Missing half

- Так и быть. Бэм Бэм, отвернувшись от старшего, подошёл к шкафу и достал оттуда запасной комплект одеяла и подушки. Затем, подойдя к дивану, разложил их около стены, а пледом, лежащем на кресле, установил центровую линию, возвышающуюся примерно сантиметров на десять, так, чтобы не заметить её было невозможно. Наблюдающий за всем этим Джексон удивлённо приподнял брови. Что удумал этот таец? - Эй, зачем тебе этот плед? – Кайе потянулся за покрывалом, намереваясь убрать его, но Бэм, уже устроившийся на своей части, проворно выдернул ткань из рук китайца и снова приладил на место, так, как и было, - Ты что, по ночам мёрзнешь? - Нет, - спокойно ответил блондин, всё так же не глядя на китайца, - Что конкретно вас не устраивает? - Я же просил лечь рядом с собой тебя, а не эту махровую фигню! – насупился Ван, но на диван всё же лёг, вновь пытаясь устранить дурацкую преграду и вновь терпя поражение. - Ван Кайе-ши, - на запястье китайца, даже сейчас увешанное тканевыми фенечками, легла тонкая ладошка, отстраняя его руку от "преграды", - Вы же всё прекрасно понимаете, так почему продолжаете издеваться? Я же ничего вам не сделал, так? Чем я заслужил такое отношение? В темноте лица тайца было не разглядеть, но его голос, полный скрытого, но такого явного сейчас отчаянья и усталости, в полной мере передавал те чувства, которые в данный момент испытывал блондин. Джексон на секунду замер, вслушиваясь в рваное дыхание президента, которое тот безуспешно пытался выровнять, и непонимающе свёл брови к переносице. Что Бэм Бэм имеет в виду? Что он так прекрасно понимает? Странное чувство закралось в душу китайца, невидимыми путами сковывая вмиг забившееся в разы быстрее сердце. На душе стало от чего-то неспокойно, и Ван, отпустив покрывало, повернулся к Бэму спиной, стараясь как можно быстрее провалиться в сон и не чувствовать больше ничего. Конпимук поджал губы. Сдерживая горестный вздох. Зачем он вообще открыл рот? Всё как всегда и так же останется.

***

Тепло и уютно. Бэм Бэму ещё никогда не было так спокойно, как сейчас. Все заботы и воспоминания о разговоре, терзающие всю ночь, отходили на второй план, хотелось только лежать так всю жизнь, прижимаясь к крепкой груди… Стоп, что? Бэм вздрогнул, резко просыпаясь. Солнце только взошло, и комната в рассветных лучах казалась волшебно-обычной. Вот телевизор, вот два кресла, шкаф и дверь в свою комнату. Вот журнальный столик и сложенная на нём одежда. Но почему он это всё видит, он же у стены засыпал? - Наконец проснулся? Тёплое дыхание обдаёт нежную кожу, от чего по загривку бегут мурашки. Хриплый ото сна голос Джексона звучит непривычно и … сексуально, от чего сначала щёки, а потом и уши блондина заливаются краской. Хочется отскочить тут же, но... Они лежат на краю дивана - видимо, Кайе перетащил его во сне - плотно прижимаясь друг к другу, и сбежать никак не получится. Джексон крепко обнимает за талию бедного блондина, который не знает, куда себя деть от смущения, и всё ещё отчаянно пытается вырваться, несильными после сна кулачками дубася того по рукам. Но на Джекса это, похоже, совсем не действует. Грудь китайца вздымается размеренно, как будто он до сих пор спит, при этом его дыхание почему-то тяжёлое, словно он пробежал двухкилометровый кросс. - Кайе-ши, что вы… что ты делаешь? – Компимук снова пытается выбраться из медвежьих объятий, уже более осмысленно, но его вновь и вновь притягивают обратно, - А ну отпусти! - Не-а, - довольно тянет Ван, зарываясь носом в блондинистую шевелюру. От Бэм Бэма пахнет свежестью с капелькой горьковато-сладкого грейпфрутового одеколона, который до сих пор не выветрился. Признаться честно, этот запах сводит Джексона с ума своей чистотой и детскостью. Ну или просто - сводит с ума от того, насколько всё это странно. Почему ему вдруг захотелось почувствовать запах раздражающего ранее тайца? Да потому, что его ночью словно по голове стукнуло осознанием. Его с невероятной силой тянет к этому миниатюрному блондину. И если раньше, когда они не пересекались почти, было терпимо и даже почти незаметно, то теперь природа, похоже, решила отыграться. Да ещё и понимание собственной сволочности только сильнее давило. То, что Бэм для него сделал, было невероятно, ведь президент прекрасно знал, как к нему относится китаец, и всё равно терпел это. На самом деле, то, что Ван чувствовал к Бэм Бэму, не было похоже ни на какую любовь - возможно, только её зачатки - но его почему-то тянуло к Компимуку. Хотелось постоянно быть рядом с ним, видеть все его чувства или просто знать, что с ним всё хорошо. Возможно, наконец сработала парная связь, но Вану не хотелось думать об этом, парень списывал всё на элементарную благодарность. - Знаешь, - Кайе легко развернул Компимука к себе, чуть ослабляя хватку, - А неплохо бы было, если бы мы стали друзьями, а? Бэм Бэм напрягся, вглядываясь в лицо парня напротив. Джексон был необычайно расслаблен, таец впервые видел его таким. Взгляд Вана словно светился, так и говоря о том, как парень гордился своей идеей. Если честно, Бэма не очень-то и прельщала подобная просьба. Его вполне устраивали и отношения в формате «знакомы только из-за надобности», так хотя бы не возникало никаких надежд, но раз Кайе так этого хочет… Каждый раз у Компимука словно инстинкт самосохранения отключался на пару с жалостью к себе. - Хорошо, друзья так друзья. Только выпусти меня наконец, мне уже дышать нечем.

***

Ёндже распахнул глаза, резко просыпаясь, и недовольно выдохнул, прикладывая холодную ладонь к гудящей голове. Вчера придя домой, он так и не смог нормально уснуть, благо сегодня была суббота, а значит можно было не спешить на пары. Дже слегка сморщил нос, не желая покидать нагретую постельку, но завтрак сам себя не приготовит, а значит пора вставать. Застелив кровать и совершив все утренние водные процедуры, мальчик поспешил на кухню. Как всегда идеально чистое, но маленькое помещение было прогрето гораздо лучше, чем вся остальная квартира. Чхве неторопливо подошёл к холодильнику, и, достав из него пару яиц и душистую зелень, принялся за приготовление омлета. Пока ароматный завтрак приготавливался на сковородке, Дже решил озаботиться приготовлением напитка. Кофе он не переносил, а какао закончилось ещё неделю назад, так что выбор пал на вполне достойного (последнего) кандидата – зелёный чай. Поставив чайник кипятиться и сняв с плиты сковородку, Ёндже переложил вкусно пахнущий завтрак на заранее приготовленную тарелку, украсил блюдо нарезанной петрушкой и потянулся к сушилке, чтобы достать чашку. Чайник громко засвистел, выпуская из носика облако пара, и Чхве, наскоро закинув в чашку пакетик с чаем и три ложечки сахара, поспешил заварить напиток. В целом, завтрак прошёл вполне себе спокойно, только вот то и дело в сознание мальчика проникали беспокоящие его мысли. Почему Джэбом-сонбэ так себя повёл? Что значат его действия? Неужели он так.. издевается? Об этом Ёндже хотелось думать в последнюю очередь. Дже не хотелось верить в то, что хён мог с ним поступить, как все остальные. Ведь Джэбом такой необычный, как будто из параллельной вселенной, из другой галактики. А его прикосновения… Мальчик густо покраснел, осторожно прикасаясь мелко подранивающими пальцами к своему запястью. Сердце бешено забилось от воспоминаний о дарящих тепло прикосновениях и внимательном взгляде красивых глаз. Ёндже понимал, что это глупо, понимал, что скорее всего ему опять будет больно, но он, кажется… Неожиданно в спальне раздался телефонный звонок. Вздрогнув, Дже прислушался к мелодии звонка и слегка напрягся. Такой песни у него в телефоне никогда не было. Встав из-за стола и поспешив в свою комнату, мальчик усиленно припоминал, когда же он успел сменить звонок. Зайдя в комнату, Чхве уставился на прикроватную тумбочку, да так и замер на месте. Его телефон был не его. В смысле, на тумбочке лежал не привычный старенький Нокиа, а огромный новенький смартфон фирмы Самсунг в цвете металлик. Как он здесь оказался Дже не имел ни малейшего понятия. Хотя, погодите-ка. От пришедшей на ум догадки Ёндже резко стало плохо. Скорее всего, вчера он в спешке по ошибке схватил телефон Джэбома-сонбэ, а потом просто по привычке закинул на тумбочку, даже не взглянув на дорогой аппарат. Медленно подойдя ближе, мальчик взглянул на светящийся дисплей. Входящий звонок был с неопределённого номера, но Дже сразу определил, что звонили с его телефона. Несгибающимися пальцами проведя по экрану, тем самым принимая вызов, Ёндже поднес телефон к уху, вслушиваясь в тяжёлое дыхание по ту сторону. - С… слушаю? – голос Дже дрогнул, но он поспешно себя поправил, не желая казаться испуганным больше, чем он есть на самом деле. - Это Джэбом. Я тебя не разбудил? Голос старшего звучал немного странно, словно он старается говорить как можно тише. Но от Дже не ускользнула некая нервозность, так и пронизывающая слова Бома. Что бы это могло значить? - Нет, сонбэ, а что вы… - в дверь неожиданно позвонили, и Ёндже, резко вздрогнув, крепче прижал телефон к уху, - Извините, мне нужно идти. Я потом перезвоню. Не услышав ответа, Дже сбросил вызов и поспешил к двери. К сожалению, мальчик не был приучен к тому, чтобы заглядывать в глазок перед открытием двери. Повернув защёлку, Ёндже распахнул дверь, смотря на раннего гостя. Сначала мальчик думал, что перед ним стоит странно знакомый незнакомец, но потом, присмотревшись, он понял, что ничего подобного. Перед ним стоял Им Джэбом-сонбэ собственной персоной, только он был каким-то не таким . Из пепельного блондина старший за ночь превратился в рыжеволосого с каштановым отливом. Причёска тоже кардинально изменилась – теперь нижняя часть головы была выбрита, а оставшаяся густая копна волос, пребывающая в художественном беспорядке, укрывала лоб. На лице у Бома не было ни грамма косметики, только глаза были слегка выделены карандашом. Образ старшего тоже претерпел изменения: майку с неприличными надписями заменила тёплая розовая толстовка, на смену кожаным штанам пришли светлые джинсы, на ногах красовались не тяжёлые конверсы, а кожаные полуботинки, а шейному ошейнику Им предпочёл очки с круглым стеклом в тонкой оправе. Только чёрная кожаная косуха осталась на своём месте. В целом, можно было сказать, что старший выглядел словно по-домашнему, но при этом не терял своей крутости. Ёндже неожиданно-новый образ Джэбома-сонбэ понравился очень, но, заметив, что его застукали за разглядыванием, мальчик смущённо прикусил губу и поспешил отвести взгляд. Надо сказать, что в этот момент Ёндже чувствовал себя гадким утёнком рядом со старшим – он не успел причесаться после сна, на нём до сих пор были удобная огромная майка и старые шорты, еле доходившие до середины бедра, а на ногах красовались носки плотной вязки. Зато мягкие напульсники, которые он носил дома, как нельзя кстати оказались на своём месте. - Ну… С добрым утром? – первым решил нарушить тишину Джебом, который не сводил взгляда с тонких ног младшего, - Я пришёл, чтобы вернуть твой телефон. Вот. Ёндже неуверенно поднял взгляд на сонбэ. Тот держал в вытянутой руке его многострадальный телефон, как всегда словно сверля первокурсника нечитаемым взглядом. Чхве нервно сглотнул. Неужели старший притащился на другой конец города в такую рань просто для того, чтобы отдать ему забытый телефон? Мальчик неуверенно протянул руку, и, слегка задев пальцами холодную ладонь старшего, осторожно перехватил свой телефон и уже хотел было отстраниться, как вдруг ледяные пальце крепко, но бережно перехватили его ладошку. Ёндже испуганно вздрогнул, удивлённо смотря на хёна. Взгляд Джэбома по-прежнему был внимательным и цепким, только теперь он словно потеплел, стал более завораживающим - тёмная радужка приобрела ореховый оттенок с винного цвета вкраплениями, а зрачки слегка расширились. Без очков Ёндже было сложновато рассмотреть лицо старшего – оно было будто слегка размыто, словно вокруг Има образовался туман – но он словно кожей чувствовал взгляд сонбэ, и вкупе с его прикосновениями это действовало невероятно смущающие, но мальчик не решился разрывать зрительный контакт, всем нутром чувствуя, что сейчас, буквально в это мгновение, должно что-то произойти. - Не уходи так быстро, - Джебом смотрит на младшего слегка умоляюще и чуть сжимает его запястье, - Ёндже-а. От подобного обращения скулы младшего в миг покрываются румянцем, но он покорно стоит на месте, не решаясь произнести и слова. Поняв, что Дже не собирается никуда уходить, Им заметно приободрился. - Я очень нехорошо вчера с тобой поступил, - Джебом чуть склоняется к младшему, понижая голос, - Я не должен был давать себе вольность, но я… Бом не знает, как продолжить, что сказать. Он лишь затравленно смотрит на своего мальчика. Ёндже смотрит в ответ, ожидая, что же будет дальше. Взгляд младшего слегка расфокусирован, но в нём явно читаются лёгкое любопытство вперемешку со смущением и ещё чем-то таким неуловимым, значение которого даже Чхве объяснить не в силах. Има от этого взгляда слегка ведёт, и он, противореча своим словам, вновь тянется к Дже. Очерчивает кончиками пальцев слегка пухлые щёки, спускается к скулам, и, наконец, невесомо касается пухлых губ. Ёндже действиям хёна не сопротивляется, заворожено наблюдая из-под опущенных ресниц , как тяжело вздымается грудь Бома. Но сонбэ быстро приходит в себя и, убрав от губ Ёндже руку, выпрямляется, пряча печальный взгляд от в край смущённого и растерянного Чхве. - И снова я не могу себя сдержать, - еле слышно выдыхает Джэбом, вновь смотря на младшего своим привычным взглядом, - Я приношу свои извинения и обещаю, что впредь постараюсь контролировать себя лучше. Им разжимает пальцы, выпуская ладошку мальчика, и, получив свой телефон, резко кивает и спешит покинуть наконец лестничную клетку. Оставшись наедине с самим собой, Ёндже чувствует, что вот-вот заплачет. От близости старшего было нестерпимо больно, но когда Джэбом далеко, легче несчастному Дже не становится совсем.