Вот вилка падает...

      — Катерина Валерьевна?       — Да.       — Мы могли бы с вами встретиться и поговорить?       — Вполне возможно, особенно если вы представитесь и скажете о чем вы хотели со мной поговорить.       — Странно, что вы меня не узнали. Маргарита Рудольфовна беспокоит вас.       — И что нужно Маргарите Рудольфовне?       — Поговорить.       — Я догадываюсь, что не потанцевать. Только вот о чем мне с вами разговаривать — это мне абсолютно непонятно.       — О прошлом, о настоящем и, возможно, о будущем.       — Маргарита Рудольфовна, или вы говорите конкретно, или я кладу трубку. Меньше всего мне хочется играть с вами в угадайки.       — Катя, Андрей ничего не должен узнать, понимаете?       — Нет, не понимаю. Прощайте.       Послышались короткие гудки… «Ну, что же — прощайте, значит, прощайте» — подумала Марго и снова набрала чей-то номер. Трубку долго не поднимали. Жданова совсем уж отчаялась дозвониться, как услышала хриплый, прокуренный голос.       — Алло.       — Ну, слава Богу, проснулся! Нам нужно встретиться.       — Маргарита Рудольфовна? Жданова? Сколько зим, сколько лет!       — Столько «Зималетт», — она засмеялась, — помню, помню эту вашу шутку. Так как ты насчет пересечься?       — А что случилось-то? Что вы вдруг обо мне вспомнили?       — Пушкарева снова появилась на горизонте.       — Меня это не касается, — на том конце провода ответили чуть быстрее, чем нужно, чуть равнодушнее, чем нужно… И Марго поняла — касается, еще как касается.       — Ну, не касается, значит я обратилась не по адресу.       — Подождите, Маргарита Рудольфовна. Что значит «появилась на горизонте»? Они что виделись? И какое это ко мне имеет отношение?       — Они не просто виделись. Андрей собрался развестись с Кирой и жениться на своей Катеньке.       — А меня это каким боком касается?       — А тебе не обидно, что она одерживает победу за победой?       — Ладно, давайте встретимся и поговорим спокойно. Я сейчас в «Домино», правда я не один. Освободиться смогу только часа через два. Может лучше завтра встретимся?       Она и рада бы встретиться завтра, но время не терпит. Послезавтра Катя заберет Андрея из больницы и, даже если она ничего ему сразу и не скажет, то нужно будет как-то объяснять, почему ни ее, ни отца на день рождения внучки не только не приглашают, но еще и противятся этому приглашению. А то, что Пушкарева ни за что не допустит их с Павлушей появления в ее доме — это и к гадалке ходить не нужно.       — Извини, дорогой, но время поджимает. И если ты не поможешь, то может случиться непоправимое.       — У меня все, что уже могло случиться — случилось. Вряд ли что-то можно изменить.       — Можно, все еще можно изменить.       — Хорошо, я сейчас приеду, говорите куда.       — Помнишь старую Андрюшину квартиру? Подъезжай туда, я там буду тебя ждать.

***

      Большой, красивый, шумный дом, наконец, угомонился. Лизоньку уложили в гостевой. Как они с Глебом не просили отвести им одну комнату на двоих, ничего не помогло. Даже то, что девочка назвала Катю ханжой, соблюдающей внешние приличия, а Глеб сказал, нет, не сказал, пропел:

Знал я и бога, и черта, Был я и чёртом, и богом, Спрячь за высоким забором девчонку, Выкраду вместе с забором.*

      И теперь Катенька не спала, прислушивалась. Хоть и знала, что все, что можно натворить, дети уже натворили, а все же не хотелось ей, чтобы Инесса потом смогла ее упрекнуть, что она потворствовала племяннице.       Кате и без этих двоих было о чем подумать.       Например, о Юлиане и Мишеле, которым было отведено дальнее крыло дома, потому что все у них только начинается и вряд ли они спят сейчас. Катюша прислушалась к себе и вздохнула легко. Не было ни злости, ни зависти, ни чувства, что у нее отобрали что-то, что принадлежит ей одной. Есть два близких и родных человека, которые нашли друг друга. И слава Б-гу!       Или об Инесс… Девчонке скоро восемнадцать. Умница, красавица, и ни одного, даже мимолетного, романа у нее не было. Почему? Почему все мысли девочки заняты только работой и близкими? Это неестественно. Нужно будет поговорить с ней на эту тему.       И о Марго нужно было подумать. Зачем она звонила, что ей нужно было от Кати? Чтобы она молчала? Ну, это очевидно! Но Катя не могла смолчать. Слишком долго в ее жизни были одни многоточия, пора было ставить точки, точки над всеми «i». Иначе она с Андрюшей не сможет жить спокойно. Ей нужно, вот просто необходимо услышать от него самого, что он не передавал ей эти проклятые деньги и не пытался выгнать из Москвы шантажом. Ей нужно видеть его глаза, когда она будет спрашивать, и тогда она все поймет. И сможет жить дальше. И даже если он причастен ко всем подлостям, и она с ним расстанется теперь уже навсегда, ей все равно станет легче, чем было все эти годы. Она станет свободной. Да, она любит Андрея, любит до сих пор, любит больше, чем любила когда-либо. Но… она должна все выяснить, раз и навсегда.       Катенька плавно подошла к мыслям об Андрюше. Сегодняшний поцелуй не просто согревал, он жег, он горел на ее губах до сих пор. Одно воспоминание о его губах, о его руках заводило.       Спать совершенно не хотелось и Катя решила попить чая и покурить. Набросила на себя легкий халат, благо система отопления хорошо прогревала весь дом, и вышла в коридор, в дальнем конце которого слышались негромкие голоса.       — Глеб, ну, пожалюста. Найди мне номер его телефона.       — Инесс, я правда не знаю, как это можно сделать. А, самое главное, я не понимаю, зачем тебе это нужно.       — Я хотшю с ним поговорыть. Понимаешь?       — Нет, сестренка, я не понимаю, о чем тебе с ним говорить, и зачем. Его имя было под запретом в нашем доме. Я даже представить себе не могу, что такое он мог вытворить, чтобы папа вычеркнул его из своей жизни. Раз и навсегда. Своего лучшего друга! Так зачем тебе с ним разговаривать?       — Я хотшю снать правду! Всю правду.       — Ну, так спроси папу, он все тебе, наверное, расскажет.       — Папа нитшего не снает.       — Я про папу, не про Мишеля.       — Нет! Мне нушьно информация из другой родник.       — Чего? А-а-а-а… Из другого источника. Но почему?       — Я хотшю снать правду!       — Папа не будет врать!       — Так ты мне не поможешь?       — Я не знаю, как тебе помочь.       — Ладно, спокойной нотшьи.       Катя тихонько вернулась в свою комнату. Очень интересно… и кого разыскивает Инесс? Неужто Рому-Романа? Неужто Малиновского?..