Вот вилка падает...

      — Я прошу тебя, Мишель, пожалуйста…       — Нет, Кати, я слишком тебя люблю, чтобы мешать тебе жить.       — Мишель…       Но он так и не полетел с ней в Москву. Он слишком ее любил… всегда. С той самой первой встречи в холле каирской гостиницы, когда Юлиана представила их друг другу.

Десятое марта две тысячи шестого года. Египет.

      — Юлиана, а в чем заключается моя работа, что я должна буду делать?       — Так, смотри. Мы с тобой приехали работать на финал конкурса «Самая красивая». Сюда будут съезжаться знаменитости, модели, стилисты, звезды. Мы всех их будем пиарить, составлять им расписания, сводить друг с другом и… искать тех, кто станет нашими проектами в будущем.       — А я-то как могу в этом помочь?       — Никто лучше тебя не сможет выполнить всю самую важную и самую незаметную работу.       В это время зазвонил мобильный Юлианы.       — Да, Кирочка, привет. Ты прости, что я бросила тебя накануне свадьбы, но нам пришлось улететь в Египет.       — Нам? А с кем ты?       — С Катюшей. Раз уж вам она не нужна, я решила переманить такого ценного работника.       — С Пушкаревой?       — Да, с Пушкаревой. Ты что-то хотела, Кирочка?       — Да. Хотела сказать, что свадьбы не будет и извиниться за то, что ты так много для нас сделала, но, к сожалению, из этого ничего не вышло.       — Не могу поверить. А что случилось, Кирюша?       — Это не телефонный разговор, но если ты для себя что-то запланируешь, то держи Пушкареву подальше от своих планов, а то и у тебя ничего не выйдет. Твоя «Катюша» умеет разрушать чужие планы.       — Спасибо, что предупредила, — голос Юлианы стал прохладным, — ты держись, Кирюша. Я искренне тебе сочувствую. Прилечу — поговорим.       Юлиана дала отбой и пристально посмотрела на Катю.       — Она вас застукала?       — Нет, хуже. Она обыскала меня при выходе.       — Что сделала? Обыскала?       — Да. И сама прочла все его письма, открытки и записки.       — И отменила свадьбу… Я бы тоже отменила, правда я никогда не позволила бы себе кого-то обыскивать. Ну, что же она искала приключения на свою задницу, она их нашла.       — Юлиана, я хочу вам все рассказать, все-все.       — Хорошо, но потом. Сейчас нам надо работать. О! Иди-ка за мной.       Катя посеменила рядом с Юлианой навстречу высокому, очень красивому, респектабельного вида парню.       — Катюша, это наш будущий проект, Мишель Ре­бель, собирается открыть сеть ресторанов французской кухни в России. Проект очень выгодный, улыбнись, быстро!       — Если я улыбнусь, — горько сказала Катя, — то проект точно сорвется. Я уж лучше свой оскал припрячу.       — Прекрати говорить глупости. — все это шепотом, и громко, — Мишель, bonsoir, mon cher.       — Добрый вечер, Юлиана. Мы договаривались говорить по-русски, иначе зачем я учил его шесть лет? И как я смогу работать в России?       — Ты прав, мальчик мой, прав. Позволь представить тебе мою помощницу. Это Катя. Она мне помогает на этом проекте, любые вопросы, любые проблемы, которые у тебя появятся, ты будешь решать с ней. А это, Катенька, Мишель, надеюсь, что мой будущий проект. Мишель очень, очень талантливый шеф-повар.       — Добрый вечер, мадемуазель Кати, меня зовут Мишель и вопросов у меня очень много, как и проблем, к сожалению.       — Добрый вечер, я готова отвечать на ваши вопросы и решать ваши проблемы.       Потом Мишель ей рассказывал, что когда они с Юлианой шли к нему, он не мог оторвать взгляда от ее огромных испуганных и больных глаз, глаз раненой газели: — Мне сразу же захотелось защитить тебя от всего мира, залечить твои раны, сделать все, что угодно, только бы твои прекрасные глаза никогда больше не знали печали.       С той самой минуты Мишель, действительно, делал все, чтобы ее глаза «не знали печали».

Двадцатое апреля две тысячи шестого года. Москва.

      — Я не смогу больше тебе помогать, Мишель. Дальше ты будешь работать над открытием своего ресторана без меня, надеюсь, что Юлиана найдет мне хорошую замену.       — Кати, что случилось? Я чем-то тебя обидел? Я надоел тебе своими разговорами о любви и предложениями брака? Я даю тебе слово, Катрин, слово дворянина, что никогда больше не стану беспокоить тебя своей любовью, просто молча буду тебя любить. Только не исчезай, sʼil vous plaît, пожалуйста. Я не смогу жить не видя тебя.       — Спасибо, Мишель, за все, что ты для меня сделал, спасибо. Но… дело не в тебе. Правда. Наоборот, я очень тебе благодарна, ты вернул меня к жизни. И все-таки мы расстаемся. Я должна исчезнуть из Москвы. Совсем исчезнуть. Иначе… Но это уже не важно. Я надеюсь прочесть о твоем ресторане. Прочесть только самое лучшее. И я всегда буду тебя помнить. — у Кати на глаза навернулись слезы и они снова стали похожи на больные, испуганные, раненые.       — Кати, это снова Андрей? Ты не можешь быть с ним даже в одном городе?       — Не могу, это правда, но я бегу не от этого. Меня вынуждают уехать. Иначе будет плохо всем, кто мне дорог.       — И куда ты собралась?       — Я пока не знаю, но придумаю, что-нибудь, это не проблема.       Что такое сеть ресторанов французской кухни в России, если у его Кати снова такие печальные глаза? Да ничего! Ни-че-го!       — Юлиана, я не буду открывать рестораны ни в Москве, ни в Санкт Петербурге, ни вообще в России.       — Что? Что ты сказал? Мишель, так серьезные люди не поступают! Ты хоть представляешь, сколько работы мы с Катюшей уже проделали, а какие у нас были затраты, ты представляешь?       — Жюли, я компенсирую все затраты, вдвойне.       — Ты, хотя бы, можешь сказать мне, что произошло?       — А ты знаешь, что твоя помощница больше не может оставаться в Москве?       — Час от часу не легче. Да что случилось-то?       — Я не знаю. Она мне сказала… подожди вспомню точно: — «Я не смогу больше тебе помогать, Мишель. Дальше ты будешь работать над открытием своего ресторана без меня, надеюсь, что Юлиана найдет мне хорошую замену». А мне больше никто не нужен. Никакая замена. Поэтому я буду открывать сеть ресторанов русской кухни во Франции. И прошу тебя, вместе с Кати помочь мне в этом.       — Ты сошел с ума? Тебе нужно французское пиар агентство, а не мы. Иначе тебя ждет провал.       — Вот ты и откроешь агентство во Франции, в помощь тебе я найду лучших французских пиарщиков. И все расходы я тоже беру на себя. Ну, что, по-рукам?

Второе июня две тысячи шестого года. Лион

      — Ну, что, Кати, что сказал врач?       — Я беременна, Мишель! Я беременна!       Глаза Кати горели лихорадочным блеском, но это была лихорадка радости и счастья. И он был счастлив ее счастьем…       — Кати, мое предложение в силе. Скажи «да» и я всю жизнь буду любить и тебя и малыша.       — Я не могу. Сказать «да» — это использовать твою любовь ко мне. Это нечестно. Ты ведь прекрасно знаешь, что я…       — Я знаю, что ты меня не любишь. Я даже знаю, что ты любишь его. Но ты не права в одном. Если ты скажешь «да», то это не будет нечестно. Это будет очень честно, потому что ты позволишь мне всегда заботиться о тебе, потому, что твое продолжение будет любить меня, я смогу стать хорошим отцом, я это знаю. И любить твоего ребенка мне тоже будет позволено. О, Кати, если ты скажешь «да» — это я стану счастливым! Я! И я постараюсь сделать счастливой тебя. Скажи «да»!       — Катюха, да скажи ты ему уже «да» и поехали в Париж, нужно посмотреть один чудесный ресторанчик, который продается и он сможет стать нашим! — Юлиана, о которой они напрочь забыли, разрядила обстановку. Все засмеялись. Катя сказала: — Да!

Двадцатое января две тысячи седьмого года. Лион.

      Роды были очень тяжелыми. Очень, очень тяжелыми… И для матери и для девочки. Был даже момент, когда врач спросил Мишеля кого спасать? Мать или ребенка? Выбрать он так и не смог… К счастью… Обе его девочки остались жить, но у него появилась седая прядь в его черных, как смоль, волосах.       Первые три месяца жизни Инесс были очень тяжелыми и страшными. Когда они с Кати каждую секунду были готовы к самому ужасному. Но, с Божьей помощью они прошли и это.       В тот день, когда врач сказал, что больше тревожиться не о чем, Кати сама пришла к нему в спальню. В ту ночь она стала его женой по-настоящему. Она хотела еще детей, но он испугался. Он испугался, что снова может выйти врач и предложить ему одну из жизней… на выбор… А еще он испугался, что никогда не сможет полюбить других детей так, как любит Инесс. Или, наоборот, он станет любить Инесс меньше из-за тех, гипотетических. Нет-нет, уж лучше все оставить, как есть…       Двадцать первого января того же года Андрей впервые получил конверт без штемпеля, внутри не было ничего, кроме инструкции Малиновского по соблазнению «нашего монстра»…