Вот вилка падает...

      Глеб почти с самого утра находился в палате у отца. Андрея уже заставляли ходить, правда, только несколько шагов в час и в сопровождении кого-либо, но все-таки это было огромным прорывом.       Пришла бабушка, и Глеб, сославшись на то, что ему нужно позвонить, вышел из палаты. Ну, не мог он сейчас видеть Марго, а расстраивать папу разборками очень не хотелось, не место и не время устраивать разборы полетов.       — Андрюшенька, ты сегодня хорошо выглядишь. Говорить-то уже можешь?       — Да, мама. Я сегодня уже герой. И говорить могу, и даже ходить.       — А не рано? Врачи разрешили? Или ты сам геройствовать начал?       — Не рано, врачи не просто разрешили, меня заставляют раз в час-два доходить до двери палаты и назад. Еще три-четыре-пять дней и домой выпишут. Мам, ты присаживайся, поговорить нужно.       Марго похолодела, неужели эта девка ему все рассказала, не пощадила больного? Но Андрей заговорил о другом.       — Мама, ты узнала что-нибудь о Катрин Мишель Ре… как ее там?       — Ре­бель.       — Да, да, Ребель. Узнала? И почему Инесс не приходит? Ты передала ей, что я очень хочу ее видеть? Нужно же решить, как и кто скажет девочке, что я ее отец. Господи! Столько всего произошло, мама! Я нашел Катеньку, и у меня появилась дочь. Совсем взрослая дочь… Катенькиной знакомой. Надо же. Мама! Почему ты молчишь? Мамуль, что случилось? Ты что-то от меня скрываешь.       — Сыночка, я ничего не знаю. Не до выяснений было, понимаешь? Ты ужасно нас всех напугал. Вот поправишься, тогда и будем все выяснять.       — Но ты Инесс хотя бы передала, что я хочу ее видеть?       — Нет, Андрюша. Она улетела во Францию на несколько дней.       — И Милко ее отпустил?       — Конечно отпустил! Мы же показ отложили до твоего выздоровления. Я о другом хотела поговорить. — Марго немного помолчала, — Андрюшенька, ты не сердись на папу, что он не приходит. У него давление скачет, я не стала ему рассказывать о тебе. Помочь он все равно ничем не может, а переживать будет. Нужно его пощадить. Не сердишься?       — Сержусь. На тебя сержусь, потому что ты обманываешь. Мы оба прекрасно знаем, почему он не показывается в больнице. А, ладно, не хочу об этом говорить. Мам, а что Кирюша? Или ты подкупила врачей и ей запретили доступ к моему телу?       — Тьфу на тебя! Даже в шутку не говори так, сыночка. С Кирой не все ладно, Андрюша. Пришлось снова отправить ее на лечение. Она как Пушкареву твою увидела, так и запила опять.       — Блин… это беда, мама, это мой крест. Хорошо хоть сразу на лечение легла. Ты ее навещаешь?       — Конечно, Андрюша, тебе не о чем волноваться. У нее все, что ей нужно, есть. Палата отдельная, уход хороший.       — Это какой-то замкнутый круг. Если мы разведемся, она снова запьет. И как я объясню сыну, что бросил его мать больную? Это какой-то кошмар! Мама, что же мне делать?       — Выздоравливать, Андрюша. Вы-здо-рав-ли-вать! Все остальное можно решить потом.       — Ма, а Глеб сейчас у вас живет?       — Нет, сыночка, он захотел пожить самостоятельно. Думаю, что воспользовался отсутствием взрослых и стал мужчиной.       — Мама, что за ерунду ты говоришь? Глебушка совсем ребенок.       — Ребенок! Себя вспомни в его возрасте.       — Глеб другой, он не такой балбес, каким я был.       — Ну, да, конечно. Но Лизка-то все время к нему так и липнет. И квартира пустая. Ты его хоть научил пользоваться презервативами? А то Лиза девочка смекалистая, быстренько сюрприз нам приготовит. Думаешь она не просчитала выгодность залета от Глеба? Это с ее-то математическими способностями? Уверяю тебя, эта своего не упустит.       — Мама, не говори ерунду. Лиза прекрасная девочка. Умная, порядочная. И любит Глеба. Она его по-настоящему любит, ма.       — Ну, смотри, как знаешь! Станешь дедом — не говори, что я не предупреждала. Все, сыночка, я побежала. У меня сегодня еще куча дел.       Марго клюнула Жданова в щеку и вышла из палаты. Не прошло и пары минут, как на пороге появился сын, тот самый, который по словам матери мог быстро превратить его в деда. Андрей улыбнулся этой мысли и решил аккуратно с Глебом поговорить.       — Глеб, бабушка сказала, что мама в больнице, а ты сейчас живешь один. Может переехал бы пока к бабушке? И накормлен будешь, и ухожен, и до школы ближе.       — Нет, пап, я лучше дома побуду. Один! — Не рассказывать же было отцу, что он и видеть-то бабушку не хочет, не то, что жить у нее. Особенно после того, как она Лизоньку оскорбила.       — Один? Ну, ну… Побудь один. Только не забудь про презервативы.       — Папа, я не понимаю твоей иронии. Если ты хочешь спросить, было ли у меня что-то с Лизой, то так и спрашивай, а если хочешь узнать, умею ли я пользоваться презервативами, то вынужден тебе признаться, что это не высшая математика и формул для натягивания резинового изделия на детородный член пока не придумано.       Андрей засмеялся и сразу схватился за грудь. Смеяться было больно.       — Пап! Что с тобой? Ты побледнел. Не переживай за меня, я уже достаточно большой, а Лизка прекрасно жарит яичницу и варит борщ.       — Нет, сына, просто смеяться больно. Шов сразу дергает. Значит, уже переспали? Я правильно понял?       — Нет, папа, не правильно. То, что было между мной и Елизаветой никак не может быть опошлено словом «переспали». Понятно тебе? Я ее люблю. Очень люблю, понимаешь? И она меня любит! Вот мы и любили друг друга. До конца. Понимаешь? Или ты, как бабушка будешь меня убеждать, что Лизок мне не пара? Так я тебе сейчас кое-что скажу.       — Нет, сына, не буду! Твоя пара — это та, которую ты любишь.       — Па, ты у меня самый классный. А хочешь я тебя сейчас убью наповал?       — Не хочу! Меня только что спасли, а ты убить хочешь? Меня, такого классного! Не дамся!       — Папа, Лизка оказалась племянницей твоей Катеньки. Представляешь? Она говорит, что я был обречен влюбиться в нее, что это у меня по наследству, на генном уровне.       Зазвонил мобильный телефон Глеба. Он взглянул на экран и расплылся в открытой, радостной улыбке.       — Привет, пропажа! Я так рад, что… Да, конечно… А ты в России?.. Конечно хочу! С удовольствием!.. А твои родители не будут против? Тогда до встречи!       Глеб вышел из эфира и ошарашено посмотрел на отца.       — Глеб, ты с кем это сейчас так оживленно беседовал? Судя по вопросу о России, это была не Лиза.       — Я с Инесс говорил, представляешь, она меня пригласила… — мальчик прикусил язык. Он пообещал Кате не рассказывать Андрею об Инесс ничего, она сама хотела все рассказать. И вот такая нелепая случайность. Чуть не проболтался от неожиданности. — Она меня в ресторан пригласила.       — А откуда ты Инесс знаешь, Глебушка?       — Ну, как откуда? Мы здесь, в больнице познакомились.       — Глеб, — Андрей замялся, — я должен тебе сказать одну вещь. Черт, даже не знаю, как тебе все рассказать-то. В общем, ты даже не вздумай смотреть на Инесс иначе, чем как на друга или сестру.       — Это почему это? — Мальчишке стало интересно, как будет выкручиваться отец и он хитро прищурил глаза.       — У тебя есть Лиза, ты в ответе за нее. И потом… Инесс старше тебя.       — И это все?       — Нет. Глеб, ты только обещай мне, что будешь спокоен. Ладно? Инесс, кажется, твоя сестра. Мы еще не делали анализ ДНК, но…       — Папа, я это знаю! Сразу понял, когда увидел ее — это же бабушка в молодости. Один в один.       — Вот как? А она знает?       Глеб неопределенно пожал плечами, послал отцу воздушный поцелуй и скрылся за дверью.