Missing half

Мир, в котором жил Чхве Ёндже, по авторитетному мнению самого нашего героя, был очень, ну просто невероятно несправедлив. Дело в том, что в этом мире для каждого человека предназначалась его половинка. Истинный, соулмейт, судьба – зовите, как хотите. Обычно люди находили друг друга при помощи так называемой метки, которая проявлялась на теле именем второй половинки , появляясь у счастливого обладателя примерно лет в тринадцать-четырнадцать. Чаще всего такие метки проступали на запястьях или ладонях, так что при желании их можно было скрыть от посторонних глаз. Но это происходило обычно. Ёндже вырос в семье любящих родителей, которые были самым наиярчайшим примером истинных. С детства мальчик рос, слушая рассказы мамы и папы об их первой встрече, и мечтал, как сам повстречает свою пару. Шли годы, и из трогательного пупса Ёндже превратился в стройного юношу, обзавёлся большим количеством друзей и проявлял неординарные способности в школе, всё так же мечтая встретить свою судьбу. Но, чем быстрее приближался срок проявления метки, тем сильнее волновался мальчик. А что, если пара не признает его? Что, если он вообще не найдёт своего истинного? Что, если… В общем, этих самых «если» у Ёндже было предостаточно, но родители успокоили сына, уверив, что все страхи мальчика беспочвенны. Время шло, друзья Дже находили своих истинных или хвастались проявившейся накануне меткой, на что Ёндже смущённо и немного горько улыбался, ведь у него … так и не проявилось столь желанное имя. Время летело, словно птица, года ускоряли свой бег, а в жизни и в душе девятнадцатилетнего Ёндже образовалась огромная чёрная дыра, затягивающая, казалось, все чувства мальчика. В тринадцать лет бледную кожу на запястье Чхве так и не обвенчала когда-то желанная, а теперь так ненавистная ему метка. Родителям и друзьям Дже, конечно же, ничего не рассказал, стараясь скрыть ото всех свой изъян, нося кофты с длинным рукавом и всевозможные браслеты на правом запястье, на вопросы о метке отшучиваясь про желание сделать сюрприз. Конечно, с каждым днём окружающие замечали, что мальчик начал погружаться в себя, отгораживаясь от близких учёбой и постоянным молчанием. А про друзей он постарался забыть как можно быстрее после блистательного окончания школы, похоронив в прошлом подростковые годы, и совсем замкнулся в себе. Ёндже подал документы в престижный университет в другом городе на специальность эстрадного исполнителя, сдав все экзамены на отлично и поступив на бесплатной основе. С родителями парень старался контактировать как можно реже, опасаясь их разочарования в бракованном сыне, и поэтому переехал в небольшую квартирку недалеко от университета, купленную на скопленные от летних подработок деньги. Конечно, мама долго плакала, не желая отпускать от себя единственного сына, а отец осуждающе на него поглядывал, но решимости покинуть родной город у Дже это нисколько не умалило, и уже к концу лета парень въехал в своё новое жилище.

***

Что можно сказать о студенческой жизни Чхве Ёндже? Он не проучился в столичном университете и месяца, а уже слыл среди шумной студенческой братии заучкой и тихой серой мышью. И действительно, среди своего потока Дже лидировал по успеваемости, безупречно отвечая на вопросы всех преподавателей и исполняя лишь лучшие произведения в хоровом классе, но какой же ценой мальчик достигал всего этого? Ёндже ни разу за время учёбы не выбирался на студенческие вечеринки, всё время зубря и повторяя материал, а на лекциях предпочитал ни с кем не общаться, сидя на последнем ряду и уткнувшись носом в учебник или ноты. Над своим внешним видом Чхве тоже не особо заморачивался, предпочитая носить удобные, кое-где подранные серые джинсы, растянутые донельзя невзрачные свитера с длиннющими рукавами, +--скрывающими запястья, и побитые жизнью чёрные кеды, оставшиеся мальчику в наследство ещё со школьной скамьи. В купе с огромными очками в чёрной оправе и вечно растрёпанными тёмными волосами облик молчаливого и сторонящегося всех Ёндже можно было описать как «серая мышь», из-за чего однокурсники сторонились странного паренька. Но Дже не особо-то и расстраивался по этому поводу, ведь смотреть на окружающих его людей и не вспоминать о своём изъяне он попросту не мог. Помимо всего этого, у мальчика выработалась привычка постоянно перебирать браслеты на правом запястье, от чего его всегда сопровождало бряканье цепочек, что натолкнуло студентов на мысль о нервном расстройстве Чхве, и итак небольшое количество желающих просто поговорить с мальчиком снизилось до нуля. Вследствие всех этих обстоятельств, Ёндже вообще перестали замечать. Мальчик мог спокойно читать учебник хоть в переполненной столовой, точно зная, что на него не обратят ровным счётом никакого внимания. Правда, весь «дефицит» внимания с лихвой восполнялся на занятиях физкультурой, где хлипкого очкарика Чхве Ёндже, обычно бледной поганкой подпирающего шкаф с мячами и хоть в зной, хоть в холод носящего белую водолазку, из стороны в сторону бросало по всему спортивному полю во время какой-либо спортивной игры. Сокурсники в пылу соперничества толкали, пихали, пинали, а иногда даже и подбрасывали совершенно неспортивного и не знающего, что делать мальчика, протаскивая его из одного угла поля в другой и обратно под аккомпанемент задорно свистящего в судейский свисток физрука. Но, пожалуй, даже к этому Ёндже решил привыкнуть, сидя в медпункте после очередного «кровавого месива» и тщательно замазывая йодом боевые раны в виде синяков и ссадин. Могло бы быть и хуже. Определённо могло бы.

***

В начале октября, когда на улице заметно похолодало, но далёкое солнце до сих пор ярко светило в сером небе, Ёндже, как обычно, сидел на подоконнике огромного панорамного окна в университетском коридоре, и повторял домашнее задание. Звонок на пару ещё не прозвенел, так что по коридору сновало огромное количество студентов. Кто-то громко смеялся, кто-то гонялся за друзьями, а кто-то просто разговаривал, и все эти звуки сливались в невыносимо громкий и весёлый ропот, что не стихал ни на секунду. Мимо читающего мальчика то и дело проходили студенты с разных факультетов и курсов, громко обсуждая между собой какие-то вопросы вселенского масштаба, при этом не преминув задеть Дже и удалиться в своём направлении, будто его тут и нету. Впрочем, это, как и всегда, нисколько не волновало увлечённого чтением Ёндже. Вдруг рядом с мальчиком кто-то затормозил с характерным звуком резкого врезания тела в стекло, и на подоконник обрушился громко ругающийся на непонятном для Чхве языке незнакомый парень. Проходящие в это время мимо окна представители студсовета во главе с высветленным блондином лишь синхронно осуждающе поджали губы, на что неуклюжий парень состроил грозную рожицу и показал им вслед красноречивую конструкцию из пальцев. Наблюдающий за всем этим молчаливым действом Ёндже поспешил отвернуться от странного студента, когда тот перевёл на него свой весёлый взгляд. - Правда, они похожи на важнючих индюков? Неожиданный вопрос немного сбил с толку вернувшегося к чтению Ёндже, но он продолжил вглядываться в страницы учебника, всем своим видом показывая, что разговор поддерживать не намерен. Тем не менее, такая реакция не очень-то и задела незнакомца. Он поудобнее расположился на подоконнике, сместив первокурсника почти на самый край, и продолжил свой монолог, с интересом разглядывая молчаливого «собеседника». - Ходят туда-сюда, задрав носы, ну прям вылитые индюшки! Так и хочется им подножку подставить! Всегда мечтал об этом, только как-то стрёмноватенько в одиночку это проворачивать. Кстати, на каком ты курсе? Я тебя раньше здесь не замечал! – парень растормошил свои и без того торчащие в разные стороны волосы пятернёй и прикусил губу, напуская на себя задумчивый вид, - Дай угадаю – ты с математического? Нет, нет, постой, знаю! Ты химик! Чё, не угадал? Художник? Юрист? Дизайнер? Журналист? О, точняк, ты спортсмен! Я по очкам угадал! У Ёнджё задёргался глаз. Мальчик против воли оторвал взгляд от страниц учебника и уставился на довольного своей сообразительностью незнакомца. Надо сказать, что видок у того был достаточно оригинальный для учебного заведения: несмотря на прохладную погоду, на парне была одета красная безрукавка с английскими надписями, прорези для рук и для головы которой были невероятно большими, почти не скрывая сильного загорелого тела. Ноги незнакомца были туго обтянуты светлыми джинсами, а вместо привычных для студентов кед парень нацепил бежевые тимберленды. Но больше всего внимание Ёндже привлекли многочисленные браслеты из чёрной кожи и металла, украшающие оба запястья парня. Заметивший его взгляд незнакомец гордо выпятил грудь и заулыбался пуще прежнего. - Что, нравлюсь? Мне это конечно льстит, но детка, дикий и сексуальный Джексон Ван не может принадлежать кому-либо одному, ведь меня желает весь университет! Возмущенный до глубины души таким заявлением Дже резко вскинул голову и уставился «дикому и сексуальному» прямо в глаза презрительным взглядом, от чего Ван даже немного отстранился. - Даже Чон-сонсеним? – издевательски уточнил он, вспоминая старого профессора-брюзгу. На такой вопрос, вот это неожиданность, Джексон быстро ответить не смог. Воспользовавшись этим, Ёнжде быстро собрал свои вещи и поспешил к нужной аудитории, оставляя за спиной открывающего и закрывающего рот, как рыба, Вана. Но, всё таки, через некоторое время парень отмер, и вдогонку почти пересёкшему коридор Дже донёсся громогласный крик: - А ты классный, отвечаю, мы будем корешами! Чхве лишь закатил глаза и ускорил шаг, ведь до начала лекции оставались считанные минуты.

***

Весь следующий месяц Джексон преследовал Дже, словно настоящий сталкер, выполняя свою «угрозу». Он сидел за соседним столиком в столовой, брал в библиотеке те же книги, что и мальчик, даже прятался в близлежащих кустах, когда Чхве сидел на лавочке в университетском парке, читая очередную книгу. Конечно, без «провожания» от университета до дома тоже не обошлось, но такое поведение Вана очень забавляло Дже, ведь Джексон до сих пор так и не догадался, что его давно засекли, и следил за мальчиком с таким забавным лицом, будто он воображал себя ниндзя. И, как ни странно, слежка приносила свои плоды. Только не Джексон разузнал всё о Ёндже, а с точностью до наоборот. Пронаблюдав за горе сталкером, мальчик узнал, что настоящее имя Джексона – Ван Кайе, он родом из Китая, любит ярко одеваться и придурковато себя вести, что он дружит с половиной университета, но знают его абсолютно все, что он учится на втором курсе танцевального факультета и что недолюбливает весь состав студсовета, а особенно его президента. Но самое интересное заключалось в том, что Джексон, несмотря на свой буйный характер, был очень добрым и общительным парнем, который никогда не сдавался, что очень впечатлило Ёндже, ведь китаец был единственным, кто пытался с ним сблизиться, хоть и при помощи такого странного способа. В конце концов, Дже привязался к навязчивому парню настолько, что уже не хотел, чтобы тот когда-либо оставлял его в покое. Долго взвешивая все «за» и «против», мальчик решил, что один преданный и искренний друг, который, возможно, поймёт его изъян, ему определённо жизненно необходим.

***

Ёндже сидел в как всегда переполненной галдящими студентами столовой за самым дальним столиком, вновь и вновь прокручивая в мыслях план действий. Сегодня он в последний раз предпримет попытку сблизиться с кем-либо, и если она потерпит крах, то особого вреда Дже это не принесёт, ведь он привык к одиночеству. Наконец, собравшись со своими мыслями, мальчик постарался как можно незаметнее посмотреть на соседний столик. Несмотря на то, что свободных мест в помещении было критически мало, объект его наблюдений, или в простонародье Джексон Ван, сидел за своим столиком совершенно один, отгоняя от себя всех желающих присоединиться к его трапезе, и беспрестанно следил за самим Ёндже, как всегда скорчив забавную рожицу, и, увы и ах, даже не подозревая, что за ним наблюдают тоже. Подобрав остатки уверенности в себе в кулак, Дже кое-как поднялся с насиженного места и на негнущихся ногах направился к столику Вана, не забыв прихватить с собой портфель с учебниками и поднос с едой. Когда немного напуганный и от этого ещё более побледневший мальчик приземлился рядом с Джексоном, все звуки в столовой разом смолкли, словно кто-то невидимый нажал на пульте кнопку «беззвучно». Студенты, как по команде, уставились на несчастного Чхве, как будто он был диковиной зверушкой, и не сводили с него взгляд даже тогда, когда мальчик наконец оторвал свой взгляд от ну очень интересной оранжевой столешницы из пластика и неуверенно взглянул на Джексона. Надо сказать, что мимика Вана и в этот раз не подвела своего обладателя, достаточно ярко рисуя на его лице крайнюю степень удивления и озадаченности: густые брови взлетели чуть ли не до линии волос, глаза приобрели форму ближе к европейской, а рот был широко открыт в немом удивлении. Смущённый такой реакцией Ёндже слабо улыбнулся и осторожно начал излагать причину своего визита, стараясь как можно точнее донести свою мысль. - Знаешь хён, я тут подумал, а давай будем друзьями? Студенты на заднем плане отмерли, активно перешёптываясь между собой и всё так же не сводя глаз с одинокой парочки, вот только это совсем не волновало ожидающего ответа Дже, который видел перед собой только озадаченное лицо Вана. Вдруг китаец ярко заулыбался и резко притянул к себе мальчишку, стискивая того в капкане медвежьих объятий и радостно улюлюкая. Ожидавшие совершенно другой реакции студенты раздражённо загудели и отвернулись к своим столикам. В столовой вновь поднялся громкий гул, а счастливый Джексон наконец позволил Ёндже выпутаться из своих объятий. - Я знал, что моё очарование прижмёт тебя к стенке! Теперь мы друганы на век! Дже лишь закатил глаза, стараясь спрятать от Кайе пылающие щёки. Так в конце осени у Чхве Ёндже появился единственный и самый любимый друг.