим телевизором и колонками. Туда они и отправились.       — Никуда не уходи, — Питер подвёл девушку к дивану, — хотя ты не успеешь, я вернусь раньше.       И действительно, словно по волшебству на диване оказалась приставка, потом пара дисков, а следом шоколад, вода, и множество разноцветных батончиков.       — Откуда? — Мари удивлённо потрогала образовавшуюся гору съестного.       — Клеп-то-ман, — это слово парень произнёс по слогам.       Вечер действительно завершился чудесно. Смех и возгласы от проигрышей и сокрушительных побед. Мари лишь раз удалось его обыграть, это её смешило и злило одновременно. Ей нравилось общество этого парня. С ним было легко. Девушка плохо помнит как провалилась в сон. Ей казалось, что Питер собирался поменять диск на другой, но, как говорится, что-то пошло не так.       Будильник на её телефоне неизменно напомнил, что пора на учёбу. Открыв глаза, девушка увидела рядом сереброволосого парня, который так и заснул с надкушенным печеньем в руке. На скорую руку Мари прибрала все фантики и прочий мусор, выключила телевизор, отсоединила приставку и, потрепав парня за плечо, предприняла попытку его разбудить. Ответ, по правде, был предсказуем.       — Нет, честно, мне ко второй, — и парень демонстративно отвернул голову даже не открыв глаза.       Тогда Мари Окланд написала небольшую записку и вложила её ему в руку.       Когда она открыла дверь своей комнаты, пытаясь не опоздать на лекцию Чарльза Ксавьер, она чуть не налетела на стоявшего перед ней Питера.       Перед собой парень вновь видел пай-девочку, от вчерашней весёлой версии которой как-будто ничего не осталось.       — Нашёл записку. Позвольте вас провести до дверей аудитории?       — С удовольствием. Но я думала, что ты будешь спать до обеда как минимум.       — Ты бы без меня опоздала, — и после привычного слабого головокружения Мари увидела, что они стоят перед дверью лекционной аудитории.       — Спасибо тебе за вечер, — глаза Мари светились радостью. И частичка этой радости передалась и ему самому. Может по воздуху? А может через тепло рук? Ведь он всё ещё не отпустил её.       — Обращайся, — он хотел ещё что-то сказать, но по закону жанра прозвенел звонок.