Разделяя звёзды

Проходят дни, недели, и жизнь идет своим чередом, как и раньше. Каждый день имеет своё начало и конец. Долгий, утомляющий, довольно скучный цикл жизни Зейна, кричащий о своём однообразии. Его внимание сосредоточено на школе, так было всегда, но сейчас еще с большей силой, ведь это последний год и он по-настоящему имеет значение. Будущее наступает ему на пятки, и хотя он невероятно переживает, он слишком измотан, чтобы думать о планах сейчас. Заставив себя одеться, он направляется в библиотеку, чтобы мирно почитать. Возможно, он попробует что-нибудь из Торо или Вулф или… или возможно, Каммингса (его передергивает от последнего). Библиотека маленькая, совсем неподходящего размера для такого большого колледжа, как их. Но она снизу доверху набита книгами, книгами, и еще большим количеством книг, так что он не возмущается. Зайдя внутрь, он проходит несколько рядов ниже, останавливается в проходе и просматривает полки в поисках интересного короткого чтива. Он щурит глаза, пытаясь различить некоторые заголовки, и наконец, выбирает то, что привлекло его интерес: «451 градус по Фаренгейту». Он проходит в читальный зал, и, к его сожалению, все места, кроме одного, заняты. Оно находится в другом конце комнаты, на самом дальнем расстоянии от него, и на углу длинного прямоугольного стола. Он застонал от мысли, что ему придется пробираться между людьми, чтобы попасть туда, ну да ладно. Он молча подходит, присаживается, книга в руках, голова опущена вниз. Нет смысла затевать бесед с кем-либо. Он переворачивает страницу, одну, другую, еще одну. Он клянется, что сможет закончить первую главу, но что-то его отвлекает. Глаза. Пара глаз. На нём. Он поднимает взгляд и жалеет об этом в ту же минуту, когда встречается с другим. -Снова ты. Зейн молчит, слегка надеясь, что парень (как там его имя?) скажет что-нибудь, что вызовет у Зейна желание ударить стену, но тот не говорит ни слова. Плевать. Он снова поднимает книгу, читает ту же самую строчку, что кажется, уже пятидесятый раз. У него не получается игнорировать дыры, прожигаемые в его лбу. - Блин, - огрызается он, - на что ты пялишься? Парень тихонько смеется. - Я не пялюсь. - Да? Тогда что ты делаешь прямо сейчас? Мальчик пожимает плечами, и Зейн не может не заметить, как он выпячивает губы при этом. Этот момент длился секунду, но он остается в дальнем углу мозга Зейна следующие двадцать. - Что ты читаешь? Зейн кладет книгу на переплет и закрывает ладонями обложку и заголовок. Незрелость в её лучшем виде. Парень наклоняется и умудряется прочитать. - А, Брэдбери. Замечательный автор. Хотя не очень похоже, что ты наслаждаешься его творением. - И как же ты это определил? Он опять жмет плечами. - Может, по тому, как ты морщишь нос, каждый раз пробегая по строчке. - Да ладно? - усмехается Зейн, наполовину удивленно, наполовину раздраженно. - Я занят, ладно? - он в очередной раз поднимает книгу и пытается продолжить оттуда, где остановился, но не может. Потому что материал неинтересный, и по некоторым другим причинам. Он бросает взгляд на шатена и видит, что тот полностью увлечен своим собственным чтением. Он обдумывает еще раз то, что собирается сделать, спрашивает себя, хорошая ли это идея. Но черт, пацан так сосредоточен, что ему тоже хочется немного того, что его так заинтересовало. Он не может объяснить почему. - Ну? - спрашивает Зейн. Парень смотрит на него и улыбается, так, будто его не посылали 2 минуты назад, он задается вопросом, заметил ли тот, что их слова были отражены и что со стороны Зейна это было случайно. - Что? - Что это? - Ничего себе, кто спрашивает. Зейн закатывает глаза. - Просто любопытно и всё. Всё еще улыбаясь, мальчик протягивает книгу Зейну, но как только он почти взял её в руки, парень отдёрнул её обратно. - Может, позже. - Он встает со стула и собирает свои вещи с веселой усмешкой на лице. - И на случай, если ты забыл, я Лиам, - говорит он и идет к выходу. Зейн ухмыльнулся. - Ну да, точно. Хотя по каким-то причинам лед был растоплен и он больше не злился. /// И с этих пор всё идет под откос. Как порыв ветра, Лиам следует за Зейном по пятам, и это нечто, что он не может ни понять, ни объяснить. Нечто, что ударяет его по лицу и высасывает воздух из легких, заменяя его добрыми словами, застенчивыми улыбками и игривыми, но нерешительными пальцами. Ему даже нравится тот факт, что он не может ничего понять. Потому что всё, что он когда-либо делал в своей жизни, это анализировал вещи до точки сверхпонимания их; до точки уныния, в общем-то, потому что какое веселье, когда нет ничего неизвестного? Сначала Лиам садится за столик к Зейну во время ланча, много не говорит, занимается своими делами. Потом шепчет «привет» и «пока» в начале и конце дня. Потом помогает Зейну поднять карандаши и листки бумаги, которые случайно падают на пол во время попытки не опоздать на урок. Потом заставляет Зейна улыбаться, говоря что-то, что даже было не очень смешным (но для Зейна было, и это единственное, что нужно принять во внимание). Потом, еще до того, как Зейн успел это осознать, Лиам постоянно рядом с ним, начиная разговоры и точно так же их заканчивая. Он провожает Зейна домой, рассказывает о том, как давно хотел с ним заговорить, но не знал как. Потом он спрашивает у Зейна, как насчет того, чтобы «возможно, как-нибудь выпить кофе», и всё это время Зейн не может ничего поделать с нахлынувшим счастьем от понимания, что он нашел нового друга. Но также он слегка переживает, потому что чувствует нечто большее. Совсем на немного, но большее. Это находит на него временами, напоминая о том, что раньше никогда такого не случалось, всё совсем не так, как с предыдущими друзьями (Бог знает, он никогда не чувствовал такого к Луи), и хотя это пугает, он отбрасывает эти мысли в сторону. /// Зейн чувствует себя не очень хорошо. Его сердце бьется со скоростью света, и капли пота текут по его лицу, как будто через потолок комнаты пробивается дождь. Его кожа горит, а кости стали тяжелее и тянут его вниз, как груда камней. Он не знает, сколько сейчас времени, или даже какой сегодня день, но у него не выходит вылезти из постели. Его голова раскалывается, его руки дрожат. По дереву раздается стук (со словами «тук-тук»), и в комнате появляется Лиам с бумажным пакетом и улыбкой на губах. - А, как я и думал. Болеем, не так ли? Когда Зейн отвечает, его горло жжет. - Как ты узнал? Лиам пожимает плечами и садится на кровать у ног Зейна. - Не так трудно догадаться. Не каждый день ты пропускаешь колледж. - Он открывает пакет и достает оттуда кастрюльку. Как только он снимает крышку, в воздухе разносится запах помидоров и душицы. - Ты приготовил для меня суп? Лиам смотрит на него, улыбаясь. - Нет, я принес его для себя, но решил, что ты должен стать дегустатором. - Он еще раз лезет в пакет и на этот раз достает ложку. - Привстань на секунду. Зейн облокачивается о спинку кровати в сидячем положении, смотря, как Лиам черпает суп ложкой, дует на нее три раза и подносит к губам Зейна. - Открывай. Зейн делает, как ему сказано, и мгновенно чувствует благодарность в ту же секунду, как горячая жидкость попадает к нему рот и мягко и не спеша спускается вниз по горлу. Это успокаивает боль, делает её более терпимой. - Ммм, - стонет он, - это вкусно. - Его глаза закрыты, и он лежит спиной на подушке. - Наши мамы должны обменяться рецептами. - Точно, - отвечает Лиам, - только моя мама не умеет готовить. Зейн смеется, но звук застревает у него в горле, причиняя боль. Он кашляет. - Хочешь сказать, что это ты приготовил? Лиам жмет плечами и слегка надувает губы при этом. - Я же не совсем плох, разве нет? - Нет, - отвечает Зейн и осознает, что в его голосе случайно промелькнуло обожание. Когда он говорит второй раз, то старается усерднее, чтобы скрыть его. - Совсем нет. В комнате образуется тишина, которая занимает всё пространство, но только на мгновение. Как будто есть еще столько слов, которые нужно произнести, столько вещей, о которых нужно сказать, но никто из них не знает, как именно это сделать. - Так как прошел сегодняшний день? Что-нибудь интересное случилось? - Не очень. На математике мы рассматривали тест на следующую пятницу, и Найл чуть не обделался на экономике из-за испорченного фахитас, которое он съел перед этим, но кроме этого, ничего. Зейн смеется. - Да? А что с английским? - Хмм, - Лиам думает об этом несколько секунд, его брови нахмурены в сосредоточении.- Ничего важного не могу вспомнить… А, да! Мы рассматривали несколько новых стихотворений, но я не особо вдавался в подробности. - Он улыбается. - Ничего, что бы ты не смог наверстать. Зейн прислоняет руку ко лбу, потирает его, чтобы успокоить гудение головы. -Кстати об этом, ты мне так и не сказал название. - Чего? - спрашивает Лиам. Он ставит суп на тумбочку, снимает с себя обувь и садится рядом с Зейном, положив руки ему на живот. - Того, что ты читал. Ну, ты помнишь… в тот день в библиотеке. Губы Лиама приоткрываются в понимании, и он отворачивается от пристального взгляда Зейна. - О. Да. - Ну давай тогда. Говори. - Я не могу. Зейн хмурит брови. - Почему не можешь? - Потому что, - отвечает Лиам, - у него его нет. Это было стихотворение. Безымянное. - Ну, я все равно хотел бы его прочитать, - Зейн не совсем понимает, как у него выходит связный разговор в таком состоянии, но он должен признать, что чувствует себя лучше, чем раньше. Когда Лиам сразу не отвечает, он настаивает: - Ну же. Пожалуйста? Тогда щеки Лиама принимают глубокий оттенок красного, его голос смущенный, но все такой же энергичный: - Ты будешь смеяться. Зейн кладет руку Лиаму на запястье, и этот нежный жест удивляет их обоих. - Я не буду. Обещаю. Взгляд Лиама пробегает по контурам лица Зейна: по его челюсти, по легкой щетине, очерчивающей ее, затем они идут к его носу, его губам, его глазам, пока, в конце концов, он не разрывает зрительный контакт и тянется в задний карман. Зейн видит аккуратно сложенный лист бумаги, его края потертые, но все еще целые. Он задается вопросом, что он там делает, находясь с Лиамом куда бы он не пошел, но не спрашивает об этом. Он знает, что сейчас не время. Лиам прочищает горло, протягивает лист Зейну. - Оно… оно небольшое. Но голова Зейна раскалывается, изображение перед глазами размыто, и он едва может видеть, не то что читать. - Прочитай его мне. Лиам поднимает бровь. - Ты уверен? Не открывая глаз, Зейн находит своей рукой тепло руки Лиама, их кожа встречается, прижимаясь друг к другу. - Пожалуйста. Больше не задавая вопросов, Лиам отстраняется и разворачивает бумажку. - Далеко за пределами идей о правильных и неправильных поступках существует поле. Я встречу тебя там. И когда душа приляжет на траву в том поле, вселенной будет, о чем вам поведать. Оно заканчивается быстрее, чем Зейн прогнозировал, производит ощущение, которого он не ожидал. Его пронзает нежность, так незаметно, что кажется, будто он это выдумал. Он думает, что если бы люди могли быть стихами, то Лиам был этим. Он с трудом открывает глаза, чтобы взглянуть на выражение Лиама, и удивлен увидеть его, смотрящего в пустоту. - Короче, чем я думал, - говорит Зейн, - но тем не менее хорошее. Успокаивающее. - Я люблю короткие и милые вещи. - Лиам взглянул на него. - Ты правда так думаешь? - Да, мне понравилось. Не хочется этого говорить и тешить твое самолюбие, но у тебя хороший вкус, когда речь заходит о красивых словах. Лиам нахмуривается и смотрит вниз на свои руки. - Я думаю, это нечто большее. Больше, чем просто красивые слова. - И это первый раз, когда Зейн видит Лиама таким уверенным в чем-то, поэтому он долго и пристально смотрит на него, изучая серьезность, выраженную в каждой черте его лица. - Что-то не так? - беспокойство на лице Зейна показное. Это слышно по его голосу. - Ничего, Зейн. Я… - и на этой паузе его голос дрожит, ладони потеют, и он вовсе жалеет, что прочитал этот стих. - Просто… думаю, я ждал. И до того, как Зейн еще раз перебьет его, он добавляет: - Ждал подходящего момента показать его тебе. - Он потирает свой нос, отводя взгляд. - Это прозвучит глупо, но… в общем, я не очень люблю литературу, Зейн. Может, ты уже об этом и догадался, я не знаю. Но я наткнулся на этот стих случайно и давно и это был первый раз, когда прочитанное тронуло меня. Сидя рядом с ним, Зейн чувствует, как стучит сердце Лиама, в сбившемся темпе, неравномерно. - Они были такими красивыми, эти слова, что у меня было огромное желание поделиться с ними… с кем-то. - И на последнем слове (сказанном шепотом) он поднимает взгляд на Зейна. Его глаза печальные, почти умоляющие. Зейн ничего не может поделать с мыслью, что они такие большие, почти как у щенка. Губы Лиама слегка открываются, когда он снова говорит, тихо и неуверенно: -Понимаешь?