Missing half

Далеко от спортивного зала Ёндже уйти так и не смог, спустившись на сверкающий от чистоты пол, едва свернув за первый попавшийся поворот. Он не дошёл до удобных диванчиков буквально пару метров, просто ноги отказались держать, и Дже ничего не мог сделать. На парня накатывала истерика, да таких масштабов, что раньше никогда и не было. Всё внутри сжималось от обиды и горечи, создавая бьющую по рёбрам с невероятной силой волну, рвущуюся наружу потоком горьких слёз. Ёндже плакал беззвучно, чтобы никто не заметил и не услышал, сжавшись в маленький комочек, словно и не умел произносить ни звука. Он прижимался как можно ближе к холодной стене, чтобы со стороны его было не так просто увидеть, и зажимал рот ладонями. Очки соскочили ещё при выходе из зала, Дже не успел даже заметить, когда, да так и остались валяться забытые где-то там. И хоть видеть он стал хуже в разы, Чхве не обратил на это внимания, размазывая по щекам солёную жидкость, сдерживая крик отчаяния, рвущийся наружу. Парень понимал, что слова Джексона были далеко не самым страшным из того, что ему приходилось пережить, и далеко не таким жестоким, но успокоения это всё равно не приносило. От чужих людей, незнакомых и далёких, стоящих от Ёндже словно через пропасть, терпеть обидные слова было почти просто и даже вошло в привычку, но не от друга. Разве он заслужил это? Разве он чем-то обидел? Разве сам Джексон не стремился с ним подружиться? Разве он настолько никчёмен, что на него можно спускать чужую злость? Нет, абсолютно точно нет. Так почему же всё вышло так? Ёндже поджал губы, хмурясь, и протестующе мотнул головой: с каких это пор он страдает из-за того, кто сам его оттолкнул? Нет, нужно взять себя в руки! Нельзя доводить себя до такого состояния, даже если внутри всё тянет от боли и разочарования. Нет, правда, почему это всё так сильно задевает его? Кто бы мог подумать, что первый друг окажется… таким? Ну и чёрт с ним, Дже и одному хорошо! Легче быть одному, чем каждый раз испытывать такое разочарование. А Дже, за годы одиночества, просто мысли допустить не мог, что будет по-другому. Внутренне согласившись сам с собой, парень постарался как можно быстрее прийти в себя, что, надо сказать, давалось ему с трудом, ведь не каждый же день наружу вырываются так тщательно хранимые внутри эмоции. Однако Чхве был даже в какой-то степени рад – теперь сдерживаться будет легче, лишние эмоции мешать не будут, держать лицо станет совсем просто. Кратковременная истерика сошла на «нет», оставляя после себя лишь чувство стыда за собственную слабость и маленький привкус горечи, впрочем, это было не так уж и страшно. Тем более этот мини-спектакль одного актёра никто не видел, ведь все студенты сейчас сидели в душных аудиториях, грызя гранит науки, и Ёндже может не волноваться за сохранение своей и так несуществующей репутации. Кое-как соскребя свою тушку с холодного пола, неуклюже поскользнувшись на скользкой поверхности, Чхве наконец заметил пропажу своих очков, и, как и любой другой в подобной ситуации, принялся их искать, изредка шмыгая и передёргивая плечами из-за мурашек. Видеть парень стал не в пример хуже, так что поиски затруднялись ещё и этим, и парню приходилось чуть ли не на ощупь двигаться вперёд. Однако, в таком состоянии возвращаться в спортивный зал и встречаться с уже, наверное, бывшим другом, не хотелось совсем. Но, не обнаружив пропажу ни в коридоре, ни в непосредственной близости со спортзалом, другого выбора у Дже не осталось. Тяжело вздохнув, парень аккуратно приоткрыл массивную дверь, Ёндже быстро проскользнул внутрь, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, опасаясь, что Джексон его увидит и всё начнётся заново. Что, на самом деле, было совершенно зря, ведь в помещении он был один. Ёндже не знал, когда старший успел уйти и почему не подошёл к нему, но только порадовался этому и вновь приступил к своим поискам. Дже прошёл зал вдоль и поперёк раза три чуть ли не на карачках, перерыл все маты, облазил все тренажёры, запутался в канате, потому что просто не смог увидеть, как из него выбраться, много раз падал, запинаясь из-за плохого зрения, но очки так и не нашёл. Оставался один вариант – проверить трибуны, а точнее их первый ряд, ведь дальше парень не заходил. Опустившись на колени, пачкая светлые штаны в пыли, Ёндже согнулся в три погибели, стараясь по максимуму напрячь зрение, и заглянул под первое сиденье. - Не это ищешь? Ёндже подпрыгнул от неожиданности, больно ударившись макушкой о сиденье, тут же отшатываясь от трибун, и приземлился на пятую точку, шипя сквозь зубы безобидные ругательства в сторону неожиданного гостя. Кстати, а кто это? Чхве поднял взгляд на нарушителя своего спокойствия, и чуть не подпрыгнул, когда смог его разглядеть: перед ним, чуть склонившись, стоял тот самый парень, которого Дже видел у кабинета Бэм Бэма, и не сводил с него внимательного холодного взгляда раскосых глаз. Кто бы мог подумать, что забывший за столь долгое время, как смущаться, Ёндже мгновенно покрылся румянцем? Незнакомец насмешливо изогнул тёмную бровь, и опустил взгляд чуть ниже, ухмыляясь. Ёндже тоже посмотрел вниз, тут же бледнея от стыда: его белые штаны покрылись неровным слоем пыли, серый свитер неряшливо задрался, собираясь на животе некрасивыми складками, являя на свет мятую рубашку, ну а старенькие кеды были, как всегда, просто «великолепны» в своей стоптанности и изношенности. Также Дже не сомневался, что его волосы были ужасно растрёпанны, напоминая больше воронье гнездо . Что уж говорить о лице, опухшем и покрасневшем после слёз. В общем, красавец, каких ещё поискать надо. И всё это великолепие пришлось видеть человеку, к которому Ёндже впервые испытал очень странные и непонятные чувства, которые, будь поопытнее, мог бы охарактеризовать как… симпатию? Что же теперь делать? От стыда парень втянул голову в плечи и попытался хоть как-то привести себя в порядок, слегка приглаживая дрожащими пальцам шевелюру и ещё раз вытирая рукавом глаза, чтобы наверняка. - Так это не твоё? – вновь подал голос незнакомый парень, протягивая вперёд руку ладонью вверх. Чхве неуверенно поднял взгляд от созерцания собственных тощих коленок и удивлённо охнул, не сдержавшись: незнакомец держал его очки. Поднявшись с пола, парень ближе подошёл к старшему и аккуратно забрал свою вещь, нечаянно задевая кончиками пальцев бледную ладонь блондина. От этого мимолётного прикосновения по всему телу Дже словно пробежал электрический ток, но незнакомец, кажется, ничего такого не почувствовал, что немного, совсем чуточку, расстроило парня. Быстро нацепив очки, Ёндже благодарно поклонился блондину чуть ли не на девяносто градусов и вновь на него взглянул, ловя чуть смягчившийся, но всё такой же цепкий взгляд. Смутившись окончательно, Чхве выскочил из спортивного зала, не переставая благодарить и неизвестно за что извиняться, и поспешил покинуть университет как можно быстрее, благо, что все нужные вещи успел сложить в сумку. Внутри всё трепетало, разливая тепло по грудной клетке, что приносило горькое страдание. Оставшись в одиночестве, Джебом задумчиво прикусил губу, судорожно сжимая ладонь в кулак. Этот мальчишка, Ёндже, кажется, производил на него гораздо больший эффект, чем Им на это рассчитывал.

***

БэмБэм, окончательно успокоившись, привёл себя в порядок и покинул свой кабинет, уже было направился к нужной ему аудитории, как вдруг его схватили за предплечье и резко потянули назад, крепко прижимая к двери. Блондин на несколько секунд растерялся, не понимая, что происходит, и не придумал ничего лучше, чем поднять взгляд на своего обидчика. О чём, впрочем, тут же пожалел, бледнея и инстинктивно отстраняясь, хотя крепкие руки не дали сдвинуться ни на сантиметр. Над ним скалой нависал хмурый Джексон Ван, который, безусловно, уступал Бэму в росте, зато угрожающе это выглядеть ему никак не мешало, и что-то неразборчиво бормотал себе под нос, как понял блондин, на китайском. По лицу парня можно было понять, что сложившейся ситуацией он очень недоволен, и что была бы его воля, он бы и на пушечный выстрел к президенту не подошёл, если бы не обстоятельства. Конпимук лишь губу закусил, тяжело вздыхая. Как предсказуемо. - Вам что-то нужно, Ван Кайе-ши? – поинтересовался спокойно таец, стараясь выглядеть как можно более спокойным, даже не пытаясь высвободиться. А смысл? - Не называй меня так! – глухо прорычал Джексон, но тут же успокаивается, беря себя в руки, - Я буду помогать тебе с канцелярией в качестве наказания. График отработки я знаю, так что можешь не утруждаться мне его сообщать. Понятно? – второкурсник смотрит вопросительно, и, дождавшись положительного кивка, отводит взгляд, - Вот и замечательно. Руки пары пропадают так же быстро, как и появились, оставляя ошарашенного Бэма наедине с не вовремя разволновавшимся сердцем. Парень лишь сжимает пальцами рукава пиджака и опускает взгляд, чтобы не смотреть вслед удаляющемуся быстрыми шагами Джексону. Это так обидно, но привычно уже, что Бэм почти ничего не чувствует. Почти.

***

Прошла уже неделя, как Ёндже простил Вана и пытался наладить отношения с ним . Он старался как можно чаще находиться рядом с другом, караулил его у дверей кабинета Бэм Бэма или же просто пытался заговорить с Кайе. Дже видел, что второкурсник тоже раскаивается за свой поступок, что очень радовало мальчика, но, как ни странно, Джексон словно избегал всякого общения с ним. Каждый раз, когда китаец замечал Ёндже, его лицо приобретало очень грустное и виноватое выражение, и он, не произнося и слова, стремительно сбегал в неизвестном направлении. Надо сказать, что несмотря на странное поведение старшего, Чхве очень хотел вновь с ним сблизиться, но, понимая, что Ван в ряд ли в скором времени вообще к нему подойдёт, Дже перестал что-либо предпринимить. Так же за это время Дже сблизился с Бэм Бэмом, жизнь которого Ван подпортил гораздо серьёзнее в своё время. Чхве просто не мог поверить, что спустя столь долгое время сможет найти столь светлого и доброго человека, который как никто другой сможет его понять в любой ситуации, несмотря на то, что парень так и не решился рассказать блондину про свой изъян. В общем, можно было с натяжкой сказать, что жизнь Чхве Ёндже вновь влилась в привычное русло вечного игнорирования и насмешек. Ну, почти. Им Джебом, а именно так звали устрашающе выглядящего блондина, учился на четвёртом курсе факультета искусств, а если быть точнее, на кафедре эстрадного исполнителя, а значит был сонбэ Ёндже. Молчаливый парень был невероятно предан своему делу, что в корне не вязалось с его любовью к «приключениям», как это называл Конпимук, словно выделяя слово и непременно морща аккуратный нос. Как узнал от Бэм Бэма Ёндже (а именно от президента студсовета он и получил всю информацию об Име, которую, наверняка, сам искал бы очень долго и в итоге остался бы ни с чем), Джебом с самого первого своего появления в стенах университета мгновенно обрёл славу хулигана-рокера. Какие только проступки не числились за личностью блондина: и организация тусовок, и нелегальные гонки, и порча казённого имущества, а также мелкие проделки в неимоверном количестве и даже похищение парика директора. Но самым запоминающимся и не подавленным и по сей день «преступлением» являлось создание безымянной, но тут же приобрётшей популярность среди студентов рок-группы, в которой сам Бом выступал лидирующим гитаристом и певцом. Почему создание группы считалось нарушением, Ёндже не знал, да и сам Бэм, меланхолично жуя конфетку, подметил, что и сам не до конца понимает, в чём тут суть, также рассказав, что основная часть буйств хёна пришлась на первые два года его обучения. Стареет, видимо. Чем же Им Джебом так зацепил Ёндже? Они были слишком разными даже на первый взгляд, а если уж копнуть поглубже – то вообще туши свет, настолько всё плохо. Однако, ответ был прост как два рубля – парень и сам не знал, но чувствам своим привык доверять. А они, чувства, так и кричали, что отпускать старшего нельзя любой ценой. Может быть дело в том, что блондин так необычен и действительно очень интересен, как личность? Или в том, что случайно однажды услышав, как поёт сонбэ, Дже ещё долго не мог прийти в себя, ведь голос Има был так невероятен? В любом случае, что-то как магнитом притягивало мальчишку к этому человеку, пробуждая в душе миллионы ярких искр. Что с этим делать Чхве не знал от слова «совсем», мечась между желанием прекратить или никогда не отпускать это чувство одновременно. А ещё, что нисколько не помогало разобраться, рокер стал с поразительной частотой появляться в жизни Ёндже, вызывая своим нередко неожиданным, но всегда эффектным появлением что-то смутно напоминающее волнение и трепет внутри первокурсника. При этом сам Джебом как будто бы и вовсе не замечал очкастого парнишку, при встрече делая вид, словно он так и должен здесь находиться, и плевать, что только что был совершенно в другом конце комнаты или коридора. Однажды Джебом даже просидел с меланхоличной миной весь урок физкультуры у группы Ёндже, без особого интереса наблюдая, как младшего, вслед за игровым мячом, швыряют по всему стадиону. Стоит ли говорить, что после этого случая Дже и вовсе не решался смотреть в сторону Бома?

***

Джексон уже который час сидит на неудобном стуле в душной комнатушке без вентилятора и, шипя сквозь зубы ругательства, перебирает скопившуюся ещё с прошлого года никому ненужную документацию, уже выискав в огромной стопке листочков приказ об отказе в ввозе на территорию столовой партии экологически чистых зубочисток. Парню хотелось выть от досады и собственного бессилия, ведь в эту душную тюрьму со строгим графиком он сам себя и заключил, не без помощи вздорного характера и одного небезызвестного сонбэ, конечно. Он и сам не понимает, как согласился на это, но, на самом деле, у старшего были убедительные доводы. Так что теперь Вану приходится торчать в душной комнатушке и изнывать от желания свалить куда подальше и уже никогда не возвращаться. И плевать на всех сонбэ вместе взятых, Джексону свои нервы сохранить кажется куда важнее, а в таких условиях это не представляется возможным. Совсем рядом, буквально за тоненькой стеной, за огромным столом и в удобном кресле, сидит милашка-зайчик Бэм Бэм, и, Ван в этом уверен, прямо сейчас попивает холодный фрэш сидя у вентилятора. Конечно, отсутствие кондиционера в кабинете тайца его нисколько не смущает, ведь злиться на других гораздо проще и привычнее, чем на самого себя. Да, Джексон чувствовал вину за произошедшее, потому что понимал, что виноват только он один. Ну, ещё и объяснили ему это популярно, так, что не понять было невозможно. Как бы Вана не бесил его истинный, он не имел права вот так просто причинять ему боль, а уж тем более срывать свою злость на ни в чём не повинном Дже. Всё-таки, каким бы Кайе ни был вспыльчивым и даже эгоистичным в некотором смысле, а воспитывали его добрые и хорошие люди, которые с детства учили парня, что надо отвечать за свои поступки. И если в случае с президентом было всё просто и спокойно, как, впрочем, и всегда, когда Джексу не приходило в голову поддеть его, и китаец уже целую неделю перебирал горы бумажку, сетуя на жизнь, то в случае с Ёндже всё было плохо. Младший явно хотел свновь с ним общаться, но китаец в силу некоторых обстоятельств просто не мог взять и снова дружить с Чхве. Вот только он не мог просто так оставить то, что сам же и разрушил. Дружба с первокурсником была чем-то особенным, ведь не просто же так Вана заинтересовал этот невероятный молодой человек, у которого хватило смелости полностью перед ним раскрыться, так что хотя бы нормально перед ним извиниться Кайе был обязан. Но это всё потом, а сейчас бумажки, никому не нужные документы, стопки которых высятся на столе, как небоскрёбы в центре Сеула.

***

Джексон оторвался от очередного документа и задумчиво нахмурился, обводя взглядом заваленную бумагой столешницу. То, что сказал ему Джебом в спортивном зале неделю назад, было поистине невероятным и из ряда вон выходящим. Джексону, который за всю свою жизнь повидал много, в это поверилось с трудом, однако с каждым днём подтверждалось, и спустить всё на шутку было невозможно. В последнее время старший начал всё чаще мелькать рядом с Чхве, и китаец понял, что тот был предельно серьёзен. Пролетевшая неделя была действительно очень странной и как будто неправильной. Возьмём того же Бэм Бэма: Ван невольно, но всё же замечал, что блондин не так уж и плох. Близкое общение с президентом, хоть и вынужденное, обязывало, и теперь парень мог видеть намного больше, чем замечал раньше. Нет, он, конечно, даже мысли не допускал о том, что сможет когда-либо принять Бэма, но, проведя достаточно большое количество времени в непосредственной с ним близости Ван всё же признал, что Компимук был не таким уж и плохим человеком. Игнорировать это было по меньшей мере глупо и ребячливо, так что Вану просто пришлось смириться и принять как факт. Президент был очень ответственным и рассудительный парнем, с уважением относился к своим подчинённым и всегда старался поступать правильно, между тем совмещая эти свои свойства с добротой и заботой, которые, кажется, проявились ещё в раннем детстве. А ещё таец выработал привычку заглядывать к Кайе ровно за двадцать минут до окончания его исправительных работ и, смущённо улыбаясь, объявлять, что скоро его мучения закончатся. Джексон всё это замечал, но особого значения своим наблюдениям не придавал, пока в один прекрасный вечер не поймал себя на мысли о том, что неплохо бы было обзавестись таким другом, как Бэм. Конечно же, он сразу себя одёрнул, запихивая это предположение куда подальше, но, тем не менее, сам факт заставил его ещё больше сторониться истинного.

***

Устав гоняться по пустякам и разомлев от жары, китаец прикрыл глаза, отодвигая подальше ненавистные бумажки и опрокидываясь на спинку стула. Горло першило от жажды, но ему не то что покидать рабочее место, но даже вставать было запрещено. Но так хочется водички... Интересно, как там Бэм Бэм? Наверно, шикует в своём огромном кабинете с распахнутым настежь окном, пока он тут… - Опять от работы отлыниваете, Кайе-ши? Вспомнишь солнышко... В дверях комнатушки стоял усталый Бэм Бэм, и по его взъерошенному виду можно было сказать, что никакого окна он ближайшие несколько часов и в глаза не видел. Застигнутый врасплох неожиданным появлением блондина Джексон резко выпрямился и с важным видом принялся перебирать случайные документы, флегматично поглядывая на президента. Ему не хотелось, чтобы младший увидел его состояние, но, судя по всему, тот уже успел заметить. - Да нет, я занят как никогда, - Ван стёр со лба выступавшую испарину, - Чем обязан? - Ничего особенного, не беспокойтесь, - таец слегка улыбнулся и подошёл к столу брюнета, - Сегодня необычайно жарко, так что… Вот, выпейте это. Блондин стеснительно опустил взгляд и достал что-то из-за спины. Перед озадаченным таким поведением Джексоном, который даже прекратил делать вид, что работает, появилась бутылка с ледяной водой, от которой шёл еле заметный пар, образовавшийся от соприкосновения холодного пластика с разгорячённым воздухом. Китаец уставился на воду с таким выражением лица, будто перед ним восьмое чудо света, не меньше. Впрочем, для него это и было чем-то из разряда вон выходящего. Вполне удовлетворённый такой реакцией Бэм улыбнулся шире и предпочёл молча удалиться, оставляя растерянного китайца наедине со своими мыслями.