Разделяя звёзды

В дверь раздается стук. Зейн открывает и видит стоящего в дверном проеме Луи, вокруг его шеи обмотан узкий шарф, штаны подкатаны до лодыжки. - Привет, друг. Мальчики и я решили собраться позже и потусить вместе немного. Не хочешь придти? Зейн трет глаза спросонья, моргает несколько раз. Вид перед ним всё никак не становится чётче. Если Лиам будет там, то почему бы ему не пойти? - Ээ… конечно. Я приду. - Луи смотрит на него. На его лице промелькнула эмоция, но Зейн не смог понять какая. - Хорошо, - отвечает Луи, - тогда увидимся. /// Зейн не знает, который час, когда он заходит в квартиру Луи и Гарри, но, по всей видимости, вечеринка началась без него (если три человека можно назвать вечеринкой). Луи, Гарри и Найл сидят перед телевизором и смотрят романтическую комедию, которую, к удивлению Зейна, он не видел раньше. Он осматривает комнату в поисках следов кого-то конкретного. Луи сказал, здесь будут все. Со стоном он садится в пустое кресло, бездумно смотрит на стенку, раздражение переполняет его. Он мог бы поспать, или побегать, или принять душ, или… Или провести время с Лиамом. Но нет. Вместо этого он здесь; здесь, где он должен терпеть постоянные чмоканья и обнимания Гарри и Луи, сладкие бормотания и нежные слова, сказанные друг другу. Всё, что он хочет, это вести себя с Лиамом так же, как они друг с другом. Он не понимает, почему так не может быть, почему он не может кричать о своей любви к Лиаму с крыш, купаться в ней, испивать её и дать всему миру знать, что он чувствует. Всё не так, как должно быть. Он тихо извиняется и выходит на балкон. Перед тем, как зажечь сигарету, он вдыхает свежий холодный воздух, закрывает глаза и растворяется в нем. Он клянется, что он в порядке. Он клянется в этом. Он просто хочет… - Думал, я не приду, не так ли? Он резко поворачивается, в полном шоке. Улыбка Лиама широкая, как месяц, но более милая, более четкая, если присматриваться. Он моментально забывает о сигарете в руке и снова возится, пытаясь зажечь ее. - Давай я, - предлагает Лиам и тянется за зажигалкой, но Зейн не позволяет. - Нет, я сам, - отвечает он и еще раз пытается зажечь, но ничего не получается. Он не знает, что на него нашло и откуда в нём эта внезапная злость. Он не понимает этого и осознает, что Лиам такого не заслуживает. Лиам подвигается ближе к нему, пока их кожа не соприкасается, и это шокирует Зейна, подобно электрическому току. Ему хочется улыбаться от этой иронии; прикосновение Лиама к нему – точное представление их отношений: прекрасная путаница. Рука Лиама прижимается к спине Зейна, и он оставляет её там, водя кругами. Он забирает зажигалку из рук Зейна и с успехом добивается пламени. Он прикрывает его рукой, чтобы оно не потухло, и подносит к сигарете. Их взгляды встречаются, и он смотрит на Зейна так, будто видит сквозь него. Зейн думает, что это способно его убить. Он глубоко затягивается, держит дым в своих лёгких чуть дольше, чем должен, и выдыхает вместе с легким кашлем, вырывающимся из груди. - Зачем ты это делаешь? Очевидно, что это вредно для тебя, - говорит Лиам, облокотившись руками о перила. Зейн жмет плечами, подвигается ближе к Лиаму так, что между ними теперь ни сантиметра расстояния. - То, что тебе это не нравится, не значит, что я не буду этого делать. Лиам безэмоционально усмехается. - Просто, по-моему, это бессмысленно, вот и всё. Но ты прав. Я не собираюсь говорить тебе, что делать, а что нет. Это твой выбор. Зейн закатывает глаза. - Это что? Психологический сеанс или что-то в этом роде? Это всего лишь сигарета, Лиам, ради Бога. Лиам смотрит на него, не моргая, и затем так же внезапно отворачивается. Он не обижен, Зейн это знает, но возможно что-то другое. Наверное, разочарован. Зейн вздыхает, делает еще одну затяжку, выдыхает. Он устало потирает лоб. - Прости меня, - говорит он, - просто у меня… у меня такое чувство, будто я никогда тебя больше не увижу. Я никогда не знаю, где тебя найти. Лиам забирает сигарету у Зейна со рта, кидает на пол и растаптывает её. Зейн не знает, почему он не разозлен, но ему действительно плевать. - Зейн, - начинает Лиам, беря его за руку и крепко сжимая. - О чем ты говоришь? Я всегда здесь. - Он улыбается, и Зейн думает, что может умереть от переизбытка этой красоты. Она оставляет шрамы на его сердце, прожигает его внутренности. Эта улыбка способна убить его. Зейн встряхивает головой, пытаясь вернуться к своим мыслям. - Всё не так просто. Я не знаю. Может быть, ты прав. - Плюс, - продолжает Лиам, - если тебе когда-нибудь кажется, что я пропал, ты знаешь, где меня найти. Зейн смотрит на него красными от слёз глазами. Он не замечает, что плачет, пока на его запястье не падает маленькая капля. Он не помнит, как это началось. Но вот ручьи льются из его глаз. Он подносит руку к лицу, пытаясь остановить поток. - Ты не знаешь, сколько я смогу выдержать. - От слёз и холодной дрожи его голос ломается, но он слишком переполнен эмоциями, чтобы волноваться об этом. Он чувствует, как воздух заканчивается, кислород покидает его легкие. Он забывает, как дышать. (Раз, два, три, дыши). Он слышит, как Лиам снова подходит ближе, мгновенно прислоняя своё тело к нему, его голос мягкий и понимающий. Лиам прижимает свои губы к губам Зейна, и хотя это не первый раз, но он такой же осторожный, такой же приятный на вкус, как сахар, и Зейн не может насытиться. Он не может представить свою жизнь в мире, где губы Лиама не двигаются на его губах, как в эту самую секунду, так же нежно, так же ласково. Зейн умоляет о большем, но Лиам не из тех, кто отдает всё и сразу. В жизни нужно отдавать и принимать, говорит он, и Зейн ненавидит это. Лиам прекращает поцелуй и смотрит Зейну в глаза, на его лице ни следа юмора, сарказма или игривости. Их место занимает искренность. Он вытирает слёзы, проводя большим пальцем по векам Зейна, затем с его щек. Зейн думает о том, как раньше он так же успокаивал Лиама. Он задается вопросом, когда они поменялись ролями. - Далеко за пределами идей о правильных и неправильных поступках есть поле, - говорит Лиам, и его голос еще нежнее, чем Зейн когда-либо слышал. Теперь он в океане, пытаясь научиться плавать. Каждый раз, когда он думает, что приловчился, что наконец-то уловил малейшую концепцию этого, волна накрывает его, и он снова задыхается, умоляет, тонет. Но затем… - Я встречу тебя там. Солнечный свет. Он пробивается сквозь облака и высокие здания и обжигает его лицо. Он лениво моргает и потягивается. Он не помнит, где находится. - О, ты проснулся! - Луи выходит на балкон и садится рядом с ним на стул. - Собирался разбудить тебя, как только обнаружил здесь, и отправить к себе… Но ты выглядел так умиротворенно, что мне стало жалко. А мы удивлялись, куда ты подевался, - он улыбается Зейну и протягивает ему горячую кружку кофе. - Выпей. Зейн моргает, пытаясь избавиться ото сна. - Когда он ушел? - прямо спрашивает он, не настроенный на беседы. Ему больно, это понятное дело, но он слишком устал и запутан, чтобы попытаться и избавиться от этого чувства. Луи облокачивается на спинку и смотрит в небо. - Я не знаю. Я бы сказал около двух… или может трех утра? Хотя это просто догадки. На какое-то время образуется тишина. Они оба уставились в небо, следя за полетом птиц, кружащих над головами. После долгого молчания Луи говорит: - Знаешь, он всегда хотел быть с тобой. У меня никогда… у меня никогда не было сомнений по этому поводу, Зейн. И после этого больше нечего сказать. Потому что Зейн и Лиам уже давно потеряли то, что у них было, потеряли что-то, что держало их вместе, потеряли друг друга. И что чертовски убивает Зейна, он не помнит, как это случилось, почему, когда и где. Он не знает, когда всё пошло не так, почему сейчас между ними нет связи, почему они не обнимаются, не целуются и не занимаются сексом, как раньше. В этом больше нет никакого смысла, и это сводит Зейна с ума, заставляет бегать по кругу, практически убивает, и это вовсе не преувеличение. Ему страшно. - Должно быть, это хорошо, - выдыхает Зейн, но он знает, что Луи слышит его. - Должно быть, хорошо иметь всё это. - И затем он плачет, потому что не может сдерживаться каждый раз, не может притворяться, что всё хорошо, когда ясно, что это не так. Луи обнимает его, прижимает к себе. И Зейн благодарен за это, благодарен за таких добрых и хороших друзей, как Лу, но это всё, что он может сделать. Луи не может прогнать боль, или сказать, что всё изменится, или что, в конце концов, всё будет хорошо, потому что он не знает этого. Никто не знает. Они сидят так всё оставшееся утро, и, выпустив всё это наружу, Зейну стало намного легче. /// Зейн помнит первый раз, когда Лиам затронул струны в его сердце, заставил Зейна по-настоящему что-то почувствовать (а заставить его вообще что-то чувствовать – сама по себе задача непростая). Зейн не всегда бегал за Лиамом. На самом деле, всё начиналось совсем наоборот. Это началось на уроке. Зейн помнит атмосферу, которой он был окружен тогда: дружеская, неусидчивая, любознательная. Дети его возраста сидят ряд за рядом за деревянными партами, пестрые полы, черная доска. Он на английском, его любимый урок, слушает, как учитель обсуждает мотивы стихотворения Э.Э. Каммингса «Я несу твоё сердце в своём». Как бы сильно Зейн не хотел быть вдохновленным им, он не может смириться с тем, каким банальным оно кажется. Он изучает слова, расположенные на бумаге перед ним: no fate(for you are my fate,my sweet)i want / Я судьбы не боюсь, no world(for beautiful you are my world,my true) / Ибо ты мне судьба и звезда. and it’s you are whatever a moon has always meant / Мне не нужен весь мир and whatever a sun will always sing is you / Ты - мой мир, моя истина и красота. Он насмехается над неверной пунктуацией, над тем как расставлены заглавные буквы и интервалы. Учительница взглянула на него. - Что-то не так, мистер Малик? - О, э… - он запинается, - не, ничего. - Пожалуйста, - говорит она, - если вам есть что сказать, поделитесь. - Ничего такого, - отвечает он, - просто я не понимаю язык, который он использует здесь. Между словами нет никаких интервалов. - Я рада, что вы заметили, - саркастично замечает она, - я собиралась детально поговорить об этом чуть позже, но полагаю, мы можем обсудить это сейчас, раз уж вы так удивительно заинтересованы. - Она стоит перед своим столом, опирается на него, скрещивая ноги. - Как вы думаете, какие цели он преследовал этим? Зейн качает головой. - Я не уверен. Но я действительно думаю, что это странно, учитывая… ну, я не думаю, что остальные его стихи написаны таким же образом. Он уже было продолжил свою мысль, когда его перебили. - Некоторые написаны, на самом деле. Он поворачивается влево и видит парня с каштановыми волнистыми волосами и очень заметным родимым пятном спереди на шее. Странно, думает он, я не видел его раньше. - Извини? - переспрашивает Зейн. - В его стихотворении «Просто», например, он множество раз использует возможность избежать как таковые интервалы или пунктуацию. Тоже самое в «Буффало Билл». Зейн моргает. Он чувствует, как тепло поднимается от его пяток до бедер, до груди, наполняя его нервы стыдом. – О-о. - Конечно, большинство людей думает, что он просто был безграмотным или пофигистом, если можно так выразиться, но Каммингс не был таким относительно своих работ, разве не так? - говорит парень с широкой насмешливой улыбкой. Если бы учителя не было рядом, Зейн думает, что ударил бы его в лицо. - Нет, - продолжает парень, - он не мог быть настолько пофигистом. Именно в этот момент звенит звонок, и Зейн благодарен этому. Не колеблясь, он хватает свои книги и выходит из класса, направляясь к своему шкафчику. Тупой козёл. Он пробегает взглядом по названиям учебников, пытаясь вспомнить, какие из них понадобятся ему дальше, когда его отвлекает голос. -Я не хотел тебя разозлить. Зейн безучастно уставился на парня, не моргая. - Я ничего не заметил. - Он возвращается к своему шкафчику, выбирая первые попавшиеся вещи, делая занятой вид. - Ну, я просто не хотел, чтоб ты думал, что я какой-то засранец или что-то в этом роде, - говорит парень. - Обычно я не такой… напрягающий информацией и прочим. Когда Зейн ничего не отвечает, он продолжает: - Я Лиам. - А я ухожу. - Зейн пересекает коридор и направляется в следующую комнату. И только, когда он садится, понимает, что это не его класс.