Часть 9
10 июня 2016 г., 14:54
Семнадцатое апреля две тысячи шестого года. Москва. 18.00.
— Ну, как ты не понимаешь, Юлиана? Я должна его увидеть. Должна!
— Зачем?
— Как зачем? Должна!
— Кать, со мной ты можешь играть в эти игры, а вот с собой… не стоит. Если бы ты мне сказала, что ты хочешь его видеть, я бы могла понять. Но должна? Кому должна? Зачем должна? Для чего должна? Ответь хотя бы на один из этих вопросов, ну, или скажи себе честно — я его люблю, несмотря ни на что, я очень хочу его видеть, я его увижу. И иди себе с чистой совестью.
— Юль, я хочу понять, почему он пришел к родителям и сказал, что я украла у него компанию? Почему сказал, что я исчезла и скрываюсь? Ведь Кира прекрасно знала, что я с тобой в Египте и при желании они могли бы меня разыскать.
— Согласна, это стоит выяснить. Только уверяю тебя, что ты услышишь в ответ, что он впервые от тебя слышит, что Кира была в курсе, где тебя искать. Уверена, что она промолчала об этом. Не могла она развенчать миф о тебе, как о воровке, не в ее это интересах было. Но если ты хочешь, чтобы Андрей лично подтвердил тебе мою гипотезу, то позвони ему и спроси. Зачем для этого встречаться.
— Нет, я хочу, чтобы он сказал мне все глядя в глаза.
— Кать, ну, перестань себе врать. Ты просто хочешь, чтобы он увидел тебя, вот такую, красивую до невозможности, гордую и независимую, любимую другим. Ведь так? Ты хочешь, чтобы он бросился к твоим ногам в раскаянии, чтобы полюбил тебя. Ведь так, Катя? И не ври себе.
— А если и так, то что? — голос Катюши зазвенел.
— Ничего. Просто нужно себе сознаться в этом, вот и все. И нужно понимать, что человек, который мог смеяться над чистой и влюблённой до безумия девочкой, не может, не умеет любить. Что, если он и бросится к твоим ногам, то это будут ноги твоего стилиста, гримера, парикмахера и модельера, а не ноги той девочки, которая была готова для него на все. Катя, милая, чего ты хочешь на самом деле? Его любви? Или показать ему, что он потерял, и таким образом отомстить? Ты простила его, ты помнишь об этом? А тому, кого мы прощаем, мы не мстим. Мы даже не желаем, чтобы судьба за нас отомстила. Ведь правда, девочка моя?
— Правда. Да, Юленька, да. Я просто очень, очень хочу его видеть.
— Тогда иди. Иди! И помни, ты красива, ты умна, ты успешна.
— Я помню.
— Нет, ты должна не только помнить, ты должна в это верить.
— Я верю в это. Спасибо тебе, Юлиана, за все, за все.
— Не нужно меня благодарить. Ты сама захотела измениться. Я только чуть-чуть тебе помогла.
Она ведь и правда тогда пошла к нему потому, что очень его любила, потому, что надеялась, да, надеялась, что в эту реку, в реку любви можно будет войти дважды. Вопреки всем законам жанра, вопреки невозможности, даже вопреки тому, что он никогда ее не любил — можно! Он ведь может полюбить ее теперь, когда она стала красивой и успешной. А если не сможет полюбить… то, может быть, он хотя бы подарит ей еще одну ночь… чтобы было что помнить…
Семнадцатое апреля две тысячи шестого года. Москва. 20.30.
Катя долго стояла у входной двери и все не решалась позвонить. Она прокручивала их встречу и так, и эдак.
… Вот он открывает двери, видит ее, бросается к ней, говорит, что любит. И все у них будет хорошо, и будут они жить долго и счастливо…
… Или он упрекает ее за то, что она предала его на Совете, она упрекает его за его желание отправить ее куда подальше, прямо тогда же, перед советом, и за инструкцию упрекает. А потом они прощают друг друга, но не так прощают, чтобы вместе быть, а так, чтобы хотя бы расстаться по-доброму.
… Или… или… или… Она ожидала всего, чего угодно, только не того, что произошло.
Позвонить Катюша так и не решилась, она постучала в дверь. Он открыл.
— Вам кого?
— Вас! — взгляд ее стал холодным и даже злым.
— Меня?
— Ну, вы же Жданов Андрей Павлович, — она не спрашивала, она утверждала.
— Да, но…
— Значит, мне нужны именно вы, — он ее не узнал и это сломало Катю.
«Вот как, — подумала она, — он меня использовал, как куклу, наигрался, выбросил и забыл. Как ненужную старую вещь. Я не вещь, Андрюша. Я не вещь! И я заставлю тебя помнить обо мне!»
Катерина не стала ждать разрешения, просто прошла в его квартиру, села в кресло у камина и достала пачку сигарет «GLAMUR», — вы позволите мне закурить?
— Курите на здоровье, только объясните, пожалуйста, кто вы и что вам от меня нужно?
— Неважно кто я, важно, что я здесь по просьбе Екатерины Пушкаревой. Она просила вас не искать ее, не беспокоить больше ее родителей и друзей. Она уехала из Москвы и возвращаться не собирается. Но она обещала раз в год давать о себе знать, чтобы вы не смогли ее забыть, чтобы всегда помнили о своей подлости, простите, это не мои слова. Я всего лишь передаю вам то, что меня просили передать.
Катя уже собиралась уйти, когда он спросил:
— Пожалуйста, скажите мне, где Катя? Умоляю вас, скажите!
«Зачем ему это знать? — Катя даже растерялась. — Что еще ему от меня нужно? Он что, недоиздевался? Хочет меня окончательно уничтожить?»
— Я дала слово молчать, и я его сдержу.
И тогда он предложил выпить, начал откровенно ухаживать за ней, приставать. К ней! К ней! К этой незнакомой ему красивой и чужой бабе. Господи! Как же Катюша ненавидела его в этот момент, как ревновала к себе самой, как… хотела его…
Она ушла из его дома, пока он спал, ушла, полная ненависти, презрения… и любви…
Это снова случилось назавтра. Назавтра после ночи, когда она отдавала ему всю себя. Именно это и было самым больным… Тогда она прочла «инструкцию по соблазнению очкастого монстра», сейчас — звонок от его матери.
Об этом звонке, и о том, что было позже, Катя до сих пор не могла вспоминать — начинала задыхаться... Самое ужасное было то, что Инесс, ее любимая Инесс, как две капли воды внешне походила на ту, которую она так старалась забыть.
Нет! Пора было поставить точку в этой истории.
И она летела сейчас в Москву, чтобы перечеркнуть всякие многоточия и поставить большую, жирную точку.
