Missing half

Сначала Чжинён непонимающе хлопает большими глазами, чем в конец смущает красного как рак Югема, и явно не понимает, шутит ли над ним мальчишка или нет. Но спустя пару минут лицо старшего, видимо, не сумевшего рассмотреть в краснощёком лице Гема подвоха, озаряет слегка смущённая, но от того не менее шкодливая улыбка. Пак чуть привстаёт на оббитые носки ботинок, от чего их грубая кожа впивается в ступни чуть выше пальцев, и лукаво смотрит на упорно не отводящего взгляд мальчишку. Несмотря на разницу в росте, Нён владеет сложившейся ситуацией и грамотно ей управляет, от чего явно в полном восторге находится. - Вы флиртуете, Югем-ши? – смешливо тянет старший и дёргает бровями, слегка поглаживая ладошку донсёна тёплыми пальцами, - Потому что если это так, то я полностью сражён. Югему хочется засмеяться нервно от всего этого, вырвать руку из несильной хватки и убежать куда подальше, перед этим раскланявшись в извинениях, но. Но он только улыбается немного неуверенно и тут же несмело кивает, словно соглашаясь со словами хёна. Внутри бушует буря от слишком близкого нахождения рядом Пары, но парень упрямо не отводит взгляд, тем самым пытаясь показать, что он достаточно взрослый для подобного рода предложений и что ему совсем не боязно. Как глупо. Чжинён, кажется, всё понимает, но не спешит отговаривать мальчишку. В конце концов, этот ребёнок перед ним - как открытая книга, и это его желание доказать свою серьёзность… Очаровательно. Поэтому Пак лишь по-доброму улыбается и кивает в ответ, соглашаясь на приглашение младшего. Что ж, Ким Югем, посмотрим, что из этого получиться.

***

Квартира у Гема оказывается маленькой и слегка не обжитой. Тут много пространства, мало мебели, и мальчишка, как ни спешит окна открыть, не может мгновенно выветрить запах быстроприготовимой лапши. Словом, квартира ровно такая, какой она должна быть у студента-первокурсника, впервые съехавшего от родителей. Чжинён не удивляется совсем и только умиляется коврику-лягушке и шторам с рисунком в мелкий цветочек. Очаровательно. В маленьком коридоре, слишком узком для двух достаточно высоких парней, стоит несколько не разобранных коробок разных размеров, но это нисколько не смущает Чжинёна, который тут же с любопытством принимается рассматривать маленькое помещение. Югем, уныло сминающий задник одного кеда носком второго, мнётся в дверях и тихо выдохает. - А у тебя здесь миленько, - сообщает через несколько мгновений Пак, уже свободно прохаживающийся по чужой квартире, и открывает дверь, за которой оказывается небольшая чистая ванная комната, - Правда-правда. Гем заторможено кивает, не имея сил выдать в ответ что-то членораздельное, и встаёт рядом с хёном, тоже разглядывая уже приевшуюся голубую плитку. Квартира у него и правда хорошая, даже если не смотреть через призму «всё равно ничего теперь изменить нельзя». Когда они с сестрой приходили сюда полгода назад, то были приятно удивлены: в квартире был недавно проведён ремонт, да и соседи оказались вполне приятными. В общем, жилище полностью оправдывает свою цену. - А где у тебя тут кухня? – неожиданно интересуется Нён, хитро поглядывая на младшего, - Или мне самому поискать? Югем слегка теряется от слов старшего, всё ещё напряжённо ожидая… чего-то, но до небольшой кухоньки всё же провожает, с интересом думая о том, что же так заинтересовало старшего. Чжинён придирчиво осматривает комнату, щупает всю технику, залезает во все кухонные шкафчики и даже воду в кране открывает, что не может не настораживать. - Ну что, - наконец, говорит он, поворачиваясь к молча наблюдавшему сие непонятное действо владельцу квартиры, - Я, конечно, понимаю, что мы недавно перекусили, но от домашней еды грех отказываться! Тем более, тебе невероятно повезло – сегодня ужин готовить для тебя буду я, Пак Чжинён! Ю не сдерживается и нервно хихикает, думая, что старший так шутит. Но увидев, что Пак абсолютно серьёзен, мальчишка немного смущается. Всё же как-то невежливо заставлять гостя готовить, тем более он младше, а значит это его обязанность. - И не делай такую мордочку, солнце, - мурлыкает Пак, подмигнув, и поворачивается к плите, - В таком нехитром деле, как готовка, я просто профи. Так что расслабься и иди делать домашнюю работу, знаю ведь, что много задали. Ну всё! - А вот и пойду! – отвечает младший, нахмурившись, и выходит из кухни, кое как поборов в себе абсолютно детское желание хлопнуть дверью, да погромче. На душе становится невероятно тоскливо. Похоже, Пак действительно считает его неразумным малышом. И причём совсем непонятно же, за что! Он же ничего не сделал, чтобы такое впечатление произвести, да и… К чёрту! Раздосадованный Ю влетает в свою комнату и плюхается за компьютерный стол, доставая из прихваченного с собой портфеля нужные учебники и конспекты. Как же бесит! Нет, разница в пять лет, конечно, существенная, но не настолько же, чтобы обращаться с ним, как с маленьким! Сначала отклоняет предложение о свидании, а теперь ещё и это! Как же… Как же… Как же это обидно, чёрт возьми! Мальчишка обиженно сопит, плотнее кутаясь в толстовку, и принимается за решение задачек по математике, постепенно теряя связь с реальностью. - Ну и пусть, - через несколько минут голова от обилия формул становится совсем тяжёлой и Гем не замечает, как укладывает её на руки и прикрывает глаза, - И пусть… Сам он… Так и не успев сформулировать хотя бы для себя - здорово мешали всплывшие в мыслях совсем некстати образы глаз-полумесяцев, наверняка мягких волос, торчащих из-под шапки, и широкой улыбки - кто же такой Чжинён, Югем засыпает крепко. Так, будто бы не сворачивается неудобным коконом у стола, а лежит в уютной тёплой постели.

***

- Югем-и, ты что, уснул? Гем слегка морщит нос и плотнее утыкается лицом в сложенные на столешнице руки, явно не желая открывать глаз. Ему снится сон про эпичное сражение волшебных пони и остророгих единорогов, причём первые явно выигрывают с большим перевесом. И безумно интересно, отвоюют ли рогатые право на трон семи земель, но чей-то ласковый голос из вне уже некоторое время тревожит его хрупкий сон, от чего мальчишка недовольно сопит себе под нос, пытаясь отмахнуться от наваждения. - Просыпайся, малыш, я тебе покушать принёс. Ласковый голос раздаётся прямо над ухом, а ни пойми откуда взявшиеся руки настойчиво треплют югемово плечо, от чего сон окончательно рассеивается. Мальчишка резко распахивает глаза, о чём, впрочем, почти тут же жалеет. Над ним нависает Чжинён, нежно улыбаясь и тормоша слегка запутанные от ворочанья волосы, и выглядит это всё настолько… Настолько, что мальчишка буквально не может усидеть на месте. Югем выпрямляется и слегка расфокусированным взглядом смотрит на старшего, панически пытаясь понять, что здесь происходит и в какую сторону будет удобнее от хёна линять - а Гем почему-то уверен, что линять сегодня ему всё же придётся. Что Пак забыл у него дома? Почему это так смотрит, да и вообще… Хотя, погодите-ка. Югем чуть хмурится, сдувая мешающую чёлку с глаз, и припоминает события сегодняшнего вечера. А потом и вовсе вдруг хмурится, отъезжая на своём стуле подальше, и отворачивается от старшего, скрещивая руки на груди. - Ты что же, бойкот мне устроил? – интересуется обескураженный - ладно, ещё и немного умилённый - таким поведением мальчишки Нён. Поняв, что угадал, он весело хмыкает и ставит тарелку с ароматно пахнущим ужином на стол, снова подходя к насупленному младшему, - Это так по-взрослому, честное слово! Югем слегка поводит плечом и сильнее хмурит брови, даже челюсти сжимает, всем своим видом показывая, что не хочет разговаривать. Чжинён тихо хихикает и преспокойно разворачивает к себе обиженного младшего, легко фиксируя его положение объятьями за плечи. Тот слегка спешивает от подобных действий со стороны хёна и даже смущается немного, но тут же упрямо отворачивается снова, не желая смотреть на Пару. - Ну, Югем-а, - Чжинён строит милую моську, в душе чуть ли не радугой искрясь от такой убийственной прелести, - Ну, солнышко моё, ну малыш, - Пак, улучив момент, чмокает мальчишку в острую скулу, от чего югемовы уши покрываются румянцем. Тот выпадает из реальности, весь даже как-то немного обмякая, - Не дуйся, я правда не хотел тебя обидеть. Ну не разбивай хёну сердечко! Югем фыркает на это очевидное ребячество - ну надо же, а сам-то! - но всё же поворачивается к старшему, переставая хмурится. Нён сияет и вновь чмокает сбитого с толку младшего в щёчку. - А теперь будем кушать! – радостно щебечет он, беря со стола тарелку и доставая из кармана фартука палочки, - Скажи «ааа»! Плесь! - Ай! - Чжинён несколько обескуражено смотрит на ткань джемпера, по которому расползается пятно, знатно приправленное лапшой и мелко нарезанными овощами, и переводит взгляд на дверь, за которой секунду назад скрылся красный как рак мальчишка, - Ну куда же ты?..

***

Ёндже сидит на скомканной постели и прижимает худые колени к груди, уткнувшись в них опухшим от недосыпа лицом. Уже третий день юноша не может нормально поспать, да даже вздремнуть ему не удаётся никак. А всё потому, что уже какие сутки Дже мучают кошмары. Как только его веки смыкаются, Чхве видит перед собой образ Джэбома, такого красивого, что дух захватывает и смотреть вечность хочется. Но лицо старшего вдруг искажается гримасой непонимании и обиды. И Дже просто не может вынести этого взгляда, он просто не в силах… Поэтому и не может спать. Мальчик сильнее стискивает пальцами ткань спальных штанов и изо всех сил пытается не зареветь, ведь он тоже, кажется, любит. Голова гудит нещадно и даже простое дыхание отдаётся болью, но он не может забыть того, что сделал. Дже так глупо позволил себе полюбить, но как вообще можно не влюбиться в Им Джэбома? Ёндже не знает ответа на этот вопрос, ведь его глупое сердце заходится бешеным каждый раз, когда перед ним появляется его сонбэ. Но какая теперь разница? Это не имеет абсолютно никакого значения. Да, у старшего есть метка с его именем, при чём расположенная рядом с сердцем, но разве это не может быть какой-нибудь ошибкой? Разве не может быть, что судьба вновь издевается над ним, и через некоторое время Бом встретит совершенно другого – красивого и умного, а главное помеченного - Чхве Ёндже и заживёт с ним в любви и согласии? Да, очень даже может быть. От подобных мыслей становится только хуже, но Дже всё думает, думает, думает… Все эти три дня Джэбом приходит к нему перед и после занятий, которые Дже благополучно не посещает. Сначала Бом просто нерешительно скребётся в дверь, надеясь, что младший услышит и впустит его. Затем, простояв безрезультатно минут двадцать, Им начинает потихоньку закипать и стучаться о железную поверхность двери, с каждой секундой удары становятся всё громче, а парень что есть сил кричит, что никуда не уйдёт, что любит… Потом, когда чувства немного поутихают, а кулаки начнёт саднить, Джэбом затихает, обессилено оседая на холодную плитку, и приваливается спиной к двери младшего, тихо шепча, что никогда-никогда не отпустит. Джебом приходит изо дня в день, упрямо сидя у двери Дже по несколько часов, а в это время сам мальчишка, свернувшись на кровати в три погибели, беззвучно глотает злые слёзы, медленно разочаровываясь. В ситуации, в том, что никакой сосед не выкинет буйного хёна на улицу, в надписях на теле… В себе больше всего. Он всё слышит, всё - до мельчайших деталей. Как напряжён голос старшего, как тот изводит себя, как с каждым днём звучит всё надрывнее. Но Ёндже просто не имеет права хотя бы сказать, чтобы тот так не переживал. Чтобы отпустил и продолжил жить - потому что Джебом, на самом деле, ничего не потеряет. Ёндже не стоит этого совсем. Кто он такой, в конце концов? Просто бракованный мальчишка, которому в этой жизни ничего не предначертано. Ёндже свешивает ноги с кровати и ступает голыми ступнями на холодный пол. Живот жутко тянет от недоедания, и, хотя совершенно не хочется, но всё равно придётся что-то съесть, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью.

***

Бэм Бэм стоит напротив огромного окна в университетском коридоре и обеспокоенно заламывает пальцы. Когда три дня назад ему позвонил заплаканный Ёндже и попросил в срочном порядке дать ему академический отпуск, блондин без раздумий дал согласие, постеснявшись спросить, почему младший находится в подобном состоянии. Позже оказалось, что Дже отключил телефон, а значит, связаться с ним теперь не представляется возможным, да ещё и Джебом ходит сам не свой – рыжий темнее тучи и вообще ничего не говорит, сверля всех подряд убийственным взглядом. Конпимук вздыхает, забирая прядку заметно выцветших волос за ухо. Он прямо нутром чувствует, что что-то происходит, но как же узнать, что именно? - Эй, господин президент, разговор есть. На плечо Бэм Бэму ложится тяжёлая рука, и таец, слегка вздрогнув от неожиданности, поворачивается к тому, кто потревожил его покой. - Надо же, - слабо улыбается блондин, задрав голову, чтобы заглянуть собеседнику прямо в глаза, - А я о тебе как раз вспоминал, Джэбом-а. Чем обязан? Стоящий перед ним третьекурсник выглядит немного… необычно. Кожа парня, кажется, стала болезненно-белой, а лицо осунулось. Брови Има грозно сведены к переносице, а глаза, под которыми залегли необычайно синие синяки, смотрят словно сквозь обеспокоенного Бэма. - Ну, - Бом кривит обескровленные губы в подобии усмешки, - Ты же вроде романтическая личность и так далее, и тому подобное… Как думаешь, как можно выразить свои чувства так, чтобы любимый человек услышал их? Чтобы… Понял? - Оу, - блондин немного удивляется постановке вопроса, но старается как можно искреннее на него ответить, - Лучше не давить, а как можно мягче и доверительней раскрыть ему свои чувства, показать, что никогда-никогда не бросишь, - задумчиво говорит Конпимук, постукивая пальцем по подоконнику, - Ну, по крайней мере, я так думаю. Но, Джэбом-а, а как же Ёндже? Джебом-а? Но старшего уже нигде нет. Блондин удивлённо приподнимает брови, удивляясь подобному поведению Бома. Что-то тут явно не так.

***

Джексон так и не покидает квартиру Бэм Бэма, отправив сообщение матери, что остановился у друзей. Да и как он может покинуть свою Пару, когда у них наконец что-то начинает хоть что-то получаться? На самом деле, хоть Ван и балбес редкостный и всегда находит приключения на пятую точку, он, воспитанный в строгости, всё же джентльмен и умеет красиво ухаживать. Надо было видеть лицо Бэма, когда парень принёс ему с утра завтрак в постель и заявил, что с этого момента готовит в этой квартире только он. Вообще, ухаживать за Конпимуком ужасно приятно. Блондин постоянно смущается, когда Джексон делает ему комплименты, но никогда не вырывается, если Кайе вдруг обнимет его. Это становится частью их жизни – когда БэмБэм приходит домой, китаец надолго заключает его в объятья. Когда Бэм готовится ко сну, Кайе обязательно склоняется над ним, зарываясь пальцами в мягкие волосы и вдыхая приятный запах тела. Когда таец просыпается, то обязательно получает тёплый завтрак и поцелуй в раскрасневшуюся щёчку. Когда они смотрят телевизор, Джексон непременно крепко-крепко прижимает к себе смущающуюся Пару, прилаживая его голову на своём плече так, чтобы тёплое дыхание тайца щекотало шею. Когда же они едут в университет или из него, то Кайе переплетает с краснеющим Бэм Бэмом пальцы и подносил их к своим губам, чтобы отогреть дыханием замёрзшие ладошки. В такие моменты таец грозится, что будет носить варежки, но никогда своего обещания не выполняет, смущённо отводя взгляд от нежно улыбающегося ему одному Вана. В общем, китаец всеми силами пытается завоевать расположение своей принцессы - пока со сравнительным успехом.

***

Бэм Бэм входит в свой кабинет и сразу же оказывается пойманным в кольцо крепких рук. Джексон аккуратно прижимает к себе слегка сопротивляющуюся Пару и счастливо сопит тому на ухо, словно довольный кот. Таец фыркает на такую тактильность и недовольно дует губы, пряча полыхающие щёки за отросшей чёлкой. - Ван Кайе-ши, разве вы не знаете, каким должно быть дозволенное расстояние между двумя студентами? – строго говорит блондин, упираясь ладошками в сильную грудь, - Субординацию в стенах университета ещё никто не отменял. - Мне так нравится, как ты произносишь моё имя, - Кайе словно пропускает мимо ушей слова президента, прижимая того ещё ближе к себе и кладя подбородок на узкое плечо, доверительно шепчет в самое ушко: - Я соскучился. - Меня не было от силы минуты три, - тихо смеётся Бэм, чуть потираясь щекой о щёку китайца, - И вообще, что ты здесь делаешь? У тебя же, вроде, пары? Ван нехотя отстраняется от Конпимука и состраивает милую рожицу, на что таец только закатывает глаза. Ну неужели президент не понимает, что Кайе намного важнее он сам, а не какие-то там пары? - Ну не будь букой, Бэм-а, - тянет надувшийся Джексон и невесомо притрагивается к мягкой щеке Пары, чуть склонившись вперёд, - Неужели ты не рад, что я пришёл, а? - Конечно же, рад, – не отрицает президент, чуть склонив голову, - Но буду ещё счастливее, если ты хорошо закроешь предстоящую сессию, так что марш на занятия! Кайе сильнее дует щёки, но спорить с Бэм Бэмом не решается, и, чмокнув в нос несколько смущённого таким поведением президента, ретируется в аудиторию.