Missing half

Невероятно. Их поцелуй длится от силы секунды три, не больше, и нет в нём сильной страсти или глубины - но он просто невероятен. Даже за это короткое мгновение Джексон успевает понять, каким мудаком был. Насколько жестоко поступал, отгораживаясь от младшего и не подпуская его к себе. Понять, что любой ценой теперь обязан будет прощения выпросить. Понять, что больше никогда не отпустит Бэм Бэма. Свою Пару. Свою судьбу. Да, именно так, наверное. Сделает всё, что нужно, только бы… Но всему хорошему, как полагается, всегда приходит конец. Не успевает китаец ничего сделать, даже прижать к себе младшего сильнее, ощутить явственнее его тепло, как Конпимук резко отталкивает его от себя, остервенело тря тыльной стороной ладони раскрасневшиеся губы. Кайе не сразу приходит в себя, но когда его сознание сбрасывает последнюю поволоку эйфории, парень просто шокировано застывает на месте, во все глаза смотря на президента. Сколько себя помнит, Джексон никогда не видел слёз тайца. После всех издевательств и подколок с его стороны Бэм всегда лишь грустно улыбался - старался никогда не показывать свою слабость - и спешил покинуть место происшествия. Конечно, Кайе знал, что младший просто находил укромный уголок, скрытый от чужих глаз, и уже там тихо плакал от обиды и горечи, но тогда китайца это не очень-то и волновало. Однако сейчас перед ним стоит юноша, в котором Ван, наконец, признал свою половинку, и горько плачет. Из-за него плачет, по его вине. Плечи блондина судорожно сотрясаются от беззвучных рыданий, а по покрасневшим от лихорадочного жара щекам катятся крупные слёзы, которые Бэм пытается безуспешно вытереть трясущимися ладошками. Раньше бы Джексон сказал, что тот жалок, но теперь же, осознавая свою вину с величайшей ясностью, понимает, что жалкий в своих действиях только он. От этой картины сердце Кайе на секунду останавливает свой ритм, а потом несётся в бешеном темпе. Первый раз в жизни он чувствует вину перед Парой, и Вану действительно хочется всё исправить, но он просто не знает, как. Кайе медленно, боясь сделать ещё хуже, подходит к Бэм Бэму, пытаясь не спугнуть, но тот словно не замечает ничего вокруг, как будто закрывшись в раковине из собственных чувств, что даёт третьекурснику некую свободу действий. Джексон снова сокращает расстояние между ними до минимума и, бережно перехватив запястье Бэма, достаёт из нагрудного кармана толстовки носовой платок, принимается бережно вытирать мокрые от слёз щёки президента, параллельно нежно шепча слова извинения. Конпимук через некоторое время чуть успокаивается и даже позволяет притянуть себя за дрожащие до сих пор плечи в крепкие вановские объятья, однако решительно упирается тонкими ладошками старшему в грудь, не подпуская слишком близко. Всё ещё боится. - Ну что ты себя изводишь-то? – шепчет на ушко блондину Джексон, успокаивающе поглаживая того по спине, и чуть подаётся вперёд, - Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? Или сам себя ударю? Хочешь? Бэм Бэм отрицательно качает головой, нервно и немного кривовато улыбаясь, а Джексон уже готов на месте провалиться, лишь бы Конпимук перестал плакать. - Ты же понимаешь, Ван Кайе-ши, - президент поднимает на Вана глаза, поджимает губы, пытаясь сдержать новую волну эмоций, - Ты же понимаешь… Что я пока не смогу принять твои чувства? Слова звучат на грани слышимости, но китаец отчётливо их слышит. Он, разумеется, понимает, и не ждал ничего другого. Однако это же значит, что мальчишка всё же сможет когда-нибудь простить его! Ван счастливо улыбается и притягивает тайца ещё ближе к себе, игнорируя сопротивление, и чуть крутит того в объятьях. Что ж, если ему придётся завоевать сердце своей Пары, то он готов свернуть ради этого горы! - Только не прогоняй меня, принцесса! – попросит Кайе, когда ставит Конпимука на пол, и зарывается пальцами в его волосы. Бэм невольно тихо хихикает, смущаясь от подобного обращения, и всё же отстраняется от старшего, напоминая, что тому придётся ещё многое преодолеть.

***

- Ну что, может быть, прогуляемся? Где ты живёшь, Югем-а? Чжинён и Гем стоят возле светофора, в данный момент горящего красным светом, и атмосферу, повисшую между ними, нельзя охарактеризовать никак иначе, кроме как «неловко». По крайней мере, для Югема она именно таковой и является, потому что он до сих пор чувствует себя совсем неуютно рядом с хёном, который, на секундочку, его Пара. Пара, отвергшая приглашение на свидание. Пара, которая ведёт себя с ним так, будто бы Гем всё ещё ребёнок. Хотя, наверно, для Джинёна он таковым и является. Замечательно. После того, как Джэбом, коварно шевеля бровями, намекает, что платить за еду по идее должен самый старший, в кошельке Пака не остаётся ровным счётом ни воны. Так что на поездку до дома он может даже не рассчитывать, зато не отказывает себе в том, чтобы дать другу смачный подзатыльник. Когда же Им, показательно выражая всю свою боль и обиду, утаскивает за собой смущённо улыбающегося и машущего на прощание ладошкой Ёндже, лишь мимоходом хлопает его по плечу, Ён обиженно надувается и хочет было направиться по направлению к дому, но. Но его останавливает никто иной, как Югем, смущённо прячущий взгляд и не спешащий отходить от старшего. Джинён, если честно, в тайне надеялся на что-то такое, однако от вида такого милого мальчишки на сердце всё равно теплеет и хочется обнять эту очаровательную колючку. Гем же просто не может отправить хёна одного бродить по вечерним улицам Сеула, не может так просто Пару отпустить только что приобретённую, и даром, что до сих пор чуть ли не вздрагивает от каждого движения старшего. Но когда Джинён поднял на него заинтересованный взгляд, Ким мигом теряет всю свою уверенность и понимает, что от смущения не может выдавить из себя и звука., - У… У музея искусств, - кое-как лепечет он в ответ, прикусывая изнутри щёку, и проклинает своё вдруг откуда-то проявившееся косноязычие и робость. - Ооо, ну тогда нам нужно отправляться прямо сейчас! – ожидаемо приободряется Ён, хватая растерянного мальчишку за руку и быстро перебегая дорогу, пока светофор ярко мигает зелёным. Югем краснеет до корней волос и почти задыхается от всего этого, однако предпринимать попытки вырвать свою ладошку из тёплой руки старшего почему-то совсем не спешит. Они идут не спеша, наслаждаясь вечерними неоновыми красками города. Джинён беззаботно что-то щебечит, постоянно отвлекаясь на прохожих или яркие вывески магазинов. Младший лишь молча кивает ему, пряча алые щёки за высоким шарфом и смотря прямо под ноги на неимоверно интересный асфальт, прелесть которого почему-то только сейчас заметил, и смущается дико. Да и как тут не смутиться, когда твои пальцы наглым образом обвивают джиёновские в кармане джиёновской же куртка? Это просто… нереально приятно, и Югем действительно надеется, что не ему только одному.

***

- Ну… Вот мы и пришли, хён. Югему кажется, что они оказались тут просто нереально быстро. Он неуверенно переминается с ноги на ногу, стоя перед дверьми собственного подъезда. За то время, пока они шли, на город уже опустилась ночь, и отпускать от себя старшего одного не хотелось от слова совсем, даже ещё сильнее, чем несколько минут назад. Чжинён же вполне себе спокойно - он вообще умеет переключаться на другие эмоции? - стоит перед мальчишкой на расстоянии вытянутой руки и ловит пальцами снежинки, при этом не отводя от лица младшего внимательного взгляда. - Что-то не так, Югемми? – наконец интересуется Пак, почти невесомо проводя кончиками пальцев по вмиг покрасневшей щёчке Пары. Это просто замечательно. Касаться его - нет ничего лучше. - Нет-нет, всё так… Всё так, просто… - младший опускает взгляд, вновь не находя в себе сил выдержать взгляда старшего, - Просто сейчас очень поздно, а у тебя даже денег на такси нет, хён… У Пака в голове словно фейерверки взрываются а в глазах моментально - сотни микроскопических сердечек. - Ты беспокоишься обо мне? – тут же просиял Чжинён, ближе подходя к смущённому мальчишке, и чуть ли не прыгает от восторга, смущая того ещё больше, - Айгу, ну какой же ты милашка, Югемми! - он кое-как удерживает себя от того, чтобы потрепать мальчишку за щёчки, и только прибавляет максимальное количество шкодливых искорок во взгляд, чуть понижая голос и смотря Гему прямо в глаза: - И что же ты, ммм, предлагаешь? От тона старшего сердце Кима ускоряет свой ритм, но он, сглотнув тягучий ком в горле, решительно не отводит от лица старшего взгляда, и говорит то, что, возможно, изменит его жизнь кардинально с этого самого момента: - Переночуй у меня.

***

Джэбом и Ёндже вновь несутся по вечерним улицам Сеула на мотоцикле старшего, который тот оставил около ворот университета. Ветер опять бьёт в лицо Дже своей свежестью, а от скорости кровь стучит в висках, но юноше совсем не до этого. Чхве всеми фибрами души чувствует, что неспроста Им сказал Югему, что на нём записано его, Ёндже, имя. Неужели у Бома действительно есть эта надпись на теле? Но такого просто не может быть! Дже часто видел его с закатанными рукавами и даже в майке-алкоголичке - да, он смотрел, ну и что же с того? - но никакой метки на светлой коже не замечал никогда. Что же тогда имел виду старший? - Спасибо, что подвёз. Ёндже неуклюже, как и в прошлый раз, слезает с железного коня и аккуратно тянет Джэбому шлем. От непонятных мыслей голова идёт кругом, мальчишку даже немного тошнит. Чхве просто жизненно необходимо прямо сейчас упасть на свою кроватку и завернуться в тёплое одеяло, скрываясь от всего мира. Всё это… действительно выматывает. - Ёндже, постой! Дже почти скрывается в подъезде, когда из мыслей его вырывает слегка нервный голос старшего. Юноша еле заметно вздрагивает и нерешительно поворачивается к нему на пятках, вопросительно вглядываясь в взволнованное Има. - Я что-то забыл? - он озадаченно приподнимает брови, не понимая, зачем его окликнули, и нервно тянет пальцами рукава свитера на ладони. - Нет-нет, просто… - Джэбом прикусывает губу и поднимает взгляд на младшего, выглядя сейчас, пожалуй, ничуть не более уверенно, чем тот, чем хорошенько пугает Чхве: - Ёндже-а, только не убегай сейчас, ладно? Дождавшись нерешительного кивка от слегка растерянного донсёна - над которым тот, кстати, раздумывает почти вечность и решился почти чудом - Бом выдыхает, собираясь с мыслями. И принимается расстёгивать пальто. Сначала Дже ничего не понимает и пугается даже, но потом, когда старший принимается расстёгивать трясущимися от непонятного даже ему самому волнения пальцами пуговицы рубашки, в душу мальчишке закрадывается нехорошее предчувствие. Одну за другой длинные пальцы старшего расстёгивают маленькие пуговички, открывая глазам шокированного Дже изящную надпись. «Чхве Ёндже». Сердце юноши буквально уходит от увиденного в пятки. Пока он медленно старается осознать для себя это и не взвыть от несправедливости прямо здесь, Джэбом уже застегивает рубашку и смотрел на замершего Дже с нескрываемой нежностью. - Я люблю тебя, Ёндже-а, - отчётливо проговаривает он, не отводя взгляда от Пары, - И постараюсь завоевать твою любовь тоже. И Ёндже будто отмирает, делая отчаянный глоток воздуха, и смотрит на Джебома с плещущейся через край болью. - У меня нет… - лишь шепчет на признание Чхве, впиваясь ногтями в ладошку, и инстинктивно делает шаг назад. - Что? – переспрашивает Бом, обеспокоенны реакцией младшего, и подаётся ближе к мальчику. Он ждёт, что мальчишка объяснит всё, однако тот снова отшатывается назад и смотрит волком. - У меня вообще нет метки! – кричит вдруг Ёндже, неконтролируемо всхлипывая, и болезненно заламывает брови, кривит губы, - Ни на запястье, ни на ключице, ни около сердца! Нигде нету! И бросается прочь, не слыша - предпочитая не слышать - как старший зовёт его растерянно. Он знал, что так будет. Знал, что это должно было когда-то случиться. Хорошего не бывает много - точно не с ним. Тогда отчего же так больно и глаза нестерпимо режет подступившими слезами?