Вот вилка падает...

      «Мда… Прямо, как в кино, — подумала Катюша, — все меня ищут, а я на виду. Ничего, я сейчас отобью всякую охоту у этой старой идиотки связываться со мной! Она мне за все ответит. А за каждую слезинку Инесс особенно.»       — Роман Дмитриевич, позвоните-ка Ярославу, пусть договорится о встрече со Ждановой, скажет, что ему есть что ей рассказать.       — Катенька…       — Или Катерина Валерьевна, или мадам Ребель. Я вам не Катенька, и наш разговор не окончен.       — Хорошо, Катерина Валерьевна, я попытаюсь.       Ромка позвонил Ярославу, поговорил с ним, прикрыл мембрану рукой и повернулся к Катюше:       — Ничего не получится, он боится, что она его потом по стенке размажет. А что, устроить ему увольнение с работы она запросто может. Да и неприятности похуже организовать. Ярик же у нас где ни работал, всюду греб под себя, воровством тоже не брезговал. Деньги ему нужны, Катерина Валерьевна. Всегда нужны деньги, слишком плотно сидит в Казино, да еще и пьет! А какие деньги без работы, где он сможет подворовать? Но Марго ему не то задание дала. Если бы чего украсть, или даже ограбить, то он — пожалуйста, а она ему человека заказала. На это наш Ярик никогда не пойдет, кишка тонка.       — Так скажите ему до свидания, что трубку-то рукой прикрывать?       — Хорошо, — Малина кивнул, — ладно, Ярослав Борисович, я разберусь сам. Ты же сказал ей, что меня подключишь? — помолчал. — Ну, и ладно, коли не возражала. Катерина Валерьевна, я сам попытаюсь ей позвонить. Может не Юлиане, так мне ответит, раз знает, что меня в дело Ветров взять хотел.       — Глебушка-а-а-а-а! — крик был дикий истеричный, девчачий.       Сразу все обернулись на крик и в первую секунду ничего не поняли. Глеб лежал на полу белый, как мел, а весь бок его был залит кровью, которая расползалась все большим и большим пятном. Первым опомнился Мишель, бросился к мальчику, осмотрел его, приказал всем успокоиться, вылил ему на лицо бокал воды и начал сильно растирать мочки ушей. Глеб открыл глаза и прошептал: — Ненавижу.       Как выяснилось, мальчик был настолько шокирован поступком бабушки и пропажей Катюши, что сев за стол вместе со всеми впервые в жизни выпил виски, да не каких-то там тридцать-пятьдесят грамм, все сто, а то и сто пятьдесят, ему стало дурно и падая он зацепил со стола бутылку «Эгерской бычьей крови» — купажного красного вина, которое и лилось, создавая впечатление вытекающей из ребенка крови.       Но вот это его «Ненавижу» почему-то очень взволновало Романа, он подошел к Юлиане и очень тихо попросил приглядывать за мальчишкой, чтобы тот не рванул сейчас к бабушке, а лучше всего попытаться уложить его спать. Нашел кого просить! Лизу просить нужно было, хорошо, что она сама услышала просьбу Малиновского и взяла на себя присмотр за любимым.       — Звоните, Роман Дмитриевич, — попросила Катюша, когда Лизонька увела Глеба в комнату, — скажите ей, что Ветров вам предложил со мной рассчитаться… а вы… вы, — Катя запнулась, словно решала, что же он, Ромка сделал. — Вы опасаетесь ее связей?       — Помилуй Бог! Никак нет Катерина Валерьевна. Я свое уже отбоялся. Да и Андрея ей простить не могу. Но об этом потом.       — Тогда скажите ей, что вы пришли к нам и все рассказали о ее заказе. Причем Глеб тоже знает. А по поводу ее художеств в прошлом… Объясните Маргарите Рудольфовне, что обо всех ее художествах знаю не только я, но и Мишель, Юлиана, Инесс и вы. Да, да, обязательно и вы. И что ей денег не хватит заказать ни мадам, ни мсье Ребель, ни тем более мадемуазель Ребель. А уж какой пиар ей может устроить Юлиана, так такого она и в страшном сне не сможет увидеть. Не говоря уж о том, что вся моя история записана мной и находится у моих адвокатов в Лионе, и избави Бог, хоть что-нибудь случится хоть с кем-нибудь из нас, ее сын прочтет обо всем в прессе, а «Зималетто» придет конец.       Малиновский усмехнулся.       — Ну, а если бы я опасался Ждановой, то что бы вы тогда придумали Катерина Валерьевна.       — Все тоже самое, только вы не пришли бы к нам и все рассказали, а подкараулили бы меня где-нибудь в темном углу и приставили бы нож к горлу, ну, а я бы вам все и сообщила.       — Я всегда говорил, что мы все просто желторотые птенцы, по сравнению…       — С «Мисс Железные Зубы», — перебила его Катя, — звоните.       И он позвонил, и сказал Марго все, что Катюша хотела, чтобы он сказал, и по тому, как выругалась Маргарита Рудольфовна он понял, что она больше и на пушечный выстрел не подойдет к семье Ребель.

***

      Они сидели в оранжерее, пили кофе и разговаривали… Когда-то союзники, потом враги, теперь не пойми что… Малиновский так просил Катю уделить ему хоть полчаса времени, так хотел с ней поговорить, что ей показалось правильным выслушать его. Ну, хотя бы за то, что он сегодня пытался ее спасти.       — Катенька.       — Я же просила.       — Нет, нет, именно Катенька. То, что я сейчас хочу вам сказать никак не касается вот этой Катерины Валерьевны, тем более мадам Ребель. То, что я хочу сказать касается именно Катеньки. Страшненькой девочки с косичками в брекетах и круглых очках. Девочки, которая была способна на такую огромную любовь и самопожертвование, девочки настолько благородной, хрупкой и чистой, что ей хватило бы намного меньше, чем один такой мерзавец, как я, чтобы просто умереть. Катенька, спасибо вам, что вы выжили.       Брови Кати взлетели вверх. Она ожидала чего угодно, даже извинений, но не этого.       — Я сейчас объясню. Если бы вы тогда что-нибудь с собой сделали, Жданов тоже не выжил бы. А я… я что же… я остался бы жить. Вот только что это была бы за жизнь… В лучшем случае я бы спился, потому что невозможно жить на трезвую голову и знать, что ты убийца.       — А почему одного мерзавца, а не двоих? Что же вы так легко сбрасываете со счетов Жданова?       — Потому, что Андрей не мерзавец и не циник, каким был я. Потому, что он любил вас Катенька, так любил, что я ему позавидовал. Сам-то никогда так не умел, вот и делал вид, что мне это и не нужно. Вы знаете, что было с Андреем после вашего исчезновения?       — Нет, не знаю.       — Он искал вас повсюду…       — Зачем? Кира прекрасно знала, что я в Египте, с Юлианой работаю на проекте «Самая красивая».       — Вы что же, всерьез думаете, что Кира об этом хоть кому-то сказала? Уверяю вас, она громче всех кричала, что вы украли компанию и скрылись от ее акционеров. Так вот… Андрей вас искал повсюду, а когда понял, что не найдет — запил. Не просто запил, а по черному. Каждый вечер он напивался в барах и лез в драку. Казалось, что он хочет, чтобы его избили, как можно сильнее, а еще лучше, чтобы уже убили, к чертовой матери. Казалось, что он наказывает себя за то, что сделал с вами.       Катя уже вовсю хлюпала носом, а Малиновский продолжал.       — Андрей рассказал Кире, матери, отцу, что он любит вас, Катенька. Любит по-настоящему. И как Кира не изгалялась, что только не придумывала, он стоял на своем. Никакой свадьбы с Кирой не будет — он любит вас. Катя, я могу вас спростить?       — Да, конечно.       — Зачем вы показали Кире инструкцию и письма?       — Я показала? Это она так сказала? Браво, Кирюша! Роман, я уходила уже из компании, уносила с собой и инструкцию, и письма, и открытки, и игрушки, все в одном пакете. Но Кире Юрьевне пришла в голову мысль, что меня нужно обыскать. Я так ее просила этого не делать. А она все унижала и унижала меня перед подругами, грозя то охраной, то милицией, что мне пришлось позволить ей обыскать меня. Единственное, что я у нее выпросила, так это обыск наедине.       — Понятно. А потом Марго с Павлом рассказали о вашем требовании… И Андрей окончательно сошел с ума.