Вот вилка падает...

      Среди общего гула голосов особенно выделялся один, родной и любимый. Только почему-то его обладательница даже не плакала, а рыдала.       — Она саставиля ее «самольчать», сатставиля! Насовсем! Жюли, шьто ты наделяля, Жюли? Шьто нам теперь делять? Где ее искать?       Катя ничего не понимала. Кто у них там пропал? Что случилось? Почему Инесс рыдает? А, главное, откуда взялся у них в доме голос Малиновского? Все эти вопросы требовали немедленного ответа на них, и Катюша, прикурив сигарету, выползла на свет Божий, а именно в гостиную.       И сразу переместилась в пространстве — ей показалось, что она попала в филиал «Кащенко». Ну, посудите сами, что подумали бы вы, если бы увидели, что Юлька обхватила себя руками, стоит, покачивается и дрожит, как осиновый лист; Мишель, трезвенник Мишель, прямо из горлышка пьет виски и глаза у него заплаканные; Глеб, красный, как рак, ходит взад и вперед повторяя одно-единственное слово: — Ненавижу! — и даже не обращает внимание, что Лизка периодически закатывает глаза и впадает в транс, при этом, когда она приходит в себя, то начинает икать; а самое главное, Малиновский, который не просто находится в их особнячке, но еще и курит одну за другой сигареты, и бормочет что-то типа «мы не могли опоздать». А еще Инесс! Инесс, которая и мать, и отца всегда гнала курить куда-нибудь подальше от жилых помещений, не только не протестует против Ромкиных сигарет, но и висит на нем, и воет!       — Инесс, солнышко, что случилось?       После немой сцены, когда все смотрели на Катю, словно она восстала из мертвых, девочка запричитала.       — МамОчка! Où avez-vous eu? Je pensais que vous aviez déjà tué!       — Кто меня убил? Инесс! Что случилось? Я была в оранжерее, уснула и вдруг слышу ваши голоса? Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? И почему здесь этот? — Катя показала кивком головы на того, кому принадлежал голос Малиновского, на самого Романа Дмитриевича.       — Катька! Ты с ума сошла? Мы тебя третий час разыскиваем! Бегаем по всему дому, орем друг на друга, как резаные, а ты спишь в оранжерее и в ус не дуешь. Это как же крепко нужно спать, чтобы не услышать нашего бедлама? — Юлиана, мягко говоря, с трудом выговаривала слова, зуб на зуб у нее не попадал.       — Так… всем успокоиться, переместиться в столовую, сесть вокруг стола, Роман Дмитриевич, а вы на выход — скомандовала Екатерина, и пошла в комнату для прислуги, — Танечка, подавайте ужин, пожалуйста.       — Маман, Роман Дмитриевишь, тоже к столю идет! — тоном не допускающим возражений, сказала Инесс и, взяв Малиновского за руку потащила его в столовую.       Как ни странно, но Катин окрик возымел свое положительное воздействие. Все потихонечку стали успокаиваться и рассаживаться вокруг большого овального стола, и даже уже собрались объяснять Катюше происходящее, но она упрямо помотала головой.       — Нет, сперва мы хоть немного перекусим, и только потом вы расскажете мне, что здесь происходит. Я из-за ваших истерик не собираюсь умирать голодной смертью, раз уж я осталась живой, несмотря на то, что вы все меня уже успели и похоронить, и оплакать.       Ужин прошел в гробовом молчании, наконец, Катя налила себе кофе, вытащила из пачки сигарету и закурила, не обращая никакого внимания на косые взгляды Инесс, если той Рома-Роман не мешал своим куревом, то и мать она как-нибудь потерпит.       — Ну, а теперь я жду объяснений. И, пожалуйста, давайте говорить не все сразу, а по очереди.       Как же, не все сразу! Едва только Катюха разрешила, как на нее со всех сторон обрушилась информация, причем в информационный поток мощным ручьем сливались рассказы о переживаниях и волнении за нее. Отбросив всю словесную шелуху с эмоциями, Катя поняла следующее:       Инесс вытащила из Андрея всю возможную информацию о Малиновском, оказалось, что он работает на НТВ, и даже готовит какую-то передачу о гламуре. Большего ей не нужно было, так как ее уже не раз приглашали на НТВ для интервью, а она все отказывалась и отказывалась. Теперь же позвонила и сказала, что так и быть, она даст интервью, но только после беседы с Малиновским Романом Дмитриевичем. За ней тут же прислали машину, и Ромку тут же выдернули из положенного ему отпуска несмотря на то, что тот упирался и говорил, что никак не может приехать прямо сейчас, мол, у него важный разговор с приятелем.       — Инесс, ты мне можешь объяснить, а зачем тебе так уж понадобилось поговорить с Романом Дмитриевичем?       — Я хотеля снать всю правду! Это мое право! Перед как верыть мсье Андрэ.       — Прежде, чем поверить, — машинально поправила Катя.       — Прэжде, тшем поверыть! Маман, он подумаль, что я прышля для флирта…       И это была истинная правда. Когда Малиновскому сказали, что без беседы с ним мадемуазель Ребель отказывается давать интервью каналу, он включил кобеляж и попытался подъехать к Инесс, как к любой другой модельке. Но уже с первого взгляда на девочку получил тройной удар под дых. Во-первых, она была невероятно, сказочна, недосягаемо молода и хороша, во-вторых, она сразу огорошила его взглядом: — «Дедушка, утри сопли!». В-третьих, не церемонясь ни секунды потребовала рассказать все об истории с Катей Пушкаревой, сказав, что имеет право знать всю правду, потому что это история ее мамы и ее биологического отца. И за что Андрей запретил даже упоминание его имени в доме? Это был удар, так удар!       Однако рассказывать что-либо Инесс Роман не стал, обещал, что все расскажет после, а сейчас само небо послало ему дочку Жданова, нужно было спасать Катерину, и на посторонние рассказы просто не было времени.       — Инесс, ты только меня не перебивай, слушай очень внимательно и отвечай на вопросы. Договорились?       — Да.       — Где сейчас твоя мама?       — В клинике у мсье Андрэ.       — Позвони ей и скажи, чтобы она никуда из клиники не выходила, мы сейчас за ней приедем.       Дозвониться до Кати не удалось, ее телефон был отключен. Инесс позвонила Глебу, тот сказал, что Катенька уже час, как уехала домой, и что он тоже едет по направлению к дому. Но в особняке мадам Ребель тоже не появилась.       — Мсье Роман, что слютшилось? Потшему ви искаете маман?       Ромка прыгнул в машину, открыл перед девочкой двери и уже по дороге рассказал, что перед самой встречей с Инесс он разговаривал с человеком, которому поручили укоротить Кате язык, что этот человек страшно испугался и прибежал к нему за помощью.       — Шьто сначит укоротить ясык? — девочка побледнела.       — Сделать так, чтобы Катя ничего не рассказывала Андрею о его матери.       — И са какой помошью пришел этот тшелёвек?       — Либо, чтобы я его избавил от заказчика, либо помог выполнить заказ.       Реакции Инесс Ромка никак не мог предвидеть, иначе разговаривал бы с ней по другому. Девчонка мгновенно расстегнула ремень безопасности открыла дверцу машины, приготовившись прыгать. Хорошо, что и у Малиновского реакция была будь здоров. Он мгновенно сбросил скорость и начал притормаживать.       — С ума сошла? Ты чего?       — Вы менья похитили? Шьтобы маман мольчаля?       — Дура! Я тебя везу домой!       — Откуда ви снаете где дом?       — Заказчик адрес дал. А утром тот человек следил за домом и видел и тебя, и твою маму, и Глеба.       — И кто этот тайный сакастшик?       — Бабка твоя!       — Я так и думаля.       Они приехали, все рассказали Мишелю и Юлиане, а после Глебу и Лизоньке. Юлиана заставила Ромку позвонить «тому человеку», в два счета выяснив, что это Ветров. Но и Ярослав клялся, что Катю он больше не видел. Тогда они решили, что Марго наняла для подстраховки еще кого-то, Юлиана набрала номер Маргариты, но и та не отвечала. Позвонили в полицию. Но и в полиции им ничего внятного сказать не смогли.       А она — вот она, Катенька, спала себе в оранжерее, как убитая.